Лето, плавки, рок-н-ролл!

Мария допивала своё вино, поправляя солнцезащитные очки на носу. Они собирались пойти на пляж и искупаться. Солнце ярко светило, на небе ни облачка, а температура давно переползла отметку 30°. Какузу сидел на соседнем стуле, потягивая холодный пина колада, искренне не понимая, как в такую жару можно пить вино. Козырёк бара скрывал их от палящего солнца. Ветра совсем не было и, кроме коктейля, ничего не дарило прохлады. Мария говорила что-то про концерт на пляже, накручивая густую тёмную прядь на палец с аккуратным маникюром. У его жены были короткие светлые волосы, что ни в какое сравнение ни шли с длинными тёмными локонами Марии. Совесть? Он давно не помнит, что это. Лора (его жена) никогда ему не нравилась. Она была не очень красива, недостаточно умна, и секс с ней был таким же пресным, как и она сама. Для чего он женился? Чтобы на него не вешались все женщины и девушки в радиусе хотя бы километра. Все же хотят замуж за богатого бизнесмена, к тому же такого статного и красивого. Опытный и точно знающий, что нужно любой женщине. Брак с Лорой решил эту проблему. К тому же это остудило пыл журналистов, уже пишущих ему историю несчастного холостяка. Или гея. Или педофила. А может и чего похуже. Два зайца одним выстрелом, так? Хотя женщин вокруг было много, любовниц он не любил менять, как перчатки, которые его жена меняет каждое мытьё посуды. Хотя и надежд на дальнейшее развитие он не давал. Свободные отношения, как это сейчас модно. У Марии было ещё как минимум двое мужчин, а Какузу встречался ещё и с женой своего конкурента. И оба об этом знали. Мария жаловалась на то, что «маленькие мальчики» одолевают её на каждом шагу, пытаясь зажать в любом углу, а Какузу рассказывал о том, как глуповато выглядит его вторая любовница во время секса. Мария была необычайно хороша собой: сочные формы (хоть и не без пластики), прекрасно сделанный маникюр и стрижка. Её чувству стиля могла позавидовать любая поп-звезда: одета всегда так, будто одежду шили и гладили прямо на ней и где-то рядом ходит невидимый человек, расправляющий все складки. А какой она была в постели. каждый раз будто первый. Идеальная женщина для не менее идеального мужчины, как говорила она сама. Муж Марии заседал в Бундестаге. Чего ей не хватало в и без того богатой жизни Какузу не знал, но был весьма рад, что эта женщина была сейчас с ним. К прочей её прекрасности добавлялся ещё один плюс: Мария не требовала дорогих подарков и постоянных ухаживаний. Приезжала только когда звали, делала только то, что просили. После долгих интрижек в отелях, Какузу решил, что приятное нужно совмещать с полезным и теперь он исправно брал Марию с собой на отдых. Жена не любила моря, что было весьма на руку. А вот Мария искупаться в солёной воде и погреться на солнце в дорогущих купальниках, едва закрывающих самое интересное, очень любила, поэтому каждое предложение принимала с большой радостью. На Сенди они были уже несколько дней, а впереди ещё долгие две недели расслабления и удовольствия. Сходить на концерт Какузу всё-таки уговорили. Он не любил таких мероприятий: громкая музыка, сумасшедшая толпа. Это не для него, но Мария хотела развлечься, аргументируя тем, что под оглушительный рок-н-ролл и на пляже они ещё не трахались. Что ж, аргумент вполне весомый. Когда солнце наконец садилось они пришли на пляж. Здесь уже собралась толпа, сцена уже стояла прямо на песке. Все ждали концерта. Охрана и рабочий персонал шныряли вокруг, суетясь и делая последние приготовления. Мария рассказывала про бывшего ухажёра, очень любившего ходить на такие мероприятия. Слишком маленький купальник обтягивал её слишком откровенно и Какузу не мог поднять глаза выше её груди, надеясь, что за солнечными очками этого не видно. Сейчас Мария очень хорошо вписывалась в общий контингент. Возможно, только дорогая шляпа от Гуччи отделяла её от простушек вокруг. Какузу, наверняка тоже очень походил на обычного мажора в обычных пляжных шортах и рубашке. От ленивого разговора их отвлёк непонятно откуда появившийся парень, буквально вывалившийся на Какузу из толпы. В одних шортах, он прислонился голой грудью к чужой груди, тихо матерясь, пытаясь найти точку равновесия. Белые волосы небрежно торчали в разные стороны, а