О лунах, воронах и деревьях

Говорит Господь Бог – сделаю тебя кровью,

и кровь будет преследовать тебя;

так как ты не ненавидела крови,

то кровь и будет преследовать тебя.

Иез. 35:6

Он шел сквозь лес. Под ногами прогибался мох, ночная влага мелкими каплями оседала на обуви — что было, наверное, даже смешно, учитывая то, насколько безнадежно вся его одежда была запачкана кровью. Но он не смеялся. Тени в ночном лесу не издают звуков — а этой тенью он и был. Никак по-другому было нельзя. Его бы воля, и он бы вообще не касался земли, но беспощадная древняя гравитация тянула мужчину к сухим веткам и коварно изогнувшимся корням на влажной лесной почве. Поэтому приходилось осторожно лавировать между ними, пристально вглядываясь в каждый следующий сантиметр обманчиво ровной травы. Но он был терпелив. Годы, проведенные на этом всеми богами забытом острове, научили его уважению к лесу. Сосредоточенности. Благоговению перед чем-то большим, чем он сам, чем все человечество — чем-то, что скрывалось на некогда пустынной земле Гевира и теперь бесшумно рыскало между деревьев. Дом был уже близко — ветра доносили сонный гул полудремлющего отеля, запах аккуратно мощенных дорожек и металлических труб. Холодный электрический свет на горизонте за деревьями усиливался. Охотник поморщился. Скоро сезон охоты, и ему опять придется сопровождать толпу утомленных заботами душевными богатеев в лес. Ладно, это ничего. Он выполнит свою работу, а потом — мир и покой еще на много месяцев. Позволив этой приятной мысли медленно растечься в его разуме, мужчина зашагал быстрее, уже различая очертания своего домика и поляны. Но покой живому, видимо, только снится. Очередной порыв ветра донес до охотника звук, выбивающийся из рутинных ночных шорохов. Больше всего он был похож на слабый стон. Подойдя ближе, он увидел, что у подножия лестницы лежит чье-то тело. Насторожившись, мужчина сделал несколько бесшумных шагов по направлению к человеку, силясь вглядеться в силуэт на земле и понять, кого из персонала или постояльцев занесло к нему в этот раз, да еще и в таком беспомощном положении. Первым, что он заметил, были волосы. Иссиня-черные, разметавшиеся по траве, спутанные, будто бы от панического бега или падения. Затем перевел взгляд на лицо — к его удивлению, оно было ему незнакомо, несмотря на то, что человек перед ним явно был из числа персонала отеля. Не просто человек — девушка. Ее глаза были закрыты, острые скулы и строгий угол бровей делали ее чем-то похожей на... ворону? Охотник слегка ухмыльнулся. Подходящая птичка для такого далекого северного острова. Внезапно девушка приоткрыла глаза. Мужчина слегка дернулся, не ожидая, что она будет в сознании. Ее зеленые глаза сфокусировались прямо на нем. Он чувствовал, как нежданная гостья изучает его с головы до пят. Как ее пронзительный взор отмечает каждую капельку крови, застывшую на его лице и одежде. А, черт... по крайней мере, она осознает, что происходит вокруг нее. Надо было поговорить с девушкой. —Hvem er du? Она не отреагировала. Продолжила скользить взглядом по его лицу. Охотник вздохнул. Ну и правда, что же с того, что они на Фарерах? В этом отеле вообще мало кто знал датский. Перейдя на общепринятый английский, он обратился к девушке еще раз. —Ты меня слышишь? Ответом ему было все то же молчание. Мужчина видел, как задвигались ее глаза, как задергались мышцы лица. Ворона явно хотела ему ответить, но не могла. Ее веки дрогнули и вновь начали опускаться. Дьявол, это нехорошо. Кажется, у нее идет кровь — и почему он заметил это только сейчас? Наклонившись, он протянул было руку к ее лицу, но тут наконец вспомнил об ощущении тяжести и гладкого дерева в ладони. Топор. Машинально повернув рукоятку, он посмотрел на ледяной отблеск луны в лезвии. Да... странная сегодня луна. Такая большая и необычно, неестественно яркая. Связаны ли его гостья-ворона и эта луна? Лунная гостья, лунная ворона, кровавая луна. Стряхнув с себя оцепенение, охотник повесил топор на пояс. Девушка уже закрыла глаза и не шевелилась. Протянув ладонь, он нащупал на ее шее сонную артерию. На счастье, та ощутимо пульсировала. Даже, возможно, слишком сильно и часто для того, кто потерял сознание. Оглядевшись, мужчина задумался. В отель он ее не потащит — далековато туда на своем горбу нести взрослую женщину. Но и не оставит же он ее здесь, в самом деле. Приняв решение, он встал на колени, подхватил ночную гостью на руки, поднялся и понес ее в дом. Уложив девушку на кушетку, охотник поспешил к телефону — вызовет помощь из отеля, и пусть они сами с этим разбираются. С этого момента начались странности. Трубка валялась на полу, хотя он точно помнил, что не ронял ее. Более того, он не подходил к телефону уже вот несколько недель. Кто-то пробрался в дом, пока его не было, и решил подшутить? Но какой дурак будет этим заниматься? Тряхнув