Кои но ёкан

      Спустя месяц ничего не меняется. Разве что декорации. Школьная вечеринка. Дом Ино. Громкая музыка и надоедливые девчонки, которые следуют по пятам в надежде получить хоть немного внимания. Учиха и сам не понимает, зачем пришёл, и проклинает себя с каждой секундой всё сильнее. Но ищет знакомую макушку. Найти. Спровоцировать. Получить дозу адреналина от одного лишь взгляда голубых глаз. Макушка находится в гостиной, откуда доносится заливистый девичий смех. Сакура. Ублюдочный Узумаки лежит у неё на коленях, травит байки, а та хихикает, откинув голову, и запускает пальцы в его волосы цвета пшеницы. Что-то мерзко ухает в груди и оседает в желудке тяжёлым комом.       Сука.       Как же Саске мог упустить одну деталь: Харуно больше не так навязчива? И теперь даже это, нахуй, раздражает. Этот смех, эти улыбки, этот счастливый лазурный взгляд. Эти блядские наманикюренные пальцы, что гладят, мнут, массируют светлые волосы. Это довольное лицо с полуприкрытыми веками и ужасными пухлыми губами, которые продолжают молоть чепуху. Уже тянет блевать. В глазах жжёт — до того раздражает. А тугой комок где-то в животе стягивает настолько, что не вздохнуть. И это тоже бесит. Сакура нашла другой объект внимания и выезжает за счёт него. Но Саске не упускает её пристальные взгляды в свою сторону. Может быть, мания поугасла, но не прошла.       Он осматривает комнату: никто не удивлён этой странной близостью. Громким смехом, едва заглушаемом музыкой. Дурацкими тонкими пальцами девичьей руки в волосах. Тошно. Неправильно. Учиха уходит, чтобы найти себе выпивку.

       На кухне — никого. Саске, воровато оглядываясь на дверной проём, закидывает в себя несколько стопок саке. Он не пьёт. Не пьёт. Это просто необходимость. А затем возвращается в гостиную. Не может не вернуться. Его тянет, тянет и тянет. Словно магнитом. Словно ублюдочный метис посадил Саске на поводок и не прекращает дёргать за него. После алкоголя становится лучше. Ненадолго.       Теперь Сакура сидит на диване вполоборота, копируя позу придурка. Наруто одет в кислотный оранжевый топ с чёрной кофтой-сеточкой поверх, очередную юбку, уже с ебучими цепями. Учиха представляет, как срывает их с ткани и заковывает загорелые запястья, прижимая подонка к стенке. Чтобы не рыпался. Так удобнее бить. Наруто, конечно-же-блять, выглядит увлечённым: болтает о своём и не замечает никого вокруг.       — Хей, Саске, — дружелюбно приветствует Ино, протягивая стакан с выпивкой. — Как дела?       Но ему неинтересно — он лишь мельком смотрит на неё, а затем бросает холодное:       — Не пью.       И взгляд снова прикован к дивану. Движение выходит рваным, смазанным и чуточку резким. Совсем не в стиле Учихи. Саке берёт своё или это эмоции? Неважно.       Представшая перед глазами картина заставляет его застыть словно статуя: Наруто склоняется к заинтересованной Сакуре и шепчет ей что-то на ухо. Его ладонь ненавязчиво ложится на бедро девушки, а большой палец аккуратно оглаживает коленку. Саске внезапно хочется врезать Узумаки ещё сильнее. Но перед этим подбежать и подальше отшвырнуть Харуно. Он нетерпеливо выхватывает стакан из рук Ино и, бросив похожее на «Хн», что в переводе с учиховского «Спасибо», осушает его почти залпом — вкус не чувствуется. Лишь ярость. Настолько сильная, что самого будто бросает в жар.       Тентен как ненормальная вбегает в комнату, звонко крича:       — А теперь — «Бутылочка»!       Сладкая — аж тошно — парочка отлипает друг от друга. Наруто встречается взглядом с Саске. Учиха скалится. Он знает, что делать дальше. Он должен взять своё. Получить желаемое. Адреналин. Всё внимание голубых глаз. Порцию страстных колкостей и томной желчи. И он получит.

