Miserable

В Йокогаме стремительно вечереет, луна загоняет солнце за горизонт, люди спешат разойтись по домам к любимым, что ждут их дома или, может, в баре. Но не Дазай. Осаму мелкими шажками направляется домой, где так холодно и даже сыро: впускающие холодный осенний воздух окна, холодная постель и пустой холодильник. Иногда, когда Дазай находится там слишком долго, он забывает, что живой. Он забывает, что он не один в этом мире. Зато почему-то именно осенью он видит в самых ярких подробностях воспоминания об Одасаку. Лучше от этого не становится. Он пытался отогнать это много раз, но эту горечь в горле и груди не собьёшь ни одним сакэ и ни одним розыгрышем над Куникидой. Ощущение, что по середине груди у Осаму огромная чёрная дыра, которая пожирает всё на своём пути. И Дазай в ужасе. Он чувствует, что вот-вот промёрзнет насквозь. Хотя, по его воспоминаниям, он никогда не делал это так....нежно? Он проводит лезвием ножа аккуратно по рукам, и тонкая струя крови так гибко, почти грациозно проходит путь вниз к пальцам. Красота в мелочах, хах.... Он мог бы достать пистолет из-под подушки и прямо сейчас застрелить бы себя. Но, всё же, жалко соседей, которые бы услышали выстрел и, наверняка, сильно испугались бы... Поэтому Дазай открывает окно.