головой и отбросив вопросы, он набрал номер ресепшена и принялся ждать ответа. К его удивлению, никто не отвечал, хотя касательно звонков из охотничьего домика существовал строжайший приказ сразу же принимать вызовы, о чем он прекрасно знал. Ночью ведь должны дежурить сменщики, это точно. Почему никто не подходит к телефону? Тут мужчина обернулся на бессознательную девушку на диване. Догадка пронзила разум. Она же в форме администратора, пусть и несколько потрепанной! Это что, она — ночная сменщица? Но что она вообще делала у его дома? Вопросы сыпались один за другим, и охотник начал ходить взад-вперед по помещению, при этом примечая все больше и больше отличий от привычного ему уклада вещей. Огонь в камине почему-то горел, хотя он бы никогда не оставил его зажженным, уходя на вылазку в лес. От жерла камина до середины комнаты тянулся неровный след сажи. Проследовав по нему взглядом, мужчина заметил обгорелое полено, лежащее в стороне от конца черного, дымного следа. Будто бы отбросили в панике. Да оно и неудивительно — не сильно приятно держать раскаленное огнем дерево в руках. Мельком глянув на ладони гостьи, он получил неожиданное подтверждение своему предположению — ладони и рукава элегантного костюма были испачканы сажей. Бордовое золото отеля и гарь леса. Запах дыма подходил Вороне. Решив внимательнее осмотреть место, где он нашел девушку, охотник вышел на крыльцо и начал медленно спускаться по ступеням. Доски поскрипывали, лунный свет пятнами падал на траву и выхватывал из нее блестящие капли. Мужчина присмотрелся — это была не роса, слишком уж темный блеск играл на травинках. Кровь. И свежая. Значит, не с него... О, дьявол! Он вспомнил, что у девушки шла кровь. Поспешил обратно в дом, мысленно покрывая всеми проклятиями сложившуюся ситуацию, эту дурную девку, которая ни с того ни с сего поперлась к нему ночью, себя за неожиданную беспомощность. Начал шарить по углам и полкам, отыскивая что-то, чем можно было бы обработать и перевязать возможные раны. И тут наткнулся на отброшенную в темный угол портативную аптечку, которую обычно приносили сотрудники отеля, если на охоте с гостями происходило что-то плохое. Кто ее принес? Это все Ворона? Черт побери, да что же заставило ее примчаться сюда?! Ощупав девушку на предмет серьезных внешних повреждений, он убедился, что ей ничего не угрожает. На ее лице и руках действительно были ссадины и царапины, из которых и шла кровь. Губа треснула, и из нее текла тонкая струйка крови, капая с подбородка и пачкая изящную блузку. Охотник покачал головой. Видимо, не одному ему с утра придется стирать одежду. Эта мысль вызвала легкую улыбку — такой, казалось бы, неуместной она была. Смочив чистый кусок ваты спиртом, мужчина принялся стирать кровь с лица девушки. Ее черты лица были суровы, уставши. Но все же красивы. Красивая северная ворона, хоть все же и не из этих мест. Она размеренно, спокойно дышала. Это было хорошо — по крайней мере, жизни ее ничего не угрожало. Окинув взглядом помещение еще раз, охотник подвел итоги своих наблюдений: девушка явно выбежала из дома в большой спешке, не удержала равновесие на лестнице и упала вниз. Падать здесь было достаточно больно, поэтому ее ранам и потере сознания, пожалуй, и не стоило удивляться. Но вот что привело ее к нему — так и оставалось для него загадкой. Ну что ж. Он сам потребует от нее ответов. Утреннее солнце немилосердно ударило в глаза. Это было так непривычно после прошлой ночи в тесной, обшарпанной подсобке, что Скарлетт резко вдохнула и вскочила на диване. Поначалу она не узнала обстановку в лучах мягкого света, но осознание начало возвращаться к ней. Она лежала на диване в том самом охотничьем домике, из которого так отчаянно пыталась сбежать ночью. Но сейчас от теплых деревянных стен веяло уютом, а чучела животных больше не пугали. Они покоились на стенах и стеллажах, недвижимые, молчаливые, мертвые. От их остекленевших взглядов все еще было некомфортно, но они больше не вызывали волны паники. Не выкрикивали ужасные приказы. Скарлетт скривилась, приложив ладонь к лицу. Тело болело, руки саднили. Но крови не было, хотя она отчетливо помнила противный железистый привкус во рту перед тем, как потерять сознание. Тут ее взгляд привлекла фигура в дверях. Она повернулась, и Скарлетт узнала мужчину, который нашел ее вчера ночью. Он уже избавился от окровавленной одежды, сменив ее на чистый комплект. Его взгляд выражал смесь раздражения и любопытства — девушка припомнила, что ей рассказывала про охотника Дебби. Нелюдимый, угрюмый и грубый. Что ж, с ним явно будет трудно объясняться. Но она обязана это сделать. Однако не успела девушка открыть рот, как охотник закрыл дверь и в два шага оказался рядом с ней. Заглянул в глаза. Спросил. —Ну что, очнулась? А теперь, Ворона, будь так добра, объясняй, что ты делала на моем пороге в такое время.