こい の よかん / 恋の予感

      С первых же секунд Саске понимает, что едва ли не подписал себе смертный приговор: его нещадно коробит при виде целующихся Ино и Сакуры, которые в перерывах сдавленно хихикают. Он закатывает глаза. Шикамару облегчённо вздыхает, когда бутылочка показывает на Темари. 

       — Иначе было бы проблематично, — комментирует он перед поцелуем, приобнимая любимую за шею.

       Тентен быстро чмокает Ли, а Саске замечает пылающего гневом Неджи, который, отказавшись играть, потягивает пиво на диване. Хинате выпадает Киба. Он берёт всё в свои руки и с удовольствием целует Хьюгу дольше положенного. Учиха ухмыляется, глядя на пунцового от гнева Неджи. Инузука чмокает Шино в губы, а после отплёвывается и смеётся от неловкости происходящего. Саске кривится. Это неправильно.       — Это ужасно, — равнодушно произносит он, смотря на Наруто.       — Зато весело, — глупо смеясь, парирует Сакура.

       — В этом нет ничего весёлого, — продолжает Учиха, не удостоив её и взгляда.       Одноклассники хихикают, а Наруто довольно скалится:       — Это не «ужасно». — В ответ Саске демонстративно закатывает глаза, впрочем чувствуя удовлетворение. — Главное, чтобы нравилось. Остальное — неважно. — Несколько человек в кругу согласно вздыхают, а Учиха вскипает всё сильнее.       — И как это вообще понимать? — непримиримо бросает он, впиваясь взглядом в оскал белоснежных зубов.       — Вырастешь — поймёшь, Саске-чан, — смеётся Наруто. Учиха не слышит ничего, кроме хриплого голоса, а потом пропускает мимо ушей несколько коротких смешков извне. Сейчас в его мире лишь это уродское улыбчивое лицо да ярко-голубые проницательные глаза, которые смотрят с едва заметной ухмылкой. — Любовь выше разума. Её не нужно понимать. И когда ты влюбишься, то…       — Ты что, идиот? — выбрав из арсенала самую уничижительную интонацию, перебивает он и ухмыляется. Правда же на его стороне. А придурок — просто недалёкий кретин в юбке с цепями. — Перечитал гейских историй про единорогов и любовь и в горе и в радости? Это неправильно!

       — «Неправильно»? — Наруто улыбается. Смеётся как-то нежно. Так, что Саске становится не по себе. Так, что перехватывает дыхание. Узумаки игриво покручивает цепи на юбке, жадно, но терпеливо прожигая Учиху взглядом. — Любовь есть любовь. И тут ничего не попишешь.       — Идиот.

       — А ты доморощенный папин эксперт. И кому из нас хуже?       Саске сжимает и разжимает руки. Отчего-то он не в силах подняться и поступить как раньше: ударить, да побольнее. Стереть эту улыбку с полосатого лица. Увидеть ответную ярость. Учиха знает, что прав. Но почему же чувствует себя беспросветным идиотом? Наруто смотрит прямо, честно, ничего не скрывает. Саске знает: тот сказал ровно то, что думает.       — Воу-воу, — отзывается Киба, возвращаясь в круг с новой порцией алкоголя. — Какая любовь? Мы просто поцеловались. Игра такая.       Саске в ответ лишь фыркает, повторно закатывая глаза. Жить в толпе легкомысленных придурков, считающих, что знают всё на свете, достало до тошноты.       — Кризис сексуальной идентификации чую здесь я. И конфликт. Но не только межличностный, но и внут… — Но изречь свою мысль полностью Шино не успевает.       — Крутите дальше! — взрывается Учиха, стараясь успокоиться. Выглядеть непринуждённо.       — Проблематично, — устало выдыхает Шикамару.       Саске не сбежит. Не проиграет. Не покажет слабости. Жизненно необходимо вывести ублюдка на эмоции… Но как?..

