Блэйд не равно - Инсин.

«Сердце часто занято, но не сказать, что я занят», — Даня Милохин

Холодный ветер нёс в себе чужой запах, и принося его прямо к парню вынуждал того сжаться, не от страха, вернее страха не того рода. Прошлое никогда не было приятно вспоминать, даже если ты был счастлив… Особенно если ты был счастлив и своими руками всё развалил, кирпич за кирпичом… До того состояния, пока не останется — ничего, и на месте где были твои воспоминания и люди которые в них участвовали, несли тебе радость и неописуемое счастье, станут героями новых воспоминаний — не твоих. Тонкий звук треска травы привлёк внимание, и почти безразличный взгляд метнулся к источнику звука. Как всегда. Абсолютно никакого удивления не отразилось в алых глазах, он привык и эта привычка была почти болезненной. Между ними давно сформировалось понимание по взгляду. Ему — это нужно, сильно. Жизненной необходимости нет, он не умрёт если не приедет сюда в который раз за месяц делая вид, что в этом нет ничего особенного, чтобы посмотреть в чужие глаза, он не умрёт даже если эти глаза будут смотреть на него без теплоты или… Или чего? Ответ на это знают оба, и оба молчат. Один боится, другой — понимающе улыбается. Между ними слишком много молчания, одному из них приходиться идти на уступки, иногда даже мирится, потому второй расслабляется в руках и принимает утешение. Каждая встреча похожа на предыдущую, концовка у неё такая же, и это так… Комфортно, это то чего он искал, между моментами боли и безумия. — Ты опоздал, — сложенные руки на груди и небольшая морщинка меж бровей говорила о недовольстве охотника, но агрессии в этом нет, негодования также, в этом вообще ничего нет, скорее констатация факта. — Всего минута, неужели эта встреча была для тебя настолько долгожданной? , — тонкая тень улыбки у мужчины выглядела слишком игривой от чего воздух вокруг стал тяжелее. Напряжение, его хочется снять. Это была привычная между ними атмосфера, рука сама потянулась к белым волосам и убирая челку с глаз, охотник с неизменным выражением лица приблизился к чужому лицу смотря в золотые глаза с давлением. Ему отвечали тем же, мелкими шагами генерал понемногу топил чужой лёд и приближался к сути своей первой любви. Это он так думал, но не может же всё быть так на самом деле… Блейд боялся быть слишком близко, контакт с людьми давался тяжело, но с ним… Его тянуло, будто это был спасательный круг, но охотник никогда не желал быть спасённым… Простая смерть была бы прекрасным окончанием этих страданий, он бы отпустил этот мир и забыл всё и всех, каждый шрам был бы стёрт со временем, от него не осталось бы ничего. Однако воспоминания Цзин Юаня ему не подвластны… В какой-то момент его действительно стало интересовать то как бессмертный генерал будет переживать эту утрату. Для него собственная смерть — выход, для другого — трагедия, и эту проблему нужно решить. Сил решать радикально попросту нет, потому что желание не возникает. Этого и боялся Блейд и его глаза полны именно этого страха. Если бы он был хоть на грамм достоин чего-то подобного, если бы он вообще был человеком… Как раньше… Когда его сердце можно было отдать другому и получит другое взамен… Возможно если бы он сразу выбрал его, такого от части наивного и от части очаровательного юнца, который всегда смотрел на него с восхищением. Может он бы не ввязался в цикл борьбы с собой и мести. Глупой и бессмысленной… Она не принесёт ему ничего, он это знает, он уже который раз находил в себе силы признаться, но другой цели нет, потому это пустая трата времени. У него времени много, буквально вечность, и только если эти разрушающие встречи с надеждой на исцеление могут стать целью. Прерывая мысли Блейда, загорелая рука мягко провела большим пальцем по щеке и спустившись ниже коснулась недавнего шрама, словно его кто-то укусил за шею, похоже на не совсем безобидную кошку, и не подавая вида, Цзин Юань чувствовал прилив горечи и ревности вспоминая кадры из прошлого. Когда не он — а другой был солнцем в этом саду бесконечного тепла, не он а другой распускал внутри цветы и садил новые. Он же и украл у него это счастье будто бы окончательно, и на его месте осталась пустота, которую Цзин Юань отчаянно пытается вернуть к прежнему виду. Прошлое ломает и ревность выворачивает пока ты улыбаешься смотря в любимые глаза, надеясь затмить ту прошлую любовь, которую уже наверное даже не помнят, но помнишь ты. Он не может отпустить прошлое. Он — Цзин Юань. Блейд за прошлое давно не держится, это оно преследует его, пока он отчаянно разрушается изнутри чтобы перестать помнить. Генералу же невозможно просто отпустить эту любовь. С юношества он бредит им, каждую ночь проводя в размышлениях когда их взгляды пересекались, когда он просто вспомнил об оружии сделанном для него, или… Когда Блейд — существует где-то, ранее названный Инсин. Цзин Юань даже собирается выбрасывать эту зависимость, новую для него не придумали, он её и не примет. — Я знаю о чём ты думаешь, прекрати, — грубый и резкий, ничего не меняется, Блейд просто не может найти в себе силы сдержаться, с ним и не хочется. С ним нужно быть собой, всё равно читает по глазам. Духом чувствует. Или сердцем, это у него будто на двоих большое. Но для Блейда слишком чуткое. Потому грубостью пытается скрыть переживания. Бледные губы блондина растянулись в яркой улыбке, будто он принимал всё происходящее и был готов идти вперёд с новым человеком, это уже не Инсин, это Блейд которого он не отпустит. Пара сантиметров между ними стали почти не заметными, дыхания соединились и оба чувствовали что-то. Это их объединяло. Чувство безысходности подкреплённое теплом. Будто они потеряли шанс и теперь ищут его в объятиях друг друга когда на пороге верная смерть. Для одного — долгожданная, для второго — ожидаемая. Мара настигла обоих, просто в разной мере, так же как и чувства. Мара всё же хуже. — Всё ты знаешь, Блейд, — простая фраза, произнесенная с самой чистой улыбкой которую только мог увидеть убийца — выбивала из равновесия, от этого и горькая усмешка и кивок. Ему нравилось это имя только когда этот голос его произносил. Особенно в определенных обстоятельствах. Они думали об одном и том же, каждый из них был убеждён, что в моменты этих встреч и даже за ними — любит только один, второй — лишь привязан… И оба смиренно принимали привязанность, целуя до усталой отдышки чтобы доказать, что достойны любви.