Чернила осьминога

      Яркие лучи рассветного солнца лениво пробивались сквозь окно, щекоча своим светом лицо Сонхва. Он аккуратно потянулся и принял сидячее положение, в полной мере осознав, что находится на пиратском корабле, впервые так близко к людям. Его взгляд пробежался по каюте, отмечая легкий беспорядок. Хонджун любезно предоставил Сонхва свою кровать, а сам уснул в кресле за столом. Русал подумал, что капитану, скорее всего, неудобно было спать остаток ночи в полусидящем положении. Совесть неприятно уколола сердце. Он осторожно встал на ноги, всё ещё чувствуя некоторый дискомфорт в передвижении на крайне неудобных частях тела. Тихо ковыляя, он сел напротив капитана. Хонджун по-прежнему спал, прижавшись щекой к сгибу локтя. Его лицо было расслабленным, совершенно безмятежным и таким завораживающе красивым…       Сонхва всю жизнь считал себя белой вороной среди соплеменников. Его мама была очаровательной правительницей, с чутким сердцем и твёрдым характером. Она учила его, что люди страшные твари и от них можно ожидать лишь несчастий и бед. Эти создания осквернили океан своим присутствием и высокомерным мнением, будто они повелители морей. Но он не хотел верить в это. Люди казались ему необычайными существами, которые столько всего удивительного придумали. Сонхва всегда хотелось узнать их получше, пообщаться и, может быть, научиться чему-нибудь. Впервые он вышел на берег будучи подростком. Тогда его сильно напугало отсутствие хвоста и наличие вместо него странных двух конечностей, на которых, казалось, вообще не возможно передвигаться. Мать, прознав о безрассудном поступке сына, сильно отругала его и запретила покидать племя, но, разве может какой-то запрет помешать бушующему в сердце любопытству? Сонхва ещё несколько раз позже выходил на необитаемый остров, чтобы тренироваться ходить на ногах и у него каждый раз получалось всё лучше и лучше. Но потом случилось непоправимое. Несколько русалок из его племени были пойманы пиратами и были оставлены умирать в муках где-то на суше. Тогда он впервые увидел, насколько сильна его мать. Она собрала остатки племени и выследила пиратский корабль. Её песня обладала неслыханной мощью, которая заставила сойти с ума всех членов команды. Корабль разбился о рифы. Она отомстила сполна. С тех пор Сонхва старался быть крайне осторожным, так как прекрасно понимал, что с ним сделают пираты, как только поймают. Однако, он был так очарован одиноким кораблем, что спокойно покачивался на волнах, что не удержался и подплыл слишком близко. Его хвост болезненно запутался в сетях, а его самого подняли на палубу. Эти пираты от чего-то победно скакали вокруг него, один из них даже не переставал приветственно махать русалу и пытаться коснуться его хвоста, как будто тот попугай какой-то, но никто из них не пытался навредить ему. А потом вышел он. Тот, чье лицо находится на расстоянии вытянутой руки. При одном только желании можно было протянуть ладонь, чтобы провести пальцами по щекам, очерчивая мягкую дорожку от виска к подбородку, а можно было крепко схватить и прокусить шею, чтобы тот упал замертво, задыхаясь собственной кровью.       — Планируешь прокусить мне шею? — Сонхва слишком задумался и потому вздрогнул, когда услышал заспанный голос Хонджуна, — Во всяком случае, надо было делать это раньше, пока я был совершенно беззащитен.       — Я с легкостью могу тебя усыпить обратно, — парировал Сонхва, наблюдая, как капитан разминает плечи и поправляет рубашку, — мне достаточно лишь спеть…       — И тогда я попаду в рай? — уточнил Хонджун, набрасывая на себя одолженный вчера камзол.       — В каком-то смысле. Ты будешь видеть самые счастливые моменты своей жизни.       Хонджун с досадой отметил про себя, что счастлив он будет недолго. Единственные моменты, которые отзывались неподкупной теплотой в сердце были оставлены далеко в прошлом, когда он был совсем маленьким. Сразу почувствовался запах рыбного супа, что великолепно готовила его мама, а кончики пальцев закололо от острого рыболовного крючка, на который отец разрешал надеть наживку.       — Получается, вы поете только чтобы задурманить голову счастливыми воспоминаниями? — спросил Хонджун, обрывая поток болезненных воспоминаний и закидывая их подальше в голову.       — Не только, — Сонхва подошел к окну, всматриваясь в бескрайние воды океана. Должно быть, все ищут его и волнуются, — сила песни меняется в зависимости от того, что мы хотим в неё вложить. Я могу наслать на тебя страх и ужас песней разрушения, а могу спеть песню успокоения и ты расслабишься. Всё зависит от намерений.       Хонджун представил, какой должно быть невыносимый крик слышится в песне разрушения и как прекрасно звучит песня успокоения. И ему невыносимо сильно захотелось услышать последнюю.       — А существует ли у вас песня любви? — ухмыльнулся Хонджун, наконец посмотрев на Сонхва, что задумчиво всматривался в океан и, словно почувствовав, как ему прожигают взглядом спину, взглянул на Хонджуна.       — Существует…       Песня любви отличается особой силой. Это своеобразный способ у русалок выразить свои чувства друг другу. Тот, кому она адресована, ощущает неподдельное тепло в сердце. Русалки связываются на духовном уровне и становятся партнерами на всю жизнь. Но, как бы волшебно это не звучало, есть и негативная сторона. Если одна из русалок, связанная песней, погибает, то другая умирает вместе с ней. Не физически. Так произошло с его родителями. Отец погиб, когда их племя выследили люди, пытаясь выманить русалок, чтобы поймать. Он сражался до конца. Бесконечно выпрыгивал из воды, вгрызался в шеи людей, разрывая их на куски, пока выпущенная стрела не пронзила его сердце на глазах матери. Сонхва тогда было три года, он мало что помнит.       — Я надеюсь, что никогда в жизни не спою никому песню любви, — с трудом выдавил из себя Сонхва, отгоняя подальше образ безутешной мамы, — это слишком больно.       Хонджун почувствовал себя глупым. Он хотел всего лишь подшутить над Сонхва, но никак не хотел задеть его чувства. Капитан подошел к нему ближе и положил руку на плечо, почувствовав, как тот вздрогнул от теплого прикосновения.       — Прости, что спросил, — и Хонджун действительно сожалеет, — пойдем проведаем нашего кока? Ты наверняка голоден.       Выйдя из каюты, они направились дальше по коридору, не поднимаясь на палубу. Чем ближе они подходили, тем отчетливее чувствовалась смесь удивительных запахов. Сонхва несколько раз щипал себя за нос, чтобы наверняка удостовериться, что ему не мерещиться.       — Мы пришли, — сказал Хонджун, остановившись возле двери, — это наш камбуз, входи.       В небольшой комнате пахло просто потрясающе. Уён даже не заметил, что к нему пришли, продолжая что-то помешивать в кастрюле.       — Уён! — позвал его Хонджун, от чего тот подскочил на месте и чуть было не выронил из рук половник.       — Доброго утра, капитан! — отсалютовал он, сняв с себя красную бандану, чтобы вытереть скопившейся на висках пот.       — Скорее накрывай нам на стол и сам сядь позавтракай, — скомандовал Хонджун, слегка потянув Сонхва за руку, чтобы усадить его за стол в углу.       Уён был очень энергичным и по-настоящему талантливым парнем. Когда они впервые встретились на корабле бывшего капитана Джека Рэкхема, Уён выглядел болезненно. Впалые щёки и бледный цвет лица выдавали в нем голодание. Это тоже был один из способов наказания на том несчастном корабле, но Уён ничего не ел не поэтому. Тогдашний кок был отвратителен во всех смыслах. Его пищу невозможно было назвать едой, это было бы оскорблением, а Уён умел готовить с детства, это его особый талант, в чём Хонджун лично убедился, когда они тайком пробрались в камбуз, где Уён продемонстрировал своё мастерство, приготовив самый изысканный в его жизни суп. Тогда ещё им пришлось голодать два дня уже в качестве наказания. Поэтому Хонджун, не сомневаясь ни секунды, первым делом назначил на должность кока именно Чон Уёна и целиком доверил ему камбуз.       — Прошу! — сказал Уён поставив на стол три тарелки фирменного супа, — Я старался тебе угодить, честно!       Сонхва внимательно осмотрел невиданную ранее еду. По запаху было понятно, что это рыба, а ещё чувствовались нотки каких-то ароматных трав. Проигнорировав лежащую рядом ложку, Сонхва без малейшего стеснения поднес к губам тарелку и отпил содержимого. Хонджун и Уён удивленно уставились на него, ожидая реакции, но Сонхва молчал.       — Ты же русал? Русалка? Я думал рыба тебе по душе? — продолжал нервничать Уён, мельком поглядывая на ухмыляющегося капитана.       — Мне по душе человечина, — совершенно спокойно ответил Сонхва, заметив как Уён весь побледнел и закашлялся, — но эта еда мне тоже понравилась.       Сонхва не стал пояснять, что он всего лишь пошутил, желая насладиться тем, как громко капитан рассмеялся. Русалки хоть и утаскивают моряков на дно океана, но, вопреки всем легендам, не едят их. Они питаются водорослями, различными моллюсками и мелкой рыбой.       — Ой, Сонхва… — продолжал смеяться Хонджун, совершенно точно решив, что они так напугают всю остальную команду, — успокойся, Уён, он просто пошутил. Или нет?..       Казалось, за одно утро Уён испытал весь спектр эмоций, от волнующего предвкушения оценки его супа, который он старательно готовил с рассвета, до дикого ужаса быть съеденным морским созданием. Капитан похлопал кока по спине, помогая тому прокашляться.       — Ну и шуточки у вас…       — Всё было вкусно, — мягко сказал Сонхва, не понимая, почему на него все так уставились, — я такого никогда раньше не пробовал, спасибо, Уён.       Хоть Хонджун и был удивлен, как русал смог выпить полную тарелку супа и прожевать всю рыбу за несколько секунд, ему стало спокойнее.       — Это же моя работа, для меня это мелочи, — смущенно отмахнулся Уён, убирая грязные тарелки в бочку с водой, чтобы всё помыть.       — Отлично постарался! — похвалил его капитан, — жду тебя на палубе через пять минут.       Хонджун приподнял Сонхва за локоть, помогая ему встать из-за стола и повёл из камбуза.       Выйдя на свежий воздух, Сонхва замер. Океан всегда казался ему обычной частью его жизни, чем-то, что всегда находится под рукой. Но, стоя сейчас на высокой палубе, он впервые понял, как далеко находится от дома. Волны мелодично разбивались о корму, слегка покачивая судно, словно зазывали его прыгнуть к ним и уплыть так глубоко, чтобы можно было коснуться пальцами черного дна. Будто повинуясь этому странному порыву, он подошел и облокотился на борт, вытянув руку вниз. Вода была так далеко.       Хонджун уловил эту не знакомую ему тоску в глазах Сонхва и не стал останавливать его. В конце концов у них был уговор и тот никуда прямо сейчас не сбежит, тем более, что Сонхва не заложник и никто на цепь сажать его не станет.       — Доброго утра, капитан! — сказал подошедший Юнхо, — У нас всё готово, можем отплывать.       — Тогда командуй, — ответил Хонджун, продолжая наблюдать за Сонхва, — здесь нам больше делать нечего.       — Капитан дал команду отплывать! Поднять якорь! Спустить паруса!       Чон Юнхо был назначен старпомом ещё тогда, когда они были юнгами. Хонджун доверял своему заместителю во всём и тот мог спокойно управлять кораблем в его отсутствие потому, что Юнхо очень ответственный и верный. Не было ещё ни одной битвы, где Юнхо не прикрывал бы спину капитана. Однажды, он даже закрыл Хонджуна собой от пули. Этого было достаточно, чтобы безоговорочно доверять ему.       Хонджун, оставив отплытие на попечительстве Юнхо, поднялся на мостик, где Ёсан, штурман, смотрел в подзорную трубу.       — Как у нас с курсом? — спросил капитан.       — Ближайшая суша будет через день-два пути. Ветер попутный. Движемся чётко на юг.       Ёсан был, пожалуй, единственным членом команды, который имел хорошую жизнь. Он изучал географию и технические науки в университете. Но эта жизнь претила ему. Его родители были состоятельными и влиятельными людьми, они заставляли его жить так, как он совсем того не хотел. Ощущая себя птицей, запертой в клетке, Ёсан сбежал из дома в семнадцать лет и попал на торговый корабль, на который позже напал Джек Рэкхем. Хонджун буквально спас Ёсану жизнь, укрыв на пиратском корабле. С тех пор Ёсан следует за Хонджуном куда бы он не пошел. А, узнав о том, как тот хорошо разбирается в картах, был назначен штурманом.       — Нам необходимо будет пополнить запасы. Искренне надеюсь, что ты не ошибся, говоря, что там есть пресная вода.       — Не сомневайтесь, капитан, точно есть.       Хонджуну очень удобно было осматривать палубу с капитанского мостика. Сан быстро бегал из одного конца в другой, плотно закрепляя пушки, чтобы они не катались свободно туда-сюда. Чонхо следил за матросами, что начищали пол на палубе. Минги, как и всегда, сидел в вороньем гнезде, всматриваясь далеко за горизонт. Юнхо и Уён закончили с парусами и попутный ветер подхватил корабль, унося его в своем направлении. Только Сонхва продолжал меланхолично гипнотизировать волны.       — Эм, слушай… — нерешительно сказал Сан, переминаясь с ноги на ногу, — не держи в общем на меня зла, ладно? Я бы не воткнул в твой хвост меч без приказа…       Сонхва удивленно моргнул и даже изумился. В тот вечер этот пират действительно выглядел пугающим и решительным. На его лице читалось четкое намерение напасть, если что-то пойдет не так, поэтому, увидев его сейчас совсем в другом облике, Сонхва посчитал это даже милым.       — Я не держу зла, — мягко ответил он, на что услышал вздох облегчения с другой стороны, — я тоже был напуган.       — Меня зовут Чхве Сан, а тебя?..       — Сонхва, просто Сонхва.       — Красивое имя, — смущенно отвел взгляд Сан, — а как у тебя так вдруг ноги появились?       — Русалки так умеют, — улыбнулся Сонхва, — когда хвост высыхает, он превращается в ноги.       — Это было так интересно! А что ещё ты умеешь? — радостно выкрикнул он, чем напомнил Сонхва дельфина. Они самые близкие друзья русалок и их неподдельная радость всегда способна скрасить даже самые печальные моменты в жизни.       — Я вам не мешаю любезничать? — серьезно спросил незаметно подошедший Хонджун, чем напугал сразу обоих.       — Никак нет! — Сан вытянулся по стойке смирно, — Мне ещё нужно… посчитать сколько у нас ядер! Я пошел!       Сонхва вообще не понял, что произошло и почему Сан так быстро ретировался, продолжая бросать через спину в их сторону взгляды. Хонджун же казался…недовольным?       — Сан бывает несколько болтлив, — начал пояснять Хонджун, чтобы хоть как-то скрыть своё явное раздражение на это милое воркование, что ему пришлось лицезреть несколько минут, — его иногда нужно уметь останавливать.       — А мне он показался довольно милым, — честно признался Сонхва, догадываясь, в чем причина этого спектакля.       — Какой он тебе «милый»? — удивился Хонджун, — вообще-то Сан самый грозный пират из нас всех.       И, отчасти, это была правда. Когда начиналось любое сражение, Сан будто перевоплощался. Его разум, как шутит команда, охватывает демон. Он слишком трепетно относиться ко всем членам команды и поэтому отчаянно старается защитить каждого, даже ценой собственной жизни. Когда бой заканчивается, Сана ещё некоторое время трясет потому, что это ему дается тяжело. Они подолгу сидят с Уёном на носу корабля и разговаривают о самых бессмысленных вещах на свете, пока Уён медленно растирает ладони Сана в попытке отвлечь. Хонджун наблюдал эту сцену несколько раз.       — Я понял, — отвлёк его Сонхва, — ты выпил чернила осьминога?       — Что я сделал? — удивился Хонджун, ведь он никогда ничего подобного не делал.       — Ну, знаешь, — Сонхва начал ехидно ухмыляться, чем вызвал недоверие Хонджуна, — когда не хочешь делиться тем, что тебе нравится. Мы называем это «выпить чернила осьминога».       Делиться тем, что тебе нравится. До Хонджуна медленно начало доходить, что имеет в виду Сонхва. Он думает, что ревнует его. Ревнует? С чего бы вдруг? Да, Хонджун почувствовал раздражение, когда увидел, как Сонхва красиво улыбается пляшущему вокруг него Сану, но не более. Просто он посчитал, что их гость может быть раздражен такой откровенной навязчивостью, только и всего.       — Я не пил никаких чернил осьминога, — начал оправдываться Хонджун, придав своему виду максимальной серьезности, — я просто хотел защитить тебя от навязчивости Сана и всё.       — Но он не был навязчив, — тонко подметил Сонхва, продолжая улыбаться, — нет ничего удивительного в том, что я тебе понравился, ведь я волшебное существо. Я создан так, чтобы всех привлекать своим внешним видом.       