В основном безвредна

На проклятых Могильных холмах даже воздух был дурным. Поначалу, проходя мимо мертвецов, пропустивших только его, Цзян Чэн подозревал, что дело в них, но он уже поднялся по тропе заметно выше, а от каждого вдоха по-прежнему оставалось ощущение сладковатой затхлости. Да и тропа была какая-то нехорошая: кривая и неровная, с сомнительными белесыми камнями. Цзян Чэн бы не удивился, окажись они обломками костей. О черных деревьях и говорить нечего. Когда Вэй Усянь на вопросы о своей флейте отвечал, что там все растения того же цвета, Цзян Чэн думал, что он привирает, но теперь и сам убедился. Нашел, куда отвести людей. С другой стороны, тут вэньским псам было самое подходящее место. Да и Вэй Усяню тоже после того, что он устроил. Но все же оставлять его здесь хотелось все меньше. Вэй Усянь сидел на черном пеньке в стороне от дороги, опирался локтем на стол из пенька побольше и спорил с женщиной в красных, хоть и вылинявших и истончившихся от старости одеждах. Вэнь Цин, наверняка она. — Картошка здесь не вырастет. — Почему? Может, еще даже крупнее, чем везде, будет. — Вот именно. — По-твоему, редис лучше? — По крайней мере, его проще выращивать. — Женщина пожала плечами. Теперь Цзян Чэн не сомневался, что это она: узнал по высокомерному выражению и жестам; даже после гибели своего клана не изменилась. Он успел подойти почти вплотную, прежде чем они обратили на него внимание: обе головы повернулись в его сторону, глаза с незнакомым красным оттенком уставились на него. — Я догадывался, что ты придешь. Кажется, Вэй Усянь был ему даже рад, — хотя лично Цзян Чэн поводов для радости не видел. А Вэнь Цин смотрела недобро, и с ее зрачками точно было что-то не то, но Цзян Чэн никак не мог сообразить, что именно. — Не сомневаюсь. А зачем пришел, догадываешься? — Скорее всего. Вэй Усянь почесал голову, и, присмотревшись, Цзян Чэн заметил среди растрепанных волос небольшие костяные рога, которых там раньше явно не было. — Это что? — Он собрался уточнить, о чем спрашивает, но Вэй Усянь и сам понял. — Это Луаньцзан, — пояснил он. — Она в основном безвредна, но есть небольшие издержки. Цзян Чэн наконец понял, что не так с глазами Вэнь Цин: вертикальные, как у змеи, зрачки. И он уже не сомневался, что длинный язык у нее во рту ему тоже не померещился. — Небольшие? Уже за пару дней? — Ну, дальше изменения будут более постепенными. — Вэй Усянь развел руками, встал с пенька, и Цзян Чэн невольно обшарил его взглядом, выискивая, что еще могло быть не так. — Тебе тут, кстати, тоже не стоит задерживаться. Теперь захотелось ощупать на всякий случай и себя. — Нужно поговорить. — Цзян Чэн бросил неприязненный взгляд на Вэнь Цин и добавил: — Наедине. — Тогда пойдем. — Вэй Усянь пошел, не оглядываясь, вперед, будто не сомневался, что Цзян Чэн последует за ним. Кажется, теперь Вэнь Цин смотрела еще насмешливее, но, скорее всего, просто померещилось: разбираться в выражении змеиных глаз Цзян Чэн не умел и учиться не собирался. Вэни, приведенные сюда Вэй Усянем, копали сухую землю ниже по склону, собирали из черных деревьев кривые дома, а Цзян Чэн теперь не мог не обращать внимания на странности в их внешнем виде. Они тоже осторожно поглядывали в их сторону, правда, в отличие от Вэнь Цин, обеспокоенно, почти со страхом. Вэй Усянь махнул им рукой, показывая, что все в порядке, и они успокоились. Цзян Чэн фыркнул. — И как ты тут прожил три месяца? Тогда на