цвета глаз почти совсем не видно из-за сильного расширенных зрачков. Парень дико смеялся, перемешивая гавкающий хохот с матом, наконец нащупав под ногами твердую землю. — Неплохо, сучка! — крикнул он куда-то в толпу, поправляя шорты. Весьма удивлённый произошедшим, Какузу молча стоял, смотря на нарушителя спокойствия, кажется, забывая разозлиться. — Эй, — парень взял его за шею, заставляя слегка наклониться к себе. — Ты знаешь, что выглядишь чертовски сексуально? Чужое дыхание опаляло не хуже солнца. Парень явно был под чем-то. — Я бы выебал тебя прямо здесь, если бы мог, — снова смех. — Если хочешь, то приходи после концерта. Не дожидаясь чужого ответа незнакомец снова теряется в толпе, напоследок звонко шлёпнув Марию по заднице. Это был первый раз, когда Какузу искренне не знал, как реагировать. Он стоял, смотря в сторону, куда ушёл парень, не находя в голове ответов. Вопросов он, в прочем, тоже не находил. Всё выглядело слишком странно и нереально. Мария почти каталась рядом по песку от смеха. Концерт начался через час. Оглушительная музыка давила на мозг, а яркий свет на глаза. Жара начала спадать, но у сцены становилось только жарче. Мария потащила Какузу ближе. Люди вокруг танцевали, кричали, пили — всё в лучших традициях. Парень на сцене пел на грани возможностей, буквально крича в микрофон. Даже с такого расстояния можно было увидеть, как пот стекает по его вискам и как сильно от тащится от того, что сейчас делает. Когда они подошли почти вплотную к сцене, Мария указала на экраны, что-то говоря. Какузу не слышал, но зато прекрасно видел: на сцене стоял тот самый обдолбавшийся парень из толпы. Как там его объявляли? Хидан? Кажется так. Он стоял на сцене, готовый душу из себя вынуть. Музыка долбила по ушам, а чужой голос заливал мозг. Пел он чертовски красиво. Настолько, что по спине прошла дрожь, сводя каждый нерв. Кажется, уже даже сердце билось в такт музыке и словам. Какузу никогда не любил ни такие мероприятия, ни такую музыку, ни таких нахальных, горячих и чертовски сексуальных парней. Поймав общий умат Мария танцевала рядом, уже найдя себе партнёра на ночь. Она весьма неоднозначно сказала, что пойдет «припудрить носик» и двинулась вслед за каким-то парнем. Какузу был не против. До конца концерта Мария не вернулась, лишь написав СМС, что вернётся поздно и сразу в номер. Какузу не заметил, как и сам попал под общую волну. Концерт закончился так же громко и оглушительно, как и начался. Люди уже начали разбредаться. Веселье продолжалось, хоть уже и не под громкую музыку. — Эй! Какузу схватили за воротник рубашки и потащили под сцену. Он едва успел нагнуться, чтобы не удариться о косяк маленькой дверцы. И теперь он знал, кто это сделал. Дверца хлопнула, а в темноте Какузу едва разбирал черты чужого лица. Что уж там разглядеть, он даже понять ничего толком не успел, как его уже прижали к какой-то металлической балке, наугад целуя куда-то в лицо. Чужие руки едва справлялись с завязками на шортах. Какузу не понимал что происходит, как к этому пришло и почему он не сопротивляется. Внутри все переворачивалось, а сердце выстукивало чечётку. Чужие горячие губы проходились по подбородку, по щекам, по шее, постепенно заражая своим безумием. Наконец Хидан добрался до желанного. — Чёрт, да с таким членом и оседлать тебя не грех, — он хрипло усмехнулся. Голос почти сел после долгого концерта. Какузу хмурится, наконец замечая собственное возбуждение. Когда успел? Хидан резко оседает на колени, стягивая с Какузу шорты вместе с бельём. Он проходится ладонью по всей длине, усмехаясь чему-то только ему понятному. Горячий язык заставляет окончательно потеряться в происходящем. В голове гудело, а ноги едва держали Какузу в вертикальном положении. После недолгих ласк Хидан берёт в рот почти полностью, как заправская шлюха из не очень дорогого борделя. Руки сами потянулись к чужим волосам, оказавшимся слишком мягкими для такого, как Хидан. Сосал он слишком хорошо. Какузу только и успевал ловить звёзды перед глазами, забывая думать. Весь мир превратился в ощущения. Как к этому пришло? Кончил он довольно скоро, насаживая Хидана по самое основание. Тот, кажется, был совсем не против. — Не думай, что мы уже закончили, — смешок раздался где-то слишком близко и Какузу