Хонджуну совсем не понравилось, как печально сказал это Сонхва. Очевидно, скрывать смысла нет, он чертовски красив. Пожалуй, капитан никогда не видел никого красивее, даже самая завидная принцесса и близко не сравнится с красотой Сонхва. Но он прекрасен совсем не только по этой причине.       — Ты привлекателен не только внешне, — Сонхва повернулся лицом к Хонджуну, пока тот старался смотреть куда угодно, но только не ему в глаза, — у тебя хорошее чувства юмора и доброе сердце.       Сонхва никогда в жизни не получал комплиментов. Было много русалок, которые пытались завоевать его сердце, каждый раз говоря, насколько у него очаровательное лицо и красивый хвост. Но никто из них не говорил, что он хорошо шутит и имеет доброе сердце.       — Не могу сказать того же о тебе, — съехидничал Сонхва, чем, наконец-то, заставил Хонджуна посмотреть ему в глаза, — шутишь ты плохо, а сердце у тебя скорее справедливое.       Хонджун не смог сдержать улыбки и прыснул со смеху в кулак. Кто бы мог подумать, что прямо сейчас он будет стоять и обменивается комплиментами с русалкой?       — Такими темпами ты меня точно заставишь однажды выпить чернила осьминога.       От чего-то эти слова отозвались у Сонхва в сердце, заставив то барабанить изнутри по ребрам. Он искренне надеялся, что это всего лишь дурацкая шутка и не более.       — Ты когда-нибудь любил? — неожиданно выпалил Сонхва, чем застигнул врасплох Хонджуна.       Было ли место в его жизни для любви? Он уверен, что нет. Несколько раз он спал с различными девушками, когда они заходили в порт, но это были лишь мимолетные связи, ни о какой глубокой привязанности и речи не шло, ведь его жизнь может оборваться буквально в следующую секунду.       — Думаю, для того, кого могут в любой момент убить, нет места для любви.       — Но с моей кровью ты можешь стать бессмертным, разве нет? — добавил Сонхва, посмотрев на лучи солнца, что отражались на водной глади.       — Даже с ней я вряд ли в кого-то влюблюсь, — искренне ответил Хонджун, засмотревшись как чужие волнистые черные пряди свисают со лба. Руки буквально зачесались от желания заправить их за ухо.       — Корабль на горизонте! — послышался голос Минги, доносящийся с вороньего гнезда.       — Какой флаг? — крикнул в ответ Хонджун, зачем-то схватив Сонхва за предплечье.       — Британский флаг, капитан!       Выдохнув от облегчения, Хонджун разжал пальцы на чужой руке и вернул своему лицу безмятежный вид. Сонхва ничего не понял.       — Хочешь посмотреть, как мы будем грабить этот несчастный корабль? — самодовольно улыбнулся капитан, поправляя шляпу.       — А я разве могу пойти с вами? — неуверенно переспросил Сонхва. Он никогда в жизни никого не убивал.       — Мы с тобой будем наблюдать с капитанского мостика. Идём!       Хонджун потащил Сонхва за собой, периодически проверяя, как тот переставляет ноги, чтобы удостовериться, что он не упадет.       — Внимание! — скомандовал Хонджун. Вся команда встала перед ними, — Держу пари, вы изголодались по настоящей охоте, верно? , — все восторженно начали вскрикивать, — Тогда, чего же мы ждем? Сан, заряжай пушки! Чонхо будет командовать абордажем! Покажем им, кто такие пираты корабля «Судьба»!       Сонхва на мгновение замер, вслушиваясь во властный голос Хонджуна, который буквально несколько секунд назад меланхолично рассуждал с ним о любви. Теперь он отчетливо слышал голос капитана пиратского судна. Вся его команда внимала каждому слову, их лица окрасил хищный оскал, они вооружились пистолетами и мечами, явно настроенные на сладость вкуса добычи. Он посмотрел в сторону приближающегося корабля и уловил доносящийся по воде запах пороха.       — Хонджун! — обеспокоено схватил он его за рукав камзола, — Они тоже зарядили пушки!       — Так даже веселее, — улыбнулся капитан, — Всем приготовиться по моей команде!       Хонджун взял протянутую Ёсаном подзорную трубу и стал ждать. Сонхва нервничал, он действительно боялся, что сейчас случиться что-то страшное, пока не прозвучало:       — Огонь!       