こい の よかん / 恋の予感

      Сакуре выпадает Наруто, и они, тошнотворно улыбнувшись, целуют друг друга. Узумаки зажмуривается, его ресницы трепещут. Саске мутит. Он жадно глотает алкоголь из стакана, не отрывая взгляда. Но секундой позже глаза неудачника открываются. Наруто смотрит прямо на Учиху. Прямо в душу. Поцелуй длится чуть дольше обычного, но это, похоже, никого не волнует. Узумаки ухмыляется и, разорвав поцелуй, усаживается обратно, даже не глядя на Сакуру. Вот оно. Внимание. Наруто жадно, с хищным интересом смотрит на Саске, облизывая губы и расправляя юбку. Учиха гулко сглатывает, ощущая напряжение, свернувшееся тугим узлом внизу живота. Ударить. Задеть. Стереть и хищный взгляд, и весь арсенал усмешек.       — Может, уже в «Правду или действие»? — скучающе лепечет Тентен.       Прекрасно.       Очередь Саске ещё не дошла, а значит, и целовать никого не придётся.       — Я с вами. — Неджи почти швыряет пивную бутылку на журнальный столик и присаживается рядом.       — А давайте! — с энтузиазмом подхватывает Наруто, и остальные довольно вторят ему.       — Что за?.. — неугомонно цедит Учиха. Уж на это он не подписывался.       — Давай же, Саске! — скулят Ино с Сакурой. — Мы же пришли повеселиться! — Тот скептично вскидывает брови, но остаётся сидеть.       Не дождавшись ответа, Наруто вертит бутылку, а Учиха с деланным равнодушием наблюдает за ней. Она крутится долго. Мучительно долго, почти гипнотизирует. Стоит ей остановиться — Саске невидяще глядит на застывшее горлышко и застывает сам. Он чувствует, как кончики пальцев холодеют. Девчонки смеются. Парни улюлюкают.       Блядство. Какое же ёбаное гадство.       — Правда или действие, Саске-чан? — Наруто поднимается на ноги, с вызовом глядя сверху вниз.       Этот лисий, хитрый, совершенно невозможный прищур действует на нервы. Смешок выбивает из колеи.       Нет. Нельзя просто уйти. Нельзя сдаваться.       Предчувствуя надвигающийся шторм, все вокруг затихают.       — Ладно, — злобно смеётся Учиха, поднимаясь на ноги следом. Невыносимо наблюдать за этой ликующей ухмылкой. — Давай сыграем. Действие. — И смотрит с вызовом, нагло, но в голубых глазах ни намёка на ответные эмоции. Лишь спокойствие и… что-то едва уловимое. Нежность?       Ебанутый иностранец.       Какое-то время Наруто молчит, внимательно изучая лицо собеседника, а после почти просит:       — Поцелуй меня.       Саске не может сдержать ошалевшего смешка. С плохо скрываемым подозрением он осматривает ребят, но все старательно отводят взгляды. Узумаки теребит цепи на юбке, не теряя при этом ни грамма уверенности в позе и жестах. Его взгляд полон решимости.       Ненормальный. Неадекватный. Ебанутый отморозок.       — А может, мне ещё прям здесь тебе и отсосать? — с ненавистью выплёвывает Учиха и поджимает губы. Наруто улыбается. Спокойно и мягко.       — Да нет-нет, — торопливо поясняет он. — Сосать не надо. — Шумно вдохнув, делает шаг в круг, навстречу Саске, и повторно выдыхает: — Ты просто поцелуй. — Учихе чудится, что в лазури он видит надежду. Волнение. Интерес. Но всё это быстро пропадает, как рассеявшийся мираж. Узумаки игриво облизывает губы, а его взгляд снова блестит азартом. — А что, какие-то проблемы?       — Да нет, никаких проблем. — Саске сам не замечает, как делает шаг назад. Он начинает нервно выхаживать вдоль одноклассников, продолжая смотреть лишь на ебанутого идиота. — Просто не хочу твою трансгендерность подхватить.