вновь осознал, что он всё ещё живой человек. — Что?.. — единственное, что он оказался способен из себя выдать. Всё развивалось слишком стремительно и странно. Вместо ответа его затянули в глубокий страстный поцелуй, не давая опомниться. Чужие руки крепко впились в его плечи, не давая отстраниться ни на миллиметр. — Ты просто не представляешь, на сколько сильно я тебя сейчас хочу. — хриплый голос раздался где-то сразу в сердце. — Пойдём, не хочу трахаться под этой ебучей сценой. Так, как и несколько минут назад, Какузу только и успел, что пригнуться и не удариться головой. Хидан тащил его сквозь толпу, совсем не замечая людей вокруг. Они довольно быстро дошли до отеля, где расположилась вся группа. Едва совладав с ключом, они ввалились в номер. Решив, что инициативу стоит взять на себя, Какузу прижимает Хидана к стене, впиваясь в чужие губы поцелуем. Руки беспорядочно блуждали по горячему молодому телу, жадно изучая каждый миллиметр. Страсть пожаром горела в лёгких, не давая дышать. Хидан цеплялся за его плечи, прижимая к себе, кажется, готовый слиться с ним воедино. Он стягивал чужую рубашку, призывая раздеться. — Как твоё имя? — запыхавшийся, Хидан немного отстраняется, всматриваясь в чужое лицо поплывшим от возбуждения взглядом. — Хочу кричать его на весь грёбаный отель. От этих слов сводит челюсть. — Какузу. За коротким смешком снова следует поцелуй. Губы уже болели от столь рьяных действий, но отказаться от такого Какузу просто не мог. Он разворачивает Хидана лицом с стене, кладя руки на упругие бедра. Тот стягивает с себя шорты с бельём, прогибаясь в спине, не без удовольствия демонстрируя самое желанное. — Смазка в пакете, — хриплый голос едва слышно. Рядом и вправду стоял пакет со всем необходимым. Какузу коротко кивает, не отрывая взгляда от чужой задницы. Большим пальцем он слегка надавливает на сжатые мышцы, вызывая тихую усмешку и сильный прилив возбуждения. За стенкой слышались женские стоны. Неплохая компания. Смазанные пальцы слишком хорошо скользнули в горячее возбуждённое нутро. Стенки податливо растягивались и на подготовку не пришлось тратить слишком много времени. Хидан уже ныл что-то неразборчивое, самостоятельно насаживаясь на пальцы, подвиливая бёдрами, а Какузу не мог отвести глаз от этого зрелища. Чужая рука схватила его за растрепавшиеся волосы, заставляя наклониться к себе. — Давай уже, мать твою. — Хидан прижался задом к чужому паху, сверкая безумными глазами. Крышу совсем снесло. Какузу входит резко и сразу полностью, слыша лишь одобрительный выдох. Живот сводило от нетерпения, а в голове мерцали фиолетовые круги со звёздами. Разум остался где-то за дверцей под сценой. Хидан бесстыдно кричал и без того сорванным голосом, подаваясь навстречу чужим движениям. Выходить из отеля Какузу точно будет безумно стыдно. Но сейчас это не важно. Важно лишь то, как сильно прогибается Хидан в спине, как сильно он его сжимает и как громко он выкрикивает его имя в перемешку с безбожным матом. Стонов за стеной было совсем не слышно. Единственное, что Какузу сейчас слышал это Хидана и биение собственного сердца. Безумие смешивалось с возбуждением и от этого коктейля голова шла кругом. Утро оказалось тяжёлым: поясница ужасно болела, голову будто закатали в консервную банку. Солнце светило прямо в лицо, заставляя проснуться. Хидан лежал рядом, почти зарывшись под подушку. От солнца он тоже был не в восторге. Какузу сел в кровати, пытаясь сложить случившееся вчера во что-то разумное. Выходило плохо. Только он собрался встать, как его тут же схватили за руку. — Останься, — едва слышно проговорил Хидан, вылезая из-под одеяла. От вчерашнего безумия не осталось и следа. Сейчас он был больше похож на заспанного кота, нежели на певца, который вчера стоял на сцене. Какузу не нашел, что ответить и просто вернул голову на подушку. «Кот» умастился у него на груди, снова закрывая глаза. Через пару часов они решили выбраться из номера и сходить искупаться. Мария написала, что вернётся ближе к вечеру. Волноваться не о чем, поэтому Какузу решил позволить себе прогулку на море. Когда они подошли к лифту и двери начали закрываться, Какузу заметил, как из соседнего с Хиданом номера вышел мужчина под руку с Марией. Та загадочно улыбнулась, заметив их в лифте.