Опьянен любовью

— Я сделаю это! — Хенджин произносит это уже в третий раз. Он кивает сам себе и хлопает по бедрам, затем поднимается со своего места. — Ага. А вот и я. Я сделаю это. — Он довольно милый, — Чонин вытягивает шею, чтобы разглядеть цель Хенджина в толпе. — Он горячий, а не милый. — Конечно, но… Он выглядит каким-то потерянным. — Он пьян, — говорит Сынмин. Они наблюдают за мужчиной, который танцует в одиночестве в центре танцпола. До этого с ним был друг, и Сынмин даже заинтересовался им, но затем он исчез, и теперь этот парень остался один. Сынмин должен признать, что он очень симпатичный. Слегка низковатый, определенно ниже, чем Хенджин. Черные волосы, черные джинсы, черная рубашка на пуговицах. С этого места практически невозможно разглядеть лицо, но его тело выглядит потрясающе в обтягивающей одежде. — Ты прав, — Хенджин вздыхает. — Ты прав, и я не собираюсь флиртовать с пьяным мужчиной. Как вы думаете, ему нужна помощь? Куда делся его друг? Сынмин думает, что тоже хотел бы это знать. — Наверное ушёл в туалет, или покурить. — Я спрошу, не нужна ли ему помощь, — Хенджин снова кивает, нервно постукивая пальцами по их столу. — А потом, типа, спрошу его номер телефона. Для дальнейшего знакомства. Если он захочет куда-нибудь пойти, когда протрезвеет. Это довольно этично, верно? Несмотря на всю свою ослепительную красоту, Хенджин никогда не умел флиртовать. Что обычно очень удивляет окружающих, учитывая, что он выглядит как ходячий секс. Его навыки коммуникации не всегда бывают на высоте, но помогает то, что люди обычно подходят к нему первыми, а не наоборот. Он преследуемый, а не преследователь. Ну, обычно нет. Но этот незнакомец довольно сексуален, так что Сынмин не винит Хенджина. — Сделай это, хён, — Чонин улыбается, и Сынмин уже может сказать, что младшему эта затея нравится больше, чем следовало бы. Хенджин не улавливает скрытого смысла в тоне друга и делает глубокий вдох, прежде чем направиться к мужчине в черном. Сынмин наблюдает, потому что ему больше нечем заняться. Было бы здорово, если бы всё получилось. Если Хенджин начнет встречаться с этим парнем, то Сынмин обязательно ещё раз встретит того мускулистого друга, верно? Он тоже был невысокого роста, но его мускулы были ещё больше, чем у этого парня, у него было симпатичное лицо и черные волосы. Сынмину понравился его смех, когда его друг что-то сказал, перед тем как вторая гора мускулов куда-то исчезла. Но вернемся к шагу номер один. Хенджин подходит к нему, но не начинает танцевать рядом, как он умеет — грациозно и сексуально. Вместо этого он кладет руку ему на плечо и наклоняется, чтобы сказать что-то на ухо. Незнакомец слушает, улыбается и указывает себе за спину. Затем смотрит в указанном направлении и, когда не видит никого рядом, хмурится и начинает кружится. Он похож на щенка, гоняющегося за собственным хвостом. И Сынмин улыбается. Хенджин говорит что-то ещё, незнакомец отвечает, приложив руку к груди, а затем вытаскивает телефон. — О черт, это действительно сработало? — Чонин хихикает. — Эм… — Сынмин наблюдает, как мужчина не передает свой телефон Хенджину, а скорее начинает…что-то ему показывать? — Что происходит? — Я не понимаю, — Чонин тоже хмурится. Хенджин смотрит вниз на экран и кивает, переводит взгляд на лицо незнакомца, но тот не уделяет ему никакого внимания. Его глаза прикованы к телефону, и он продолжает говорить, а Хенджин выглядит слишком потерянным. Это продолжается больше минуты, прежде чем Хенджин указывает на их столик, и тогда они… о, они идут сюда. Хорошо. У Сынмина не так много времени, чтобы проанализировать то, что он только что увидел. Он отодвигается в сторону, позволяя Хенджину вернуться на своё место в их закуток. Вблизи этот мужчина еще красивее — ямочки на щеках, теплый взгляд, полные губы. Сынмин никогда в жизни не видел человека, чей нос так хорошо смотрелся бы в сочетании с остальными чертами лица. — Привет всем! — он приветствует слишком громко, в их кабинке музыка не является проблемой, но ясно, что парень уже на той стадии опьянения, когда он не понимает, что ему следует убавить собственную громкость. Он улыбается и машет рукой, и личность Сынмина делится на две равные части — одна часть сбита с толку, а вторая сразу же импонирует человеку, которого он видит впервые в жизни. — Я Чан! Или Крис. Это моё английское имя. Но на самом деле вы