Pain for beauty

Он открывает глаза, просыпаясь после непонятного сна, будто он провалился в него не по своей воле. Тонкая белена будто не отпускал сознание юноши, не давая ему трезво мыслить. Его уставшие и пустые глаза бегали по пространству, пытаясь осознать, где он, но у него это плохо получалось. Паника наступала, сводила с ума. Слабый свет убивал зрение, а пустая сцена и отсутствие публики пугали. Да и пошевелиться он был не в силах. Оледеневшие пальцы лишь иногда подрагивали на нервной почве, пока его дыхание с каждым моментом становилось все быстрее. Тонкие, красные нити на костлявых запястьях ужасно давили на них, заставляя жмуриться от боли. Ноги, словно не его, слабо тряслись, будто ватные. Его паникующий взгляд бегал по пустой сцене, в поисках хоть кого-то, но было совершенно пусто. Очередной кошмар в его жизни Тенма больше не перенесёт. Потерпит. Придётся. Чьи-то холодные руки прошлись по его шее, заставляя юношу запрокинуть голову назад, до безумной боли. Его приглушенный вскрик, и манипулятор показывает себя, выходя под свет прожекторов. Его гневный и пустой взгляд заставляет нервничать Тенму ещё больше. Он словно напуганный зверь, сжимается внутри, с настоящим страхом в глазах следя за Камиширо. А механик лишь закрывает глаза на его страх и с отвращением бьёт его по лицу смятым сценарием. Его рука скользит в карман и он вытягивает от туда лезвие, подходя ближе к руке Тенмы. Он выворачивает его руку до характерного хруста и громкого вскрика от мальчишки, и начинает водить по запястью лезвием, оставляя глубокие порезы из которых обильно сочилась тёмная, почти чёрная, кровь. Парень кричал от боли, жмурясь, не в силах что либо сделать. А Камиширо лишь продолжал изрезать запястья юноши, прорезая все больше и больше сосудов, оставляя глубокие, жуткие раны, полные крови. Каждое его движение, от локтя до самой ладони, приносило немыслимую боль, ведь он как на зло пытался затронуть как можно больше участков живой кожи Тсукасы. Юноша шипел от боли, в уголках глаз скопились слезы, а ледяные кончики пальцев дрожали. По щекам Тенмы скатывались горькие слезы боли, с громким стуком капали на деревянный пол, растворяясь в луже крови. Юноша почувствовал характерный запах крови, с безумным, напуганный взглядом смотря на свою руку. И только ему показалось что камиширо остановился, как он увидел, что тот берет с пола окровавленный молоток, держа в руках пару гвоздей. Светловолосый пискнул в ужасе, желая убежать, но это было вне его возможностей. Режиссёр поставил гвоздь на руку юноши, готовясь его забить, смотря в глаза мальчика жестоким и тёмным взглядом, давая тому понять что пощады не будет. Раздался стук молотка по металическому гвоздю, и мерзкий, склизкий звук. Юноша громко закричал, всхлипывая и опуская голову. Гвоздь, забитый в руку, прошел насквозь, торча с другой стороны руки, пока кровь сочилась с новой силой, стекая по острию гвоздя, а Камиширо не ограничился одним гвоздём, забивная уже второй, в ту же самую руку, заставляя Тенму срывать голос, крича от немыслимой боли. Его окровавленная и сломанная рука просто висела за счёт нити, пока механик довольным взглядом оглядывал Тенму. Но этого было слишком мало. Он вынес молоток и остатки гвоздей за кулисы, возвращаясь с ножом. Тенма громко всхлипнул, заливаясь слезами с новой силой, в панике пытаясь разорвать нити, но все зря. Горячие слезы беспомощности текли по его щекам, а блестящие, полные слез глаза, еле что-то разбирали. Камиширо лишь шёл медленно, разглядывая нож в своих руках, устрашающе косясь на Тенму. С каждой секундой он подходил все ближе, уже потирая лезвие ножа своим пальцем. Он не спешил, подходя к, ещё целой, руке Тенмы, прорезая её насквозь ножом, заставляя юношу срывать голос, крича от неописуемой боли. Из глаз не останавливаясь текли слезы, а кровь начинала течь из свежей, глубокой раны, пока Камиширо лишь двигал нож, режа кожу и мягкие ткани светловолосого ещё сильнее, продливая рану. Кровь с отвратительным стуком канала на пол, и нож был вынут из руки со звоном лезвия и склизким трением о прорезанные мышцы. Далее, механик ухмыльнулся, пальцем трогая подбородок юноши, поднимая его голову. Он усмехнулся, махая ножом возле его лица, и в конце концов, проводя лезвием по глазу, напуганного Тенмы, оставляя глубокую, кровоточащую рану. Слезы заставляли разрез буквально сгорать, принося немыслимую боль актёру, заставляя его громко и протяжно взвывать от боли, всхлипывая. И стоило только Камиширо махнуть пальцем, как юноша уже летит а пол, неудачно падая и ломая ноги. Юноша глухо вскрикнул, задирая голову кверху, пока его слезы набирали новые силы. Он шмыгал красным носом, а из уставших и полных боли глаз градом сыпались горькие слезы. Камиширо лишь довольно хмыкнул, подходя ближе к парню, хватая того под руки и, только приподнял его, опять швыряя обездвиженного юношу на пол, давая тому упасть на сломанные ноги снова и почувствовать новую дозу боли. Очередной перелом и острая кость пробивает нежную фарфоровую кожу и мягкие ткани, доставляя звёздочке невыносимую боль, заставляя того рыдать на взрев, громко крича. Из раны обильно сочилась кровь и была ввидна раздробленная кость и пробитые мышцы. Зрелище так себе, но Камиширо все устраивало и очень даже. При виде бедного, окровавленного юноши у механика сердце трепетало. Он с сумасшедшей улыбкой приподнял парня, оставляя того висеть в воздухе за счёт красных нитей, пальцами приподнимаясь подбородок юноши заглядывая в его глаза, наполненные болью и страданиями. Но режиссёр тянуть долго не стал и, со всей силы ударив мальчишку по лицу, пырнул того ножом в живот, заставляя юношу вякаливать сгустки крови. Парень был уже не в состоянии даже просто вскрикнул. Тенма лишь дрожал, доживая свои последние минуты. Но Камиширо и не торопился останавливаться, и продолжал тыкать в печень юноши ножом, с каждым ударом оставляя все больше отвратительный брызговики крови на своей одежде и на полу. А юноша лишь тяжело дышал, изредка всхлипывая и вскрикивая. И Камиширо, увидев, что Тсукаса уже присмерти спустил того с красных нитей, давая парнишке упасть на пол. Мальчик издал тихий вскрик, после того, как его оледеневшая, бледная тушка с глухим стуком упала на пол. Механик лишь подошёл к юношей, опускаясь перед ним на колени, укладывая окровавленного Тенму к себе на грудь, ложа его голову к себе на плечо. Он погладил его по голове, коснувшись своими губами окровавленныз губ актера и заглянув в его глаза, на последок, положил свои леденящие руки на шею светловолосого и с характерным хрустом, свернул юноше шею. Он положил кровавую тушку юноши на пол, оставляя Тенму откисать одному. Встав с колен, он тихо ушёл, даже не оборачиваясь и не смотря вслед на любимого актёра. И все же, звездочка угасла.