absence

Ты открываешь глаза, и первое из чувств, что приходит к тебе — боль. Ты опускаешь взгляд и видишь собственные руки, истерзанные ранами. Ногти сломаны, костяшки разбиты в кровь, ладони изодраны. Больно. Вокруг — полумрак, но ты постепенно привыкаешь. За спиной оказывается разбитая капсула неизвестного предназначения, судя по всему, именно оттуда ты пытался выбраться. Успешно. Хоть и ценой пролитой крови. Но — лучше, чем быть мертвым. В капсуле рядом — неподвижное тело, которому не повезло иметь ту же волю к жизни, что у тебя. Ты понятия не имеешь, где ты. Кто ты. Зачем ты. Но ты хочешь жить. И поэтому — идешь вперед. Ты выбираешься с корабля, полного иллитидов и демонов. Тебе плевать на всех, кто оказывается рядом — ты не обращаешь внимания на полуэльфийку, что пытается выбраться из капсулы, подобной той, что чуть не стала твоей собственной могилой, местоположение помогшей тебе гитьянки, что ты теряешь после падения корабля, совершенно не волнует тебя, ты игнорируешь излишне бледного эльфа, что, кажется, попал в западню. Ты хочешь жить. И избавиться от личинки в голове — остальное не сильно тебя заботит. Ты находишь Рощу, где друид обещает тебе излечение, а затем — совершает попытку убить тебя. И твое безразличие уступает место ярости. Взмах меча, один, другой, следующий — ты не видишь, кого поражают твои клинки, но это и не имеет значения. Ничто не имеет значения, пока эта ярость клокочет внутри тебя. Они пытались забрать единственное, что у тебя осталось. Твою жизнь. В Роще начинается хаос, друиды, кажется, видят в этом повод напасть на тифлингов, что лишь ищут укрытия рядом с ними. Ты думаешь: все они одинаковые. Никто из них не собирался помогать чужакам. В этот вечер в Роще не остается живых. Ты добиваешь оставшихся друидов, чтобы весть о произошедшем не вышла за ее пределы, и остаешься на ночь прямо там, среди мертвецов и рек крови, пролитой твоей рукой. Этой ночью твоя жизнь наполняется новым чувством. Ты жаждешь уничтожать. Ты покидаешь Рощу на следующее утро, и устремляешься вперед. Тебе все еще нужен лекарь. И — желательно — парочка засранцев, которых можно будет безнаказанно убить. В лагере гоблинов ты узнаешь о власти, которой обладаешь. Каждый из них склоняется перед тобой. Каждый из них умоляет тебя благословить их. Верный! Верный! Верный! Ты встречаешь воительницу-дроу и узнаешь, что дело в личинке, которую запустили в твою голову. И, что ж, тебе больше не нужен лекарь. Зачем избавляться от того, что дарует тебе преимущество? Культ принимает тебя. Оказывается, дроу планировала напасть на Рощу друидов. Оказывается, ты сделал всю работу за нее. Оказывается, теперь ты их герой. И Абсолют будет гордиться тобой. Этой ночью тебе поклоняются. В тебе нуждаются. Тебя любят. Власть. Тебе нужна власть. Минтара рассказывает тебе про Лунные башни. И следующим утром ты отправляешься туда. Один. У вас с ней схожие цели. А потому — лучше быть далеко друг от друга. Не стоит заводить привязанностей, ведь избавляться от них потом станет чуть тяжелее. Ты не собираешься обременять себя. Ты попадаешь в Лунные башни, и что-то в тебе кричит о том, что ты уже был здесь. Что ты связан с этим местом. Что оно ответственно за твою амнезию. Тебе знакомы эти стены. И этот шепот за ними. Мясо. Ты остаешься там совсем ненадолго — пока тебя принимают за своего. В эту ночь ты не можешь уснуть, и в груди разрастается незнакомая до этого пустота. Все это время ты шел вперед, движимый стремлением. К жизни, к разрушению, к власти. Тянуться к ним — так естественно для тебя. И ты задумываешься: может, прошлый ты мог позволить себе не сражаться за все это. Может, оно было его по праву рождения. А затем — чей-то подлый кинжал отнял у него все? Что если… Этой ночью в твоей жизни появляется еще одна цель — знать, что было до. Ты просыпаешься, вынужденный жить следующий день. Дроу остается в темнице, тебе плевать, ты все еще не собираешься привязывать себя к кому-либо. А еще: ты знаешь — она не поможет тебе найти ответы. Ты двигаешься вперед, шаг за шагом. Достигаешь самого сердца Абсолют — культ поклоняется не божеству, но Старшему мозгу, и его гремящий голос просит тебя об освобождении, обвиняя тех, кто заключил его в эту тюрьму. Личинка в твоем расколотом разуме беспокойно шевелится, будто хочет сбежать. Абсолют надеется на тебя. Ты убиваешь генерала, что хранит под сердцем камень. Узнаешь об оставшихся двух союзниках. Ты держишь блестящий даже в полумраке подземелья камень в руках, стаскиваешь броню с мертвого тела генерала, чтобы надеть на себя, и чувствуешь, что устал. Ты не должен был быть здесь. Ты знаешь — это не было твоей судьбой — продираться