можете называть меня как хотите. Даже Бан Чан. Но так меня называют коллеги на работе. Вы должно быть моложе меня, но меня не волнует вежливое обращение, хаха. Мои друзья говорят, что это всё австралийское воспитание. О, кстати, я австралиец! Родился и вырос в Сиднее! Ребята, вы тоже хотите увидеть моего парня? Чонин находится ближе всего к Чану / Крису / Бан Чану, который немного подпрыгивает на ногах от восторга, поэтому и становится его первой жертвой, когда телефон Чана оказывается прямо перед его лицом. Сынмин поворачивается к Хенджину. — Что происходит? — Я попросил его номер, — говорит Хенджин, — и он такой «О, я польщен, ты очень красивый, но у меня есть парень. Мой парень тоже очень красивый, хочешь посмотреть?», а потом показал мне около десяти фотографий своего парня. Его друг пошел в туалет, так что я решил привести его сюда, пока он не вернется. Он не переставал показывать фотки, так что я не знаю, — он пожимает плечами. Сынмин фыркает. Такие вещи происходят только в кино, верно? Но когда он оглядывается на Чонина, то понимает, что очевидно нет. Чан держит свой телефон перед лицом младшего и увлеченно вещает, всё с той же широкой улыбкой. — … а это он без макияжа, и после нескольких дней на пляже, его веснушки стали ещё темнее. Ты знал, что он ненавидел свои веснушки, когда был ребенком? Мне было оооочень грустно это слышать, боже мой. Как их можно ненавидеть? Смотри! Такие милые! Они такие…самые лучшие. Я люблю веснушки Феликса — веснушки Феликса… о боже. Язык можно сломать. Вот, но у меня получилось! Обожаю его веснушки! — он переходит на английский в середине предложения, у него сильный акцент, и Сынмин смотрит на него с благоговением. — Можно мне тоже посмотреть? — он спрашивает, потому что, а что ему остается? Он не собирается говорить этому золотистому ретриверу в человеческом теле, что ему следует свалить от них, потому что они незнакомы и это немного странно. — О боже, да, да! — Чан разворачивает свой телефон. Хорошо, теперь Сынмин понимает его. Если бы его парень выглядел так, он бы, вероятно, тоже пьяным рассказывал о нём всем незнакомцам, которые были бы согласны слушать. Этот парень великолепен. У него неземной тип красоты. Как у Хенджина, до такой степени, что смотришь и задаешься вопросом, не переодетый ли это ангел. На фотографии парень, по-видимому, которого зовут Феликс, широко улыбается в камеру. У него действительно есть веснушки, украшающие щеки и нос. Ещё у него светлые волосы, наверное достаточно длинные, чтобы эта прическа называлась маллетом, но на фотографии они влажные и растрепанные. Он настолько красив, что с легкостью может носить маллет, а это значит многое. — Вау, — Сынмин снисходительно кивает. — Ты прав, он очень симпатичный. Сынмину кажется, что он разговаривает с ребенком, который с невероятной гордостью показывает свой рисунок. — И как, ты сказал, его зовут? Феликс? — Почему ты подыгрываешь ему? — Хенджин шипит себе под нос, но ясно, что ему тоже весело. — Эй, это ты его притащил сюда. И теперь это будет моей новой любимой историей об отказе, я хочу знать все детали, — то есть теперь это одна из всего трех ситуаций, когда Хенджину отказали, ну потому что это Хенджин. И Сынмин собирается наслаждаться каждой секундой этого, потому что его собственная жизнь не слишком богата на события, и ему скучно. На задворках сознания он задается вопросом, что можно чувствовать, когда твой парень показывает твои фотки совершенно незнакомым людям в клубе и сочиняет поэму о твоих веснушках. Только представить себе, быть настолько любимым. — Да! Феликс — это его английское имя, — Чан кивает. — Его корейское имя — Ёнбок. Это имя ему дал дедушка. Ён типа как дракон, потому что он родился в 2000 году, в год дракона, понимаете? О, и Бок как запах, типа запах дракона вместе. Это так очаровательно, я говорю ему, что он мой счастливый дракон, а он говорит мне заткнуться и что я отстой, но я знаю, что втайне ему это нравится. Когда он рыгает, он звучит как дракон. Он говорит, что как Годзилла. — О, круто! Мы тоже родились в 2000, — Сынмин указывает на себя и Хенджина. — В самом деле? Значит я для вас хён, хехе. Что насчет тебя? — Чан смотрит на Чонина. — А, я родился в 2001. — Боже мой, ты ещё совсем малыш! — Чан воркует. — Это так мило! — Мне 23, — ноет Чонин, уже привыкший к такому обращению со стороны Сынмина, который старше