       — А она по слюне и не передаётся! — Наруто почти выходит из круга. — Да и при чём тут это? Что за каша вообще у тебя в голове?! — Он приближается к Саске. Между ними — сантиметры. Личное пространство Учихи нарушено. Уже давно. В день перевода ебанутого иностранца в их класс.       — Придурок, ты это щас серьёзно? — шипит Саске прямо в лицо, отступая.       — Да чего ты боишься? Я не понимаю! — взрывается Наруто, резво делая шаг вперёд. — Ты думаешь, типа если меня поцелуешь, то у тебя яйца с членом отвалятся и сиськи вырастут? — Он смеётся, играя бровями и покачиваясь из стороны в сторону.       Саске опускает взгляд с голубых глаз на талию, затем — на чёрную юбку с едва взлетающими вслед за движениями хозяина складками.       — Проблематично, — выдыхает Шикамару и, получив оплеуху от Темари, недовольно цокает.       — Я ничего не боюсь, понял?! Тем более таких неадекватных пидорасов, как ты, — не скрывая всей ненависти, полушёпотом отвечает Учиха.

       — Тогда вперёд, — произносит Наруто почти в самые губы.

       — Пошёл на хуй! — громче обычного бросает Саске и, развернувшись, направляется к выходу.       — Ну и ссыкло же ты, ублюдочный У-чи-ха! — злобно плюётся Наруто.       Скотина Узумаки. Какой же урод!       Саске кажется, что его лихорадит и трясёт. Он лишь на секунду застывает в дверном проёме и через мгновение бросается назад, прямиком к Узумаки. Хочется ударить. Доказать, что не слабак и не ссыкло. Но тело двигается само по себе: он, схватив Наруто, впивается в его пухлые губы смазанным поцелуем. Выходит резко, грубо, рвано. Зубы стучат о зубы, но оба даже не думают останавливаться — продолжают мучительную пытку. Руки дрожат, оглаживая смуглые скулы и линию челюсти. Саске кусается, размашисто лижет, сминает губы, а Наруто отвечает, быстро, упоительно скользит языком по ровным зубам, всасывает чужой в собственный рот.       То, что надо. Просто охуенно.       Саске зарывается дрожащими от злости пальцами в жёсткую солому волос.       Да. Именно так.       Доказать, что не ссыкло, что может ответить. Этого он и хотел, пока смотрел на то, как нежные руки Харуно гладят по голове лепечущего о своём ублюдка. Учиха с силой оттягивает пряди, сжимая у корней. Наруто шипит и, не разрывая поцелуя, привлекает Саске за талию к себе. Ближе. Ещё. Скользит руками по футболке, затем — за спину, вверх, до лопаток, сжимает напряжённые мышцы, массирует и возвращается к талии. Нервно забирается ладонями под одежду и оглаживает большими пальцами пресс. Хорошо. Прикосновения обжигают, но как же прекрасно.       Урод. Ублюдок. Мразь.       Но так хорошо. Саске не может насытиться, не может оторваться. Он проваливается в пустоту. Разум — сплошная вата, мысли разбегаются, оставив после себя блаженный штиль. Учиха не чувствует рук, которые продолжают беспокойно, напористо, страстно массировать блондинистую голову; не чувствует едва заметно подрагивающих ног, и лишь в объятиях кретина он способен держаться на плаву. Оба продолжают кусаться, сталкиваться зубами, будто соревнуются, кто из них сможет сцеловать все мысли и эмоции другого. Забрать, сожрать с потрохами и навсегда оставить внутри.       Оторвавшись от колючего затылка, Саске сжимает чужое плечо правой рукой. Чёрная сетка ощущается так нежно под дрожащими пальцами. Ниже, ещё, по мягким волнам кофты доходит до кромки блядской юбки. Цепи в руках ударяются друг о друга — он яростно дёргает их на себя, притягивая подонка. Потому что мало. Потому что недостаточно. Наруто послушно поддаётся, прижавшись к бедру. Саске чувствует его стояк. От этой власти, от чужой покорности, от ощущения чужого возбуждения даже через плотную джинсу его ведёт. Бьёт электрическим разрядом, бросает в жар. Ему кажется, что ноги подкашиваются ещё сильнее. Ему кажется, будто не только голова, но и всё тело набито ватой. Поцелуй выходит горьким от количества выпитого саке, поделённого на двоих, но настолько сладким. Так легко, невесомо и пиздецки приятно.       Охуенно.       Как сквозь толщу воды Саске слышит, как кто-то прокашливается, тем самым буквально отрезвляя. Он будто выныривает со дна — и его сразу же настигает холодный противный ветер. Жгучий стыд растекается по венам, сменяя возбуждение и удовольствие мерзкой досадой и паническим ступором. До ледяного пота по спине и нервной дрожи. Учиха застывает, недоверчиво открывая глаза. Недоверие переходит в ужас, когда он встречается с таким же затуманенным взглядом напротив.       Нет. Нет. Исключено.       Безумие. Дурацкая ошибка.       Он. Поцеловал. Парня.       Не может быть. Гадость.       Саске резко одёргивает руки, но застывает статуей в сантиметрах от Наруто. Они оба загнанно дышат и шумно сглатывают. Голубые глаза следят за любым жестом Учихи, любой эмоцией, проскальзывающей во взгляде, и тот ощущает себя как под микроскопом. Полностью раздетым, уязвлённым, униженным.       Он грубо толкает Наруто в круг и, на ватных ногах развернувшись в сторону коридора, бросает напоследок полное ненависти:       — Не подходи ко мне, пидор! — И вылетает из гостиной.       Каждый шаг ощущается таким тяжёлым, будто тело налито свинцом, будто что-то тянет назад, но он может лишь впопыхах лететь до входной двери в надежде, что выглядит подобающе. Поправляет вставший член, проклиная реакцию тела. Ужасная реакция. Тело врёт. Было отвратительно. Ни капли приятного.       Мерзко.       Дрожащими руками отыскивает собственную куртку на вешалке среди кучи других. Швыряет оранжевый бомбер на пол и яростно отпихивает его ногой. Быстрее. Быстрее. Подальше отсюда. Домой.