почтовой станции ты, конечно, был на себя не похож, но все-таки не настолько. Вэй Усянь оглянулся, снова почесал рог. — Потому что на Луаньцзан я прожил один месяц. А потом ждал, когда исчезнут изменения. Они обратимы, по крайней мере внешние. Цзян Чэн прижал ладонь к гудящей голове, хотя хотелось схватиться за кнут. — И ты сюда привел этих Вэней и собрался обосноваться тут с ними надолго? — А куда еще? Здесь их хотя бы не тронут. — Еще как тронут! Увидят и перебьют, приняв за нечисть. — Или мы их съедим раньше, чем они до нас доберутся, — Вэй Усянь усмехнулся. Кажется, он не шутил. За ногу ухватилось что-то цепкое. Цзян Чэн невольно вздрогнул и едва не махнул ногой, чтобы стряхнуть с себя это. Кажется, воздух Луаньцзан делал его нервным. Цзян Чэн посмотрел вниз. Совсем еще мелкий ребенок висел на его ноге, крепко обхватив ее руками и длинным гибким хвостом, и смотрел на него большими круглыми глазами. — Что это? Убери его. — Это ребенок, не видишь что ли? — Все это время просто смотревший и усмехавшийся Вэй Усянь наконец наклонился и подхватил малыша на руки. — У детей обычно не бывает хвоста. — А у А-Юаня есть! Видел бы ты еще его зубы! — Ужасно. — А-Юань, не слушай Цзян Чэна, он всегда такой. У доковылявшей до них, опираясь на трость, старухи клыки торчали изо рта почти до подбородка, но, похоже, Цзян Чэн начал привыкать: по крайней мере, это удивляло уже не так сильно, как поначалу. При виде старухи ребенок зубасто оскалился, но не сопротивлялся, когда Вэй Усянь передал его ей. Видимо, это он так радовался. Захотелось поскорее закончить со всем этим и вернуться в Пристань Лотоса. К нормальным людям. Рука Вэй Усяня снова потянулась к рогу, но остановилась на полпути и опустилась. Чесались они у него, что ли, как прорезавшиеся в детстве зубы? Вот только зубы, после того, как вырастали, уже не исчезали. Вырвать, может? — Пойдем дальше, пока еще кто-нибудь не помешал разговаривать. В большой пещере ближе к вершине горы было тихо и потому почти хорошо. Несмотря на разбросанный по полу хлам и смутное ощущение густой темной энергии где-то в глубине. — А где Вэнь Нин? — Здесь, конечно. Похоже, Вэй Усянь не видел в этом никакой проблемы. Цзян Чэн почти ожидал, что на него из-за угла выскочит лютый мертвец и поэтому, войдя в большой зал пещеры, даже не сразу его заметил: мертвый Вэнь Нин сидел в углу и завязывал непослушными пальцами узелки на каких-то шнурках и лохмотьях. На неконтролируемого лютого мертвеца, растерзавшего нескольких стражников на тропе Цюнци, он походил слабо. — Его это успокаивает, — сообщил Вэй Усянь, будто извиняясь за не оправдавшего ожидания Цзян Чэна лютого мертвеца. — Когда свободные тряпки заканчиваются, он ведет себя слегка буйно. — Вот и упокоил бы. Сразу меньше проблем стало бы, и у тебя, и у меня. Вэй Усянь покосился на него, глаза в темноте пещеры засветились красным огнем. — Нет. Я собираюсь пробудить его сознание, обещал его сестре. Цзян Чэн недоверчиво хмыкнул. — Разумный мертвец? Тогда уж сразу воскреси его, раз собрался творить чудеса. Вэнь Нин в углу тихо заворчал, будто понимал, что говорили о нем. — А что, хорошая мысль. Надо попробовать. — Вэй Усянь усмехнулся; у него зубы тоже выглядели подозрительно хищными — не как у бабки, но заметно острее, чем у зубастого малыша. — И что мне теперь с этим делать? Знаешь, сколько претензий мне пришлось выслушать из-за тебя и твоих Вэней? — Ну, я могу выйти из клана — чтобы