Оглушающая очередь следующих друг за другом выстрелов больно ударила по ушам, от чего Сонхва пришлось сжать их ладонями. Подняв глаза на Хонджуна, он по-настоящему испугался. Тот, казалось, выглядел, совершенно безумным. На его лице играла хищная улыбка, а суженные зрачки довольно смотрели на пробитый корабль. И вот с этим человеком он играл в опасные игры по типу «кто кого»? Должно быть, Сонхва был слишком самоуверен, раз полагал, что этот человек не ровня ему в честной схватке. Теперь он понимал: Хонджун просто не был с ним серьёзен. Завидев, как поднялся белый флаг, капитан самодовольно вскинул голову.       — На абордаж! — выкрикнул он.       Хонджун действительно изголодался по грабежу. Последний удачный набег был совершен его командой две недели назад и ему не хватало этого покалывания в руках от резкого прилива адреналина. Чувствовал он себя как никогда лучше и собирался разделить этот момент ликования с Сонхва, однако пыл быстро стих, когда он увидел совершенно испуганные глаза напротив.       — Тебе не нужно бояться, — попытался успокоить его Хонджун, мягко отняв чужие ладони от ушей, — я убью любого, кто попытается тебе навредить. Рядом со мной ты в безопасности.       Сердце Сонхва ухнуло куда-то, что люди называют пятками. Страх медленно отступил, когда он увидел, как в глазах Хонджуна читается решимость защищать его. Всё, что он смог, так это медленно кивнуть.       — Прямо сейчас мои люди грабят корабль, — Хонджун подумал, что, если он начнет спокойно объяснять, то Сонхва немного расслабиться, — Всё ценное они принесут сюда. Без необходимости никого убивать не будут. Нам нужно лишь ждать.       Сонхва наблюдал, как команда потихоньку возвращалась на их корабль с награбленным. На палубу сваливалось всё подряд: различные дорогие одежды, всякая посуда, ящики с вином, драгоценности и золото. Но знакомый предмет среди прочих слишком больно сверкнул. Сонхва сорвался вниз по ступенькам и упал на колени, отодвигая всё ненужное в сторону, чем очень смутил Уёна, который чуть было не кинул золотые кубки прямо на Сонхва. Он достал жемчужное ожерелье с лазуритом в центре и крепко сжал.       — Где вы это нашли?! — теряя самообладание, крикнул Сонхва.       — На корабле! — испуганно отмахнулся Уён, — Оно было у одного из членов команды!       Сонхва отчаянно взглянул туда, где дрейфовал разломанный корабль и отыскал взглядом оставшуюся команду в шлюпках.       — Приведи мне того, у кого вы взяли это ожерелье! Пожалуйста! — Сонхва выглядел настолько отчаянным, что Уёну стало его безумно жаль. Он положил руку на плечо Сонхва и попросил подождать здесь, а сам подбежал к борту, хватаясь за канат.       — Что случилось? — обеспокоено спросил Хонджун, что всё это время стоял рядом, но ответа не последовало. Сонхва тревожно ждал.       — Это он! — крикнул Юнхо, что вместе с Минги поднял на палубу связанного матроса. Тот был мужчина средних лет, с начинающийся сединой в волосах.       — Откуда у тебя это ожерелье? — спросил Сонхва, показывая изделие матросу.       — С чего вообще я должен отвечать тебе, мерзкий пират? Лучше сразу убей!       Сонхва чувствовал, что самообладание, которое он отчаянно собирал по крупицам, начало рассыпаться. Он звонко зашипел, оголяя острые клыки, и сверкнул неистово свирепым взглядом. Хонджун так сильно удивился, что даже не смог ничего сказать. Это было даже не шипение, это был отчаянный полу рёв. И его глаза из глубоко чёрного стали янтарными. Они блеснули золотом всего на несколько секунд, но сумели заставить поджилки затрястись в страхе. Это вот с ним Хонджун пытался играться и не воспринимал в серьез? Должно быть, капитан был слишком самоуверен. Одно он понял точно: Сонхва просто пощадил его. Ведь, если бы он хотел, их корабль ещё в тот вечер разбился бы о рифы, а все члены команды умерли в страшных муках.       — Прекрати! — взмолился матрос, дрожа всем телом, — Хватит! Я скажу! Всё скажу! М-мы н-нашли его на острове! Он с-совсем рядом! Н-несколько миль п-пути! Я снял его со с-скелета в л-лесу! Молю тебя! Хватит!       Сонхва изумленно замер и отступил на несколько шагов назад. Его взгляд обычных чёрных глаз метнулся к Хонджуну, который совершенно не понимал, что сейчас произошло. Абсолютно потерянный, Сонхва сорвался и быстрым шагом спустился с палубы в каюту.