Когда она упала.

Он никогда не думал, что всë так получится. Ну как, думал, видел предпосылки чего-то подобного, понимал причины, по которым это могло произойти, но не верил. Или не хотел верить. У Гавриила, казалось бы, никогда не было проблем с верой. Казалось… Небеса были хорошим домом. Она бы сказала, что замечательным, лучшим домом на свете. Большего она и желать не могла! Всегда прекрасна, трудолюбива, счастлива быть на небе с остальными, просто счастлива быть на волю Богу. И мысли что-то делать не было. Даже самой маленькой, даже на краю сознания. Но и мысли, что новые друзья могут зародить в еë голове идеи, что появляться там не должны были никогда - тоже не было. До момента, как она всë осознала.

. . .

- Я тебя не виню. - Врëшь. - Не виню, и никогда бы не стал. - Крепче обняв демона, Гавриил старался, чем только мог, сделать так, чтобы она поверила. Она вырывалась и даже кусала ангела за плечо, еле-как достав до него, встав на носочки. Она чувствовала слабость. Слабость от того, что боится. Она боится ножа в спину. В какой-то мере, она даже хотела, чтобы Гавриил ей соврал. Потому что она была бы к этому готова. Она бы ударила первая. У них двоих всë всегда было трудно. Легко всë было тогда, когда они были одинаковыми. До падения. В голове не было диссонанса, что он - хороший, а она - плохая. Что он не может хотеть быть с ней. Этого всего не было. - Ты не плохая. Что бы ты не сделала - ты никогда не станешь плохой в моих глазах. - Эти слова стоили больших усилий. Ещë немного - и заплачет не только Вельзевул. - Хватит играть в героя. Думаешь, ты такой хороший, раз пытаешься мне что-то внушить?! - Время от времени демон срывалась на крик, а потом почти шëпотом, очень быстро, тараторила слова. Было тяжело. Вельзевул, конечно, тяжелее. Все мысли деруться друг с другом за место быть самым разумным решением ситуации. Одна из мыслей намекала на идею раздобыть святую воду. Кроули бы посмеялся. Она не хотела быть такой, как раньше. Точно не хотела. Она знала, что всегда была такой, какой стала после падения. И что никто еë не заставлял становиться такой, какая она есть. Но и быть такой, как сейчас она тоже не хотела. Не хотела быть хорошей, не хотела быть плохой. Хотела просто быть и не думать ни о чëм из этого.

. . .

Было быльно. Никогда раньше боль она не испытавала, поэтому больно было в первый раз. Так сильно, что хотелось исчезнуть. Разрывало на части. Огонь, что поселился внутри, полыхал так яро, что тело обуглилось. Чернота, разтекающаяся внутри тела выходила наружу из глаз, ушей, рта и носа. Было нечем дышать. Воздух был столь расколëнным, что каждый вдох становился пыткой, но без воздуха рассудок (или то, что от него осталось) поддерживать было сложнее. Волосы перестали гореть, но палëные пряди пахли чем-то тошнотворным, чем и сама, уже демон, теперь. До последнего, она кричала его имя. Пыталась кричать. Пока голос не охрип и, наконец, пропал. От боли она уже не кричала. Тело уже просто лежало. Безжизненное, как казалось, но жизнью это уже и не было. Она познала смерть. Увидела еë, почувствовала, и теперь жила лишь ею. Было тяжело. Как минимум, первое время. Она больше не ангел. Но привыкла быстро. Не смотря на боль - было… свободно. Она чувствовала себя собой. Не верила больше ни в Господа, ни в Небеса. Только в себя и своих соратников. И Бог мой, как же она была счастлива. Еë белые крылья были отданы не напрасно. Еë душа сгорела в адском огне не напрасно. Она - небесная, умерла не напрасно.

. . .

Он не понимал. Не хотел понимать. Как это так? Еë больше не было. Теперь было не она. Это не та ангел, которую он знал. Его любимая не кричала так хрипло и зло. Еë любовь не хотела убивать. Его ангела не стало. Он честно, пытался думать, что всë в прошлом. Получалось. Немного, самую малость, но он старался. Направлял силы в работу, служил Господу Богу свеми силами, лишь бы не думать о ней. Как она там? Ей ещë больно? Жива-ли хотя бы часть того, что в ней было раньше? Нет. Не жива.