его всего на несколько месяцев. — Без разницы, всё ещё ребёнок! — Хён, покажи нам ещё фотки Феликса, — Сынмин предлагает с широкой улыбкой на лице. — Ты хочешь посмотреть? С ума сойти! Вот, это он с чёрными волосами… — он показывает другую фотографию. — Это он всё ещё с черными волосами… Это он с розовыми… Кстати, он часто красит волосы. Розовый продержался недолго, но как по мне, это выглядело горячо. Это у него выбрит затылок, вообще ему идет любая прическа, ну вы заметили. О, это он с серебристыми волосами. Забавная история, я его красил, и вся наша ванная превратилась просто в беспорядок, и он начал плакать, потому что цвет практически не смывался с моих рук, он испугался, что у меня навсегда останутся серебряные пятна на руках и что химикаты просто впитаются в кожу, но я тогда не хотел надевать перчатки, потому что его волосы такие мягкие, и мне хотелось касаться их и чувствовать, понимаете? — Конечно, — Сынмин кивает. — Кстати, а кто твой друг? Тот, который был с тобой раньше? Чонин фыркает в свой напиток, образуя пузыри, а Сынмин пинает его по голени под столом. Это того стоит, ладно? Чан, очевидно, любит поболтать, так что, возможно, Сынмин сможет раздобыть какую-нибудь информацию. — А, это просто Чанбинни, — Чан отмахивается, но Сынмин мог бы поспорить, что в этом человеке нет ничего простого. Он ждет, что Чан продолжит, но вместо этого, он получает ещё одну фотографию Феликса, на этот раз спящего в самолете. Его губы в форме сердца надуты, но Сынмина это совершенно не волнует. — Это Феликс неделю назад, он спал во время перелета из Сиднея сюда. Он всегда говорит, что не будет спать, но потом просто вырубается. Это мило. Сынмин сказал бы, что это просто факт, в нём нет ничего милого, но он не собирается спорить с пьяным мужчиной. Восторженным пьяным мужчиной. Он вздыхает, чувствуя себя проигравшим. Чонин улавливает его разочарование и, словно маленький засранец (каким он и является), улыбается Чану. — О, он засыпает во время всех путешествий, или только в самолетах? Сынмин собирается пнуть его ещё раз, но Чонин быстро учится на своих ошибках, поэтому успевает увернуться. — Вообще-то удивительно, но нет, — Чан поднимает указательный палец и начинает объяснять. — По крайней мере у меня была возможность спросить его номер, — Хенджин шепчет Сынмину на ухо, хотя Сынмин сомневается, что Чан их слушал бы, даже если бы они кричали. — А всё, что есть у тебя, это имя. Может он даже не вернётся за своим другом. Может ты его больше и не увидишь. — Он вернется, — настаивает Сынмин. — Он надежный человек. Это видно. Хенджин фыркает в щеку Сынмина, а затем вытирает её большим пальцем. — О, да? И каким образом? — Ты видел его руки? Он очень…надежный. Да. Я уверен. На сто процентов, — Сынмин кивает сам себе. — Может у него тоже есть парень, и он покажет нам все его фотки и расскажет о значении его имени, и о детских комплексах. — Каковы шансы, что одно и то же произойдет с нами обоими? — Это мы с Феликсом в Париже, возле Эйфелевой башни. — Это мы с Феликсом в ресторане. О, это он жарит мясо. Он всегда ноет, что у него не получается, потому что он мало практиковался, я ему говорю, что пожарю мясо за него, но он настаивает, что хочет научиться. — Это он со своими двумя сестрами. Он средний ребенок. — Это он с моими сестрой и братом. Они говорят, что любят его больше, чем меня. Думаю, это справедливо. — Это… Что это…о, это брауни Феликса. Он готовит потрясающие брауни. — Это Феликс с тенями для глаз и блестками на лице. Он действительно хорош в макияже, я не понимаю, как он не выкалывает себе глаза всеми этими кисточками. Он покрасил мне ногти! — Чан взволнованно демонстрирует свои черные ногти. — Это Феликс с моей собакой Берри. Они милашки! — Это Феликс в колледже, тут он после бессонной ночи. Он сказал, что выглядел ужасно, но я думаю, что он всё ещё очень красивый, просто невыспавшийся. Вот почему у него такой вид, будто он собирается прикончить меня. Но на самом деле он и мухи не обидит, он самое большое солнышко! Когда люди видят нас, то думают, что я большой и страшный, но вообще-то это у Феликса 63 медали по тхэквондо! Он занимался им двенадцать лет, представляете? С другой стороны он играет в Лигу Легенд двенадцать лет и не может сдвинуться дальше бронзы… Ему не нравится, когда я напоминаю об этом, но я думаю, это мило! На самом деле, мне нравится, когда