こい の よかん / 恋の予感

      Ночью Саске долго не может уснуть, беспокойно ворочаясь с бока на бок. Мысли и яркие образы крутятся в голове, сменяя друг друга и не давая успокоиться и спокойно вздохнуть. Он анализирует вечер, свои действия и фразы в надежде найти покой, удостовериться, что произошедшее — это лишь попытка не проиграть, обойти заносчивого ублюдка, не более. Размышляет о том, как стоило ответить, чтобы сбить с толку, смутить, выбесить идиота. Учиха старается не вспоминать поцелуй, просьбу с почти-мольбой-в-голосе, чужие тяжёлые вздохи и затуманенный желанием и удовольствием взгляд голубых глаз. Убеждает себя, что собственный пылал ненавистью и превосходством. Убеждает себя, что победил. Довольствуясь придуманными объяснениями, Саске, измученный и уставший, проваливается в сон.       Ему снятся загорелые бёдра в юбке и крепкие плечи в цепях. Ласковая улыбка, дерзкий взгляд — глаза в глаза. Складный торс, тёплый и шелковистый под кончиками пальцев. Прижимаясь близко-близко, бедром Саске чувствует чужую упругую плоть. Обхватывая стояк руками, он понимает, как правильно и приятно тот ощущается в его ладони. Его держат за плечи, жмутся теснее, ластятся, зацеловывают щёки, шею и сладко впиваются в губы. Зарывшись в волосы, легко, но напористо массируют кожу, томно вздыхают, в удовольствии прикрывая глаза и жадно облизываясь. Шепчут на ухо что-то почти неразборчивое. Чужая рука обхватывает стоящий колом член — и с губ срывается стон облегчения.       — Да, вот так… Пожалуйста… Как хорошо…       Чертовски приятно. Ладонь Саске движется сама по себе, словно зная всё наизусть: ускоряется и сжимает всё сильнее, всё настойчивее чужое возбуждение. Легко и свободно. Всё ощущается так правильно, а потому левой рукой крепче сжимает смуглую ягодицу, ощущая, как хлопковый тёмный подол вторит его движениям. Цепи звенят в нетерпении, вздохи — всё чаще, стоны — всё громче.       Силуэт опускается на колени между ног Саске, пристально глядя в глаза. Снова этот блядский притягательный прищур. Наслаждаясь процессом, тот продолжает: неспешно расстёгивая пуговицу, а затем — ширинку. Смуглые руки тянут штаны вниз, до лодыжек, вместе с трусами.