через кровь и гноящуюся плоть к вершине. Твое имя должно было греметь во всех мирах, но никто здесь не знает его. Даже ты сам. Это неправильно. Несправедливо. Ты хочешь вернуть то, что у тебя отняли. Свое имя, свое место, свой дом. Был ли у тебя когда-то дом? Следующий пункт назначения — Врата Балдура. Ты вступаешь в них, все такой же одинокий и безвестный, и чувствуешь на себе десятки взглядов. Жителям плевать, беженцам тоже, нет, это не людские взгляды, на тебя смотрит стальная стража, расставленная на широких улицах города. Ты приближаешься к Змеиной скале, и тебя там уже ждут. Стража расступается перед тобой. Сегодня ты — персона грата. Ты чувствуешь… Предвкушение. Есть в этом что-то знакомое. Что-то родное. Кажется, именно так и встречали прошлого тебя. — Лорд Энвер Горташ ожидает вас, — слышишь ты, и твой разум прорезает боль. Все вокруг дрожит. Абсолют беснуется, и твое сознание — вместе с ней. А дальше — темнота. *** Ты открываешь глаза, и первое из чувств, что приходит к тебе — боль. Ты опускаешь взгляд и видишь собственные руки. На них — цепи, что сдерживают твои движения. Запястья сжаты слишком крепко, явно останутся следы. Больно. Вокруг — полумрак, но ты постепенно привыкаешь. Ты видишь роскошные покои, слышишь, как от ветра шуршат страницы фолиантов, покрывающих широкий дубовый стол, чувствуешь шелк простыней под своими плечами. Твои доспехи мертвым грузом свалены на кресло у стены. В центре всего этого — человек. Он сидит на стуле, придвинутом к твоей кровати, но не слишком близко. Кажется, он спит. Ты понятия не имеешь, где ты. Кто этот человек. И почему в груди скребется тоска. Тебе совершенно не нравится это все. Ты устал. И ты хочешь знать. Ты дергаешься вперед, и цепи на твоих руках гремят. Мужчина перед тобой открывает глаза — Ты очнулся, — хриплым ото сна голосом произносит он. И больше ничего. Лишь смотрит на тебя, будто ища знакомые черты. — Да, — ты снова дергаешь руками. — И я требую объяснений. Кто ты такой? Мужчина передергивает плечами. Он кажется разочарованным. — Так ты и правда ничего не помнишь. Энвер Горташ, эрцгерцог Врат Балдура. К твоим услугам. — он кивает головой, привычный к мнимой вежливости. Все это — формальности, он явно что-то недоговаривает. — Ты потерял сознание во время землетрясения, поэтому я попросил стражу доставить тебя в мои покои. Тебе дóлжно быть благодарным за такую честь. Тоска. Она скребет грудную клетку, пытаясь выбраться наружу. Тебе больно, и виноваты в этом не цепи. Хотя — и они тоже. Желание коснуться его — въевшееся под кожу, почти что мышечная память. Ты знаешь — для тебя сжимать его ладонь в своей почти так же естественно, как держать в руке кинжал. — Почему я?.. — ты поднимаешь скованные запястья. Горташ устало выдыхает. — Чтобы ты не убил меня, очевидно. Учитывая амнезию, твоя реакция могла быть непредсказуемой. И я не дурак, чтобы испытывать ее на себе. Ты чувствуешь замешательство. — Я и не думал тебя убивать, — произносишь ты, принимая более удобное положение, которое позволило бы тебе лучше его рассмотреть. С удивлением — даже для самого себя — ты понимаешь, что это искренние слова. Когда ты проснулся, в голове была тишина. Ни бешеного стремления выжить, ни жажды крови, ни желания показать свою власть. Ничего из этого. Осталось только одно чувство: тоска. Тебе нужно было знать, кто он — на самом деле. И почему он делал это с тобой. — Славно, — произносит Горташ и поднимается со стула, морщась — спать в сидячем положении явно было не так удобно. И все же — он уступил тебе свою постель. — Только давай без глупостей, — говорит он повелительным тоном, пересаживаясь на край кровати. Ближе к тебе. Ты не сразу замечаешь, что на твоем лице появляется глупая улыбка. Кажется, он не раз просил тебя «без глупостей». — А теперь — я расскажу тебе все, что ты упустил, отправившись в свое… Путешествие, — и Горташ говорит. Говорит, говорит, говорит. На усталом лице мелькают эмоции: радость, когда он вспоминает о вашем общем плане и спуске в сам Ад, злоба — для Орин, что пришла к нему однажды, решив заменить тебя, боль — в последнем: — Я и не надеялся, что ты вернешься. Ты касаешься его ладони — единственное, что позволяют сделать скованные цепями руки. — Но я — здесь. Энвер смотрит с удивлением на ваши ладони, но не убирает своей, позволяя тебе касаться его. — Я рад, что ты здесь, — на грани слышимости произносит он. И тут же поднимает на тебя решительный взгляд. — Теперь мы вернем все на свои места. А затем — станем править вместе. Ты понимаешь: Энвер Горташ будет готов разделить с тобой все. Власть. Силу. Жизнь. А ты — вопреки всему здравому смыслу — позволишь ему сделать это.