он веселится, я не думаю, что обязательно быть лучшим во всём и что это имеет какое-то большое значение! С этого момента фотографий становится меньше, а разговоров о способностях Феликса больше. — Он танцует и даже читает рэп, но он такой застенчивый. О боже, его голос! Я не говорил вам о его голосе, но он такой… вооооу! Я не могу даже описать. С таким лицом как у него, вы не ожидаете, что у него такой голос, но он настолько глубокий! Это безумие. — Он может испечь что угодно, не только брауни. Недавно он увлекся тортами, я всегда вылизываю миски с кремом. — О, у нас есть парные тату, сейчас я найду фотку… — Сынмин встречается взглядом с Чонином, и он готов отдать руку на отсечение, что через секунду увидит, как младшего передергивает, потому парные тут в 99% случаев вызывают отвращение. — Вот! Вот, смотрите. У меня маленькое солнце, да? Потому что он и есть милое маленькое солнышко. А у него маленькая луна, потому что я страдаю бессонницей, но он говорит, что это потому, что на самом деле мы дополняем друг друга. И я ношу только черную одежду, поэтому я похож на лунный свет, когда улыбаюсь, понимаете? Чан краснеет и глупо хихикает, и даже Сынмин чувствует, как его цинизм немного тает. Чан так серьезно рассказывает, что невозможно ненавидеть все эти очаровательные вещи. — О, я вспомнил! Забавный факт — наши Луны похожи… как это называется? Типа, Луна была только на 3% полной, когда я родился, а когда родился Феликс, то она была полной на 97%! Вы можете поверить? Насколько это круто? Я никогда не верил в родственные души, пока не встретил Феликса. И я никогда не верил в судьбу. Но, типа, у нас так много всего сходится, что я даже задаюсь вопросом, типа, хмммм. Вау. Всё это не может быть простым совпадением, понимаете? Типа, мы всю жизнь жили рядом в Сиднее, но никогда не пересекались, а потом мы оба встречаемся в Корее? Типа, ну серьезно. Я искренне верю, что нам суждено быть вместе. Хенджин, будучи безнадежным романтиком в их маленькой компании, слушает с пристальным внимание, подперев голову рукой и широко раскрыв глаза. Сынмин всегда верил, что если бы родственные души реально существовали, то ими не рождались бы, ими становились бы. Вы встречаете кого-то, работаете над своими отношениями, учитесь тому, как стать лучшей версией себя для человека, которого любите, и наоборот. Однако он может оценить мечтательный тон Чана, когда тот продолжает рассказывать им всё это. — Хён! — Чонин толкает Сынмина локтем. — Смотри! Сынмин смотрит в сторону танцпола и замечает невысокого надежного мужчину, который ищет Чана. Он хлопает Хенджина по колену, в просьбе убрать свои ноги, достойные модели, с дороги, чтобы он мог добраться до Чанбина, прежде чем тот скроется из виду. Он слышит хихиканье у себя за спиной, но ему плевать. Может он чувствует себя немного…воодушевленным. Ладно? Возможно, слушая, как Бан Чан рассказывает им о своём милом, талантливом, симпатичном парне Феликсе, Сынмин чувствует себя немного смелее этим вечером. Немного оптимистичнее. Он никогда никого не цеплял в клубе, но эй! Может быть, лет через пять у него будет возможность рассказывать каким-нибудь невезучим незнакомцам о своём парне Чанбине. Кто знает? — Эй! — Сынмин перекрикивает музыку. Всё тоже самое, что и с Чаном — вблизи этот парень ещё красивее. — Чанбин-щи? Чанбин моргает, глядя на него. — Эм, да? — У нас твой друг, — почему он звучит так, словно они связали и заперли Чана в багажнике, и теперь он собирается просить выкуп? — Я имею в виду, эм. Чан? Бан Чан? Парень, с которым ты был тут. Он с нами, я полагаю, ты его ищешь? — О боже мой, что он успел натворить? — Чанбин изумленно смотрит. — Ничего, ничего такого! Не волнуйся. Я имею в виду… не прям совсем ничего. Типа, он уже полчаса показывает нам фотки своего парня, но это всё. — Он… — Чанбин вздыхает. — Это первый раз, когда он напился, ты веришь? — Сынмин ценит сарказм в мужчинах. Он смеется. — Боже мой, отведи меня к нему, пожалуйста. Если бы Сынмин был кем-то другим, он бы схватил Чанбина за руку и повел сквозь толпу под предлогом, чтобы не потеряться. Он видел, как люди делают это. Как оказалось, его смелость имела свои пределы. Он просто идет впереди и ведет Чанбина к их столику. — Хён! Какого хрена ты творишь? — Чанбин кричит. Чан оборачивается и его глаза сверкают, когда он узнает друга. — Чанбинни! Привет! Где ты был? — Чан