       — Ты даже здесь красивый…       Учиха лихорадит от смущения вперемешку с наслаждением. Он снова ощущает, какими ватными становятся ноги, когда пухлые губы касаются влажной головки.       — И вкусный. — Довольный вздох, а следом — мокрое тепло, затягивающее в пучину безумия.       Чужие слова эхом отзываются внутри, скачут в грудной клетке, сменяясь один за другим, и не спешат затихать. Жгучее удовольствие разливается по венам, ускоряя пульс, заставляя сердце стучать сильнее и сильнее. Видение чувственно лижет ствол, шумно вздыхает, а после втягивает головку обратно в плен развратного рта. Прикрывая глаза в наслаждении, упоительно сосёт, помогая рукой, а затем ускоряется, вырисовывая языком на члене неизвестные Саске кандзи.       Боже, неужели это всегда так хорошо?       Он не в силах оторвать взгляд. Он желает, чтобы это никогда не заканчивалось. Смуглый силуэт массирует яички, продолжая посасывать головку и — господи — блядски постанывать. Наслаждение, бегущее по венам, стекает вниз, к животу, собираясь в тугой узел. Голубые глаза смотрят внимательно, изучающе, словно улавливая малейшую деталь, молниеносно реагируя, лишь бы доставить Саске максимум удовольствия. Эйфория охватывает всё его тело, сконцентрировавшись внизу живота. Остро. Ярко. Безумно приятно. До зажмуренного поплывшего взгляда. До поджатых пальцев ног.

       — Давай, Саске… Кончи… — шепчет тот. — Кончи для меня.       — Да…       — Кончи мне на лицо. — Его голос хрипит — голос Саске не лучше.       Учиха уже не сдерживается: громко стонет, а после тяжело и неровно дышит, глотая ртом воздух. Рука движется на члене ритмично и до безумия сладко, обещая скорую разрядку. Силуэт снова посасывает головку, стонет ему в унисон, посылая вибрацию по члену. Саске кажется, что ещё чуть-чуть — и он сойдёт с ума от эйфории. Ещё немного… Совсем бы…

       — Наруто!       Учиха едва не подскакивает на постели от полученного удовольствия. Осознание того, что сейчас он звал идиота, чтобы продолжить, растянуть наслаждение и нагнать ушедшие образы, бьёт по мозгам звонкой пощёчиной. Моментом позже до Саске доходит и другое: в трусах слишком влажно. В ужасе откинув одеяло, он видит тёмное пятно на белье. Его снова бросает в пот. С затылка и вниз — вдоль позвоночника — бегут противные ледяные мурашки; он зависает, застигнутый врасплох реакцией собственного тела.       Видение. Просто случайность.       Это точно был не Наруто… Этого не может быть. Это…       — Полный пиздец, — звучит уж слишком обречённо.

こい の よかん / 恋の予感

      Остаток ночи и целый день Саске бродит по дому сам не свой. 

       А в понедельник, к его великому счастью — или сожалению? — Наруто не приходит в школу.