Пойдём туда, где упали звёзды

      Каждый раз, когда он видел в уголках его губ уже спекшуюся кровь, его сердце болезненно сжималось, пусть он и старался «держать лицо». Он не выносил, когда Кэйл начинал свою речь о бездельничной жизни без забот, и при этом жертвовал собой из раза в раз. Каждый раз он хотел взять его за руку и увести куда подальше, лишь бы он перестал себя мучить, перестал кашлять кровью, говоря, что он в порядке, улыбаться через силу. Альберу это злило, он хотел защитить своего названного братца от всего, что ему угрожало, но во время войны, когда его неугомонный брат, не знающий о слове «отдых» и о его значении, снова оказывался в центре событий, из раза в раз давая бой куда более сильным противникам. Эти его древние силы, которые он использовал постоянно, которые разрушали его, он их ненавидел, проклинал, хотел, чтобы их никогда не было. Он все равно был бы дорог, даже без своих сил, он дорог им таким каким он есть, слабым, нуждающимся в защите и поддержке. Ему не нужно лезть вперёд и пытаться все сделать самому, неужели ему это не понять?       Альберу поставил точку на бумаге, которую подписывал, устало вздыхая. Целый день он провел за бумажной волокитой и был готов уснуть прямо на столе, но оставалось ещё немного, всего пара десятков. По сравнению с тем, что он уже подписал, это было пустяком и плевым делом. Кроссман уронил голову на сложенные на столе руки. Он чувствовал усталость, жуткую усталость, которую казалось ничем нельзя было развеять. Тёмный эльф почувствовал прикосновение к своим волосам, ласковое, но он сразу понял, что это было притворно ласковое прикосновение. Альберу поднял голову, столкнувшись взглядом с кофейными глазами. Они смотрели внимательно, в душу, изучая состояние. Кэйл был в своей форме, которая была ему чертовски к лицу, хотя ему шло абсолютно все. С таким лицом, которое кронпринц считал действительно красивым и прекрасным, он мог носить какой угодно наряд, даже самый простой и все равно бы выглядел богато и прекрасно. Порой складывалось ощущение, что это Кэйл украшение к одежде, а не наоборот.       Кэйл мягко улыбнулся, от этой улыбки по спине Альберу почему-то пробежали мурашки. Он нахмурился, на что Хенитьюз вздохнул, присаживаясь на диван, который уже давно облюбовал. Кэйл закинул ногу на ногу, что совсем не было естественно для аристократа, но было чем-то, что отличало его от других. Альберу подавил вздох, который высказал бы его мысли лучше любых слов. Младший из братьев зевнул, прикрыв рот рукой, либо показывая свою скуку, либо желание спать.       Альберу поднялся, быстрыми шагами преодолевая расстояние между столом и диваном. Он остановился перед Кэйлом, поймав его вопросительный взгляд и приподнятые брови. Без слов кронпринц взял его за руку, рывком подняв на ноги, Кэйл не успел ещё придумать возмущение, а звук «э» застыл в горле, когда его губ коснулись чьи-то другие. Альберу отстранился так же быстро, как и приблизился, но чужое запястье не отпустил. Он пошел на выход, потащив названного брата за дверь. — Идём. — Вот так значит? Чуть что и за дверь? — голос Кэйла звучал наигранно-обиженным, но Альберу постарался не поддаваться этому актеру. — Идём, — более настойчиво повторил кронпринц, вытаскивая Кэйла в коридор.       Альберу сжимал чужое запястье сильно, но не так, чтобы доставить Кэйлу дискомфорт или, упаси боже, боль. Если бы такое случилось, то через минуту он был бы либо сожжён, либо расчленен, либо… ещё одно «либо» Альберу не придумал, да и не очень-то хотелось думать о таком. Два парня шли по темному коридору, который освещали только едва горящие лампы, работающие на магии. Тишину, которая стояла, разрезали только шаги. Кэйл не пытался вырваться, наоборот шёл с намерением узнать, куда его приведут и что ему за это дадут. Почему-то вариант с «отберут» он не рассматривал. Наверное, привык получать, а не отдавать, учитывая его похождения по двум континентам.       Альберу хмурился, что не было видно Кэйлу, но он кажется чувствовал тяжёлую тишину, повисшую в воздухе. Хенитьюз прикусил губу, но ничего не сказал, оставив на самотёк, если что он скажет, что кронпринц сам погиб в частной схватке с каким-то существом.       Альберу остановился у конюшни, отпустив запястье Кэйла, конюх, почему-то бывший ещё там склонился в почтительном поклоне, на что Кроссман лишь кивнул. — Двух лошадей, и побыстрее, — Кэйл отошёл к стене, до того, как он это произнес и оперся на нее, смотря на брата.       Он не понимал, что тот задумал и что ему нужно, нет, понимал, но всячески отрицал свои догадки, отталкивая их куда подальше. Когда лошади были готовы, Альберу сел в седло, жестом пригласив Кэйла сделать тоже самое. Тот, на удивление, даже не фыркнул. Он выглядел обманчиво спокойным и послушным, вызывая у Альберу противоречивые эмоции. — Следуй за мной.       Кэйл снова ничего не ответил и взял поводья в руки, легонько пришпорив коня. Альберу повел лошадь рысцой, что повторил Хенитьюз, стараясь не отставать. Они поровнялись и снова ехали в тишине. Альберу смотрел перед собой, а Кэйл на него. Хенитьюз открыл рот, но кронпринц его опередил. — Хочу тебе кое-что показать.

***

      Путь был не долгим и парни вскоре оказались сидящими на берегу озера под большим деревом. Кэйл посмотрел на звёзды, некоторые из которых падали, оставляя красивый исчезающий свет за собой. Хенитьюз посмотрел на Альберу, ожидая объяснений. — Хотел тебе показать это место, — тихо и немного смущенно пояснил Альберу, стараясь не смотреть ему в глаза. — Здесь красиво, — пожав плечами, не в попад ответил Кэйл, откидываясь на ствол, продолжая смотреть на падающие звёзды. Он слышал, что можно загадать желание, но все его желания сводились к одному — благополучие семьи. Пусть разношёрстной и не связанной общей кровью, но родной. Настоящей семьёй. — Спасибо, что показал, — Кэйл улыбнулся, без этого коварного смысла, в этой улыбки была невинность и чистая благодарность, от которой Альберу снова стал смущаться, пусть это было и не заметно, он издал фальшивый кашель, — но зачем поцеловал? — У тебя крошки на губах были, — наверное это была самая глупая отмазка, какую только можно было придумать, но Кэйлу это даже понравилось, раз он тихо рассмеялся.       Он повернулся, приблизившись, замерев в паре сантиметров от лица кронпринца, он ткнул его пальцем в щеку. — Не красней ты так, выше величество, — он снова улыбнулся.