заключает его в объятия, отчего Чанбин чуть спотыкаясь, отступает на шаг назад и хватается за их столик. Чтобы вывести из равновесия такого крепкого мужчину, нужна сила. — Я пошёл проверить Джисона, я тебе уже говорил. Ему плохо? В туалете? Помнишь? Я же сказал тебе ждать меня, я искал тебя! — О нет, Ханни плохо? — Чан надувает губы, обеспокоенно поднимая брови, и выглядит так, словно слышит об этом впервые. — С ним всё в порядке? — Он в порядке, Минхо-хён позаботился о нём. Мы все едем домой. Что ты тут делаешь вообще? — О, я показывал им фотографии Ликса, — Чан сияет, гордость волнами распространяется вокруг него. Чанбин смотрит на них троих, а затем снова на Чана. Они всё ещё обнимают друг друга. — Ты просто… подошел к столику случайных людей и начал показывать им фотки Ёнбока? — Нет! Нет, Хенджинни подошел ко мне спросить, не нужна ли мне помощь, а потом попросил дать свой номер телефона, но я сказал, что не могу этого сделать, что у меня есть парень! Потом я вспомнил, какой он хорошенький, и показал им! Хенджин стонет и роняет голову на стол. — О боже… — Чанбин оглядывается на них. Он такой очаровательный. — Мне… очень жаль. Обычно он не такой, я клянусь. Он даже не пьет. Затем Чанбин возвращает своё внимание Чану: — И ты, когда напиваешься, делаешь это в первую очередь? — Эй, эй, чтоб ты знал, но некоторые люди дерутся и становятся по-настоящему агрессивными, когда напиваются! А всё, что сделал я, это показал им, какой Ликси хорошенький, что в этом такого? Он надувается и становится похожим на побитого щенка, и это, возможно, лучшая ночь за всю жизнь Сынмина, что действительно печально. — Это было мило! — Хенджин настаивает. — Я обещаю. Он не мешал нам. Я имею в виду, я подумал, что ему будет лучше здесь с нами, чем одному на танцполе, поэтому я фактически притащил его сюда сам, правда. Кроме того, нам понравилось слушать веселые истории о Феликсе. Чанбин нежно смеется и качает головой. Его руки размером с бедра Сынмина. Или больше? Он тоже одет во всё чёрное. Черная футболка, обтягивающая его торс, она выглядит даже чуть маловатой. И, честное слово, рот Сынмина наполняется слюной. Это смущает. — Это всё мило, но нам пора идти, хён. — Нет, — Чан качает головой и отлепляется от тела Чанбина, изваянного богами. Он немного покачивается, но благополучно опирается о стол. — Нет, это мои новые друзья. Ты бросил меня. А они меня не бросали. — Они не могли тебя бросить. Ты занял их столик. — Они могли послать меня. Они этого не сделали. Ты бросил меня! — он обвиняюще тычет пальцем в Чанбина. — Я не… Знаешь что, ладно. Не мог бы ты выпить немного воды? — Чанбин протягивает бутылку воды, которую Сынмин до сих пор даже не замечал. Сумасшествие. Обнаженная рука выставлена на всеобщее обозрение. Она в два раза больше, чем предплечья Сынмина. Внезапно он понимает, как викторианские мужчины умудрялись пускать слюни при виде обнаженной лодыжки. — Выпей немного воды. — Нет. — Нет? — Нет, — Чан качает головой. — Воду переоценивают. — И это говорит тот, кто не пьёт газировку или кофе и всегда пилит меня из-за того, что я не пью воду? — Я пью другие напитки тоже! Мне понравилось…как это называлось? Розовое, что заказал мне Минхо? Мне это понравилось. Принеси мне это, а воду я не хочу, — Чан разворачивается к Чонину. — Феликс тоже не любит кофе. Он всегда пробует, когда наши друзья заказывают, и всегда делает такое недовольное лицо. Это так мило. О, может быть, у меня есть фотографии, подождите! Чанбин вздыхает. Его грудь поднимается и опускается, что естественно при дыхании. Сынмин знает это. Он изучал анатомию. С ним всё в порядке. — Ладно. Ладно, жди меня здесь, — Чанбин поворачивается к Сынмину и виновато смотрит. — Ничего, если я оставлю его здесь ещё немного? Я обещаю, что скоро вернусь. — Конечно, — Сынмин улыбается и кивает. Чанбин улыбается в ответ. — Видишь, ты снова бросаешь меня! — Чан хнычет, но даже не думает последовать за Чанбином, который закатывает глаза и исчезает в толпе. — Ты прав, он симпатичный, — Хенджин говорит Сынмину. — Верно? — Чан улыбается им, и Сынмин понимает, что тому действительно удалось найти фотографию, где Феликс морщит нос. — Он ооооочень милый, я же говорил вам. — Когда я уже найду кого-нибудь, кто будет так же одержим мной? — Хенджин вздыхает. — Это так мило, посмотри на него. Как чертов щенок. — О, Феликс говорит, что я