никто не мог обвинять тебя в том, что я делаю. Устроим поединок и сделаешь вид, что выгнал меня. — Да я тебе и без поединка наваляю! Терпение у него все-таки заканчивалось: Цзыдянь на пальце нагрелся и заискрил. Цзян Чэн шел сюда, собираясь долго ругать Вэй Усяня за все обиды последних нескольких дней и, если понадобится, силой утащить его отсюда, возможно, сначала разобравшись с его лютым мертвецом, но увиденное на Луаньцзан смешало все планы. Ему было нужно время, чтобы решить, что делать. Пора было уходить. — Я еще приду посмотреть, как ты тут обустроился. Цзян Чэн развернулся и направился к выходу из пещеры. — Так что с поединком? — Не будет никакого поединка. — Цзян Чэн не собирался отпускать его из клана, пусть этот выход и был гораздо проще. — Как я тебя такого им покажу? Они же тебя за темную тварь примут! Сиди здесь, пока я не придумаю, что можно сделать. Цзян Чэн хотел домой, где вокруг не бродили лютые мертвецы и чудовищные Вэни. Дома и думалось лучше. *** Как и в прошлый раз, Цзян Чэн оставил адептов внизу и поднялся на гору один. Кроме лютых мертвецов, бродивших у выхода, никого вокруг не было. Цзян Чэн бы понадеялся, что всех Вэней уже сожрала местная нечисть, но вряд ли ему настолько повезло. Иногда казалось, что за ним наблюдает кто-то из кустов, — возможно, тот зубастый ребенок. Или все-таки нечисть. Не то чтобы между ними была большая разница даже в первые дни, за неделю сходство должно было только усилиться. В стороне от пеньков у дороги теперь были раскопаны грядки. Ботва растущего на них редиса была слишком кустистой для того, что посадили совсем недавно, и активно качалась, несмотря на отсутствие ветра. Цзян Чэн присмотрелся: торчащие из земли части корнеплодов шевелились, будто пытаясь выкопаться. Цзян Чэн моргнул, но все по-прежнему выглядело именно так, как, он надеялся, ему померещилось. Построенные Вэнями дома выглядели все так же уродливо, но теперь хотя бы казались законченными и обжитыми, но людей рядом с ними он тоже не встретил. У входа в пещеру Цзян Чэн немного помедлил: слишком уж все отдавало очередной дурацкой шуткой Вэй Усяня. Может, и не было никаких изменений от Луаньцзан, его просто разыграли, а после ушли отсюда в другое, более надежное место. Зная Вэй Усяня, Цзян Чэн бы не удивился. Темная энергия в пещере с прошлого раза стала еще гуще, давила и мешала дышать, мусора и каких-то странных вещей, разбросанных по полу, тоже прибавилось — если раньше удавалось как-то обходить, теперь они то и дело попадались под ноги. Цзян Чэн окончательно решил, что дойдет до той части пещеры, где в прошлый раз сидел мертвый Вэнь Нин, и если никого не найдет, отправится обратно. И тогда действительно выгонит бессовестного Вэй Усяня из клана — после того, сколько он потратил усилий и денег, чтобы решить его проблемы, шутить Цзян Чэн настроен не был. Вэй Усянь нашелся в большом зале пещеры, в которой теперь по центру чем-то красным был расчерчен магический круг. Пруд в углу пещеры, на который Цзян Чэн едва обратил внимание неделю назад, теперь стал отчетливо алым и потому гораздо более заметным. В глубине шевелилось что-то большое и, судя по темной энергии, недоброе. Цзян Чэн споткнулся об очередную штуковину, ругнулся, и Вэй Усянь отвлекся от круга, поднялся на ноги и повернулся к нему. — А Цзян Чэн, это ты! Цзян Чэн наконец рассмотрел Вэй Усяня и снова выругался. Глаза были уже не просто насыщенного вишневого цвета, а еще