похож на щенка! Но я думаю, что я слишком большой для щенка, нет? Я говорю ему, что я его сторожевая собака, а он говорит, что я похож на тех собак, которые выросли, но всё ещё не осознают, что они слишком большие, чтобы сидеть на коленях своего хозяина, и всё равно делают это. Вообще это забавно, потому что обычно Феликс сидит у меня на коленях, а не наоборот, хаха. Сынмин внезапно благодарен, что Чан не из тех, кто выставляет напоказ сексуальные подробности своих отношений. Или может быть они просто ещё не дошли до этого. Сынмин не уверен было бы ему любопытно послушать, или же он травмировался бы после этого. Он хочет, чтобы Чанбин вернулся. Как по заказу, Чанбин возвращается к их кабинке, но он не один. Сынмину требуется одно мгновение, чтобы понять, что это любовь всей жизни Чана, его родственная душа, его солнышко. Это похоже на встречу со знаменитостью, Сынмин знает буквально всё о жизни Феликса, в то время, как человек, о котором идёт речь, даже не подозревает о существовании Сынмина. — Детка, — Феликс говорит, и ух ты, ладно, да. Чан был прав. Что это за голос? — Бинни сказал мне, что ты мешаешь этим добрым людям. К сожалению, Бинни хлопает Феликса по спине, говорит что-то, чего Сынмин не слышит, и снова уходит. Сынмин чувствует себя грустным сдутым шариком, когда откидывается на спинку сиденья. — Малыш! — Чан почти кричит, и если Сынмину казалось забавным, когда пьяный Чан обнимал Чанбина, то худощавая фигура Феликса изсчезает полностью, когда Чан обхватывает его руками. Они практически падают назад, но Чан остается устойчивым, чтобы удержать и своего парня и себя в вертикальном положении. — Я скучал по тебе, ты в порядке? — Со мной всё хорошо, — Феликс хихикает, и протягивает руку, чтобы зачесать волосы Чана назад. — Я в порядке, я был с Ханни в туалете, он плохо себя чувствует. А ты в порядке? — Я чувствую себя превосходно! — Чан поднимает Феликса и один раз крутит его вокруг себя. Напрягаются сильные бицепсы. Сынмин скучает по Чанбину. — Мне и до этого было хорошо, но теперь, когда ты здесь, я просто счастлив. О, ребята! Это Феликс! — он поворачивается к ним и улыбается, всё ещё держа Феликса за бедра, и это похоже на то, словно он хвастается выигранным призом. И судя по тому, что Сынмин узнал о Чане за это короткое время, вероятно, именно так Чан описал бы своего парня. — Простите! — Феликс смущенно смеется. — Детка, опусти меня, давай. Чан, кажется, не слишком доволен, но он подчиняется. — Чанбин сказал мне, что он, эм. Боже. Это так неловко. — Всё нормально! — Хенджин успокаивает. — Мы знаем, что у тебя черный пояс по тхэквондо и мы знаем твой любимый смузи, хотя ты не знаешь даже наших имен, но всё в порядке. Кстати, я Хенджин! Я попросил у твоего парня номер, и теперь мне неловко. Я просто хочу разобраться с этим, как можно скорее. Феликс действительно такой милый, каким его описал Чан, потому то он просто смеется над этим. — Пожалуйста, всё в порядке. Я собирался сказать, что я Феликс, но, думаю, вы уже знаете это… Иисус. Как вас зовут? — он ласково улыбается. — Сынмин. — Чонин. — Верно. Приятно познакомиться. Он поворачивается к Чану. — Чем ты занимался, а? — его акцент такой же сильный, когда он переходит на английский, и Сынмину кажется, что они похожи на пару мультяшных героев. Феликс в жизни ещё красивее, чем на фотографиях, что неудивительно. Его всё ещё светлые волосы уложены, на нём сияющий макияж, он одет в светлые джинсы и такой же блестящий, как его макияж, белый укороченный топ, который больше обнажает, чем прикрывает. — Я просто рассказывал им, как сильно люблю тебя! — говорит Чан. — И какой ты милый! И что ты готовишь потрясающие брауни! — Мы также видели тебя без рубашки, — добавляет Сынмин. Лицо Феликса ярко-красное, но он очарователен. Он совершенно не злится на Чана, он просто смущен, но в то же время видно, как добр он к Чану, что на это даже противно смотреть. Сынмин догадывается, что он влюблен в Чана так же сильно, и думает, что это должно быть приятное ощущение. — Ещё раз, простите за это, — он качает головой, а затем трясет бутылкой воды перед лицом Чана. — Милый, тебе нужно выпить немного воды. — Я должен? — Чан вздыхает с таким видом, будто ему физически больно. — Да. Сынмин ожидает, что Чан будет сопротивляться, учитывая, что он наотрез отказался выполнять ту же просьбу от Чанбина. Глупое предположение, правда. Если бы Чанбин сказал Сынмину выпить немного воды, он был бы паинькой и выпил её. Чан забирает бутылку у Феликса и кивает. Вот так просто — раз Феликс сказал, что сейчас Чану нужно выпить воду, он сделает это, но это было совершенно иначе, когда его друг попросил сделать то же самое. Если бы Чан был другом Сынмина, он бы не упустил возможности подколоть его, каким мягкотелым и податливым Чан становится рядом со своим парнем. Чан выпивает половину бутылки и останавливается. Феликс качает головой и гладит Чана по щеке большим пальцем. — Неа, всю полностью. — Я должен? — Чан снова повторяет. — Ради меня? — Феликс нежно улыбается ему и о. Он смотрит на Чана точно так же, как Чан смотрел на его фотографии. Что-то странное скручивается в груди Сынмина. Что-то одинокое. Он сглатывает и игнорирует это. Чан ровно полсекунды выглядит озадаченным, прежде чем снова кивает и продолжает пить свою воду. Это довольно мило. Этот накаченный парень, который выглядит так, будто может сломать вам руку (но на самом деле не выглядит так, будто сделал бы это в самом деле) в своем полностью черном наряде, рассыпается в прах, когда его крошечный бойфренд хлопает ресницами и ободряюще наклоняет голову. Сынмин задается вопросом, как часто Феликс использует эту силу и для чего. Чан допивает воду и улыбается, торжественно демонстрируя бутылку Феликсу. — Сделано! — Отличная работа! — Феликс улыбается в ответ и напоминает Сынмину о том, как Чан восторгался самыми обыденными вещами, когда дело касалось Феликса, и называл их очаровательными. Может быть, они действительно родственные души. — Поцелуй? Феликс закатывает глаза, но прижимается губами к носу Чана, тот радостно хихикает. Феликс отворачивает голову и чихает себе в локоть. На лице Чана немедленно появляется беспокойство. — О нет, ты замерз! — он действительно начинает расстегивать свою рубашку, и Сынмин на секунду впадает в панику, потому что неужели он зайдет так далеко, что разденется на публике, чтобы согреть своего Феликса? Глаза Феликса также расширяются, и он хватает Чана за запястья, не позволяя расстегнуть рубашку. — Тааак, ладно. Если ты волнуешься, что мне холодно, то может поедем домой, хм? Чан немедленно кивает, и Сынмин думает, что Феликс очень умный парень. Чан становится позади Феликса и начинает поглаживать ладонями его голые руки вверх и вниз. — Ещё раз, простите, — Феликс чуть кланяется. — Ещё раз, всё в порядке, — Сынмин заверяет. — Это было весело. — Вы, ребята, такие милые, — Хёнджин улыбается. — Спасибо, — Феликс застенчиво склоняет голову и хватает руки Чана, располагая их на своей талии. — Нам правда нужно идти. — Подожди! — Чан достает свой телефон, и на секунду Сынмин ожидает увидеть ещё фотографии Феликса или услышать несколько историй. — Парни, вы не могли бы дать мне свой номер? Вы мне правда понравились, я бы с удовольствием пообщался ещё! — Сынмин спросил бы, чем именно они ему понравились, ведь всё то время, что Чан был здесь, он не позволил им и рта раскрыть. Чан поворачивается к Хёнджину. — О, но только не в том смысле! У меня есть парень. Хёнджин прячет лицо на плече Сынмина. — Убей меня. Убей меня сейчас же. — Кристофер! — Феликс ахает. — Будь милым, — он бросает взгляд на Хёнджина. — Мне очень жаль. Обещаю, что всё нормально. Но, пожалуйста, дайте нам свой номер, чтобы мы могли вас угостить обедом в качестве извинения за всё это. То есть, если вы вообще хотите с нами встретиться, я полностью пойму, если вы больше никогда не захотите видеть наши лица. — Чан рассказал, что твоя мама — дизайнер интерьеров, — говорит Хёнджин, забирая телефон у Чана. — О боже мой, — Феликс стонет. — Может ты дал им номер моей страховки тоже? — Я не знаю номера твоей страховки, — Чан просто отвечает. — Я просто говорю, потому что тоже этим увлекаюсь, — Хёнджин уточняет и возвращает телефон, как только записывает свой номер. — Так что я был бы рад снова увидеться с вами. Я имею в виду, может мы могли бы потусить все вместе? Все мы, плюс ваш друг, которому плохо. А, и этот бедный парень Чанбин тоже, ок? Сынмин подумывает о том, чтобы пнуть Хёнджина, но он не может быть лицемером, и пинать Чонина за то, что тот уводил разговор от его интересов, а затем пинать Хёнджина за то, что тот прикладывает усилия, чтобы Сынмин, возможно, снова встретился с Чанбином в будущем. — С удовольствием! — Феликс ярко улыбается. — Мы