и светились. Зубы у него тоже торчали изо рта, на руках отросли острые когти, а при ходьбе отчетливо клацало из-под подола — видимо, тоже когти. Выглядело ужасно, но от того, что это было не шуткой, Цзян Чэну стало, пожалуй, спокойнее. Лежащий посреди магического круга лютый мертвец на его фоне смотрелся нормально — всего лишь трупного цвета, а в остальном вполне похож на человека. — Здравствуйте, глава Цзян. Говорящий лютый мертвец, еще и вежливый, надо же. Отвечать ему Цзян Чэн, конечно, не стал. — Где все? — Охотятся. — Вэй Усянь пожал плечами, что-то заскрипело, будто у него под одеждой был твердый панцирь. — Редис вырос не особо съедобным. На что они могли охотиться, Цзян Чэн спрашивать не стал. — И как, все еще собираешься жить здесь? — А куда деваться. Рога у Вэй Усяня, видимо, уже не чесались — выросли во всю длину и возвышались по обе стороны головы, как у какого-нибудь козла. Цзян Чэн фыркнул, сдерживая смех. Все-таки хорошо, что, по словам Вэй Усяня, это обратимо, а то таким и правда только жить на Луаньцзан. — Если не знаешь, мог бы спросить у того, кто умнее. — Не дождавшись реакции, Цзян Чэн уточнил: — У меня. Вэй Усянь засмеялся — весело и почему-то не обидно, по крайней мере, всерьез прибить его за это не хотелось. Несмотря на длинные зубы, смех был прежним, и вдруг подумалось, что Цзян Чэн давно уже не слышал, чтобы он так смеялся. — И что тебя так развеселило? Я вообще-то твой глава, если не забыл. — Не забыл. — Вэй Усянь вдруг замолчал, посмотрел серьезно. — И где нам жить? — В Юньмэне. Кажется, Цзян Чэну удалось его удивить: красные глаза заметно округлились, выражение лица стало растерянным. — И ты согласишься взять нас туда? — Уже сказал же, что да. — С тем, чтобы в Юньмэн вернулся Вэй Усянь, проблем не было, это он наверняка и сам понимал. Проблема была в Вэнях. Но, кажется, ради Вэй Усяня Цзян Чэн был согласен терпеть даже их. Если они будут жить подальше, а видеть ему их придется как можно реже. — Но ты будешь полностью за них отвечать. Вэй Усянь кивнул. — Конечно. И ты согласен взять всех? — Он показал вниз, и Цзян Чэн опустил взгляд. Лютый мертвец не шевелился и не дышал, поэтому слишком легко было забыть о том, что он тоже тут: слышал и смотрел разумно. На живого не тянул, но, похоже, сознание Вэй Усянь ему как-то сумел вернуть. — Ладно. — Брать с собой лютого мертвеца не хотелось даже больше, чем остальных Вэней, но и без того было понятно, что без него Вэй Усянь не уйдет. Кажется, Цзян Чэн шел на слишком большие уступки. — Все равно он выглядит нормальнее, чем ты. — Эй! — Спасибо, глава Цзян. Цзян Чэн кивнул, на этот раз показывая, что услышал и принимает благодарность. — Но сначала упокойте тот лютый редис. И уходите ночью, чтобы вас таких никто не видел. — Куда? — Помнишь заброшенную деревню в низинах реки? — Вэй Усянь поморщился. Ну конечно: место болотистое и глухое, там люди не то что не жили, даже забредали нечасто. — А куда я вас таких еще приведу? Когда станете напоминать людей — посмотрим. По крайней мере, там у вас вырастет нормальный редис. — А картошка? — Обойдешься! — Ты совсем как Вэнь Цин! — Но раньше, чем Цзян Чэн успел возмутиться, наконец сказал то, чего он от него ждал. — Спасибо. Деньги решили вопрос с убитыми стражниками и уведенными Вэнями, но не убавили интереса Цзинь Гуаншаня к Печати. Цзян Чэн понимал, что проблем из-за Вэй Усяня у него еще будет много, но уже не сомневался в своем решении.