напишем вам, хорошо? — Договорились, — Хёнджин улыбается в ответ. — Почему я не знаю номер твоей страховки? — Чан надувает губы и кладет подбородок на плечо Феликса, выглядя при этом искренне огорченным. — Крис, — Феликс оборачивается, чтобы посмотреть на него. — Я хочу домой. Если бы Чан был щенком, его уши тут же навострились бы. Сынмин начинает понимать всю эту историю со сторожевой собакой. Он кивает, а затем улыбается им всем. — Пока, парни! Спасибо, что выслушали меня! Они прощаются ещё раз и отходят на несколько шагов, а затем Чан останавливается, чтобы посмотреть в глаза Феликсу. По-настоящему посмотреть на него. Взгляд смягчается в режиме настоящего времени, губы растягиваются в нежной улыбке. Так, словно в нём всё томится от любви и нежности, и Сынмин чувствует, как то же самое порочное чувство, что и раньше, сжимает его сердце. Это кажется слишком интимным, словно они вторгаются в чужую спальню. Тем не менее, Чан и Феликс, похоже, не замечают никого в переполненном клубе, кроме друг друга. — Что? — Феликс мягко улыбается и кладет руку на плечо Чана. — Ничего, — Чан заправляет волосы ему за ухо. — Я просто так сильно люблю тебя. Вот и всё. — Ох, — Феликс выдыхает, как будто искренне удивлен, что … Как? Как он может быть таким удивленным? Ведь Чан похож на человека, который говорит это признание буквально каждый час. Он потратил столько же времени, просто рассказывая им об этом. Феликс каждый раз так реагирует? — Я тоже люблю тебя. Чан кивает и целует его в лоб: — Идём домой, малыш. Он наклоняется и обхватывает бедра Феликса, поднимая того на руки. — Я могу сам идти! — Феликс жалуется. — Да, но тебе не обязательно ходить, когда у тебя есть я! — Сынмин слышит рассуждения Чана, когда они удаляются. — Я так одинок, что собираюсь покончить с собой, — Хёнджин вздыхает, обхватив голову руками. Сынмин моргает и чувствует, что немного задыхается, сидя между двумя друзьями. Он прочищает горло, встает и выскальзывает из кабинки. — Я в туалет, — говорит он и моргает чаще, чем необходимо. Он не позволит двум незнакомцам полностью поменять его представления о любви всего за одну ночь. Сынмин — реалист. Он логичный человек. В конце концов у него тоже будет парень. Может тот не будет показывать его фотки другим парням, которые попросят его номер телефона, не будет без конца твердить о том, какой Сынмин талантливый, интересный и симпатичный, но, тем не менее, у него будет парень. Он не умрет в одиночестве. Это просто смешно. Откуда вообще взялась эта мысль? Сынмин смотрит на свое отражение в зеркале, пока вода стекает по его подбородку. С ним все в порядке. Дверь открывается, и он спешит за бумажными полотенцами. Его глаза прикрыты, когда он слышит как вошедший здоровается с ним. — Привет. Он оборачивается и думает, что, возможно, энтузиазм Бан Чана заразителен, и он действительно заразился им, потому что напротив него стоит Чанбин во всей красе своего невысокого роста, и Сынмин мгновенно расплывается в улыбке, как идиот. — Привет. — Прости за моего друга. — Всё в порядке. Это довольно мило. — Попробуй жить с этим каждый день. Гарантирую, это очень быстро становится менее милым. Сынмин смеется. Он выбрасывает бумажное полотенце. — Да, нет. Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Итак, значит тебе нравятся пьяные дураки? Раз ты считаешь Чана милым. Если так, то это не моя счастливая ночь. Я назначенный водитель и пятое колесо среди моих до ужаса влюбленных друзей. Всё стихает. Сердце Сынмина расслабляется, прежде чем пропустить удар. Может ему не следует влюбляться в мужчину, который явно может вызвать остановку его сердца. Но может Чанбин обучен оказывать первую медицинскую помощь? Сломал бы он Сынмину ребро своими сильными руками, если бы попытался привести его в чувства? Разозлился бы вообще Сынмин на это? Вау. Возможно, энтузиазм Чана — не единственное, чем он заразился. — Мне нравятся и трезвые дураки, — говорит Сынмин. — Кроме того, я не считаю его милым. Я считаю его преданность милой. — Понял, — Чанбин кивает, на его красивом лице появляется очаровательная улыбка. — Ну, мы вроде как лучшие друзья. Многие черты его характера передаются и мне, знаешь? Я могу быть очень преданным, — он подмигивает. Сынмин фыркает и качает головой, но он прикусывает губу и чувствует, как что-то расцветает у него в груди. И на этот раз это не одиночество.