a few minutes

***

      — Хэ-эй, зелёнка, почему ты в последнее время не звонишь? Давно не видел меня-красавчика? Если не будет настроения — мой номерок у тебя есть! Вечность, разочарование, бессмертие, бесполезность. С окровавленных губ оглушительно срываются алые грозди горящей кислой ягоды.       — Ллойд, привет. Это я, Коул. Ты стал меньше звонить мне, всё в порядке? После смерти ничего не существует, бескрайняя пустота поглощает в себе всё живое. Ей нет конца ровным счётом, как и великому и невозможному. Грудь сдавливает натиск сильной неконтролируемой боли. Слабый вскрик разрезает острым лезвием тьму.       — Приветик, малыш! Как ты поживаешь? Мы с Джеем пытались до тебя дозвониться, ты не поднимал трубку. Знай, мы всегда придём на помощь, если ты окажешься в беде! Важна действительная реалия, суть её нахождения в центре вселенной. С познанием её приходит и сокрытая в ценных недрах вековая мудрость. На промерзшие от нещадного мороза, посиневшие пальцы опускаются ажурные снежинки — маленькие крупицы в море осевших собратьев.       — Здравствуй, Ллойд. Я отследил твой маячок. Двое суток ты находишься без движения. Я выслал тебе дрона, но он не смог тебя отыскать. Передай свои координаты по коммуникатору. Вечность «обитает» одна. Её нельзя встретить в обыкновенной людской жизни. Вечность это непостижимое обыкновенным смертным обитель бесконечно пустой эвтюмии. Слипшиеся, покрытые тонкой коркой инея, ресницы последний раз слабо дрогнули. Тело заскрипело подо льдом, застонало от ноющей боли и застыло каменным изваянием. Снег укрыл и спрятал почти что мёртвое тело. Очередная попытка не увенчалась успехом.

***

[Пять часов спустя]

Отмороженные конечности не самое страшное, что случалось в жизни, поэтому натянув пару темных митенок на окоченевшие синеватые руки и бросив размытый взгляд на порядком холодные ноги, неохотно потянулся за одним костылем. Вторую брать не захотел. И так в поле зрения ребёнка попадаться травмированным не хотелось. А он явно его жалел. Умирать больно, страдать — неимоверно ужасно и отвратительно. Но такова цена тех драгоценных попыток, на которых поставлена жизнь когда-то великого зелёного ниндзя и прославленного сенсея. Ручка двери не сразу поддалась. Но стоило ей щёлкнуть, как мягкий свет из коридора на мгновение ослепил Ллойда и, зашипев, тот отшатнулся от проёма. Из дальнего поворота послышался взволнованный юношеский голос.       — Сенсей! Сенсей Ллойд, слава Первому Мастеру Кружицу, вы живы! — Тёмная макушка на секунду мелькнула перед глазами чёрным пятном. Мальчик доверчиво прижался к Ллойду, обхватывая в объятия. Арин вырос, возмужал, стал сильнее, обучился искусству ниндзя. Ллойд не мог не смотреть на него с гордостью и уважением. Лишь иногда в блеклых зелёных глазах мелькал страх и растерянность. Никто не видел и не замечал. Может быть оно и к лучшему.       — Арин. Что произошло? Почему ты такой взволнованный?       — Как же…! А, точно… Вы опять не помните, да?       — О чём я не помню? — Знал Ллойд прекрасно о чем говорил мальчик. Если расскажет действительно горькую правду — назад пути не будет. Только новая тропа, сопровождаемая одиночеством и жестокостью. Арин невольно нервно дёрнул плечами, отведя взгляд и замешкавшись. В потемневших шоколадных радужках читалось разочарование, грусть, обида. Страх. Боль.       — Вы опять пытались… Неважно.       — Арин, всё в порядке? Ты же знаешь, что можешь со мной о чём угодно поговорить. И прекрати звать меня «сенсей». «Ты мне, как сын.» — застревает тугим комком в горле.       — Нет-нет, всё хорошо! Просто я нашел ва-… тебя в лесу. Ты долго не двигался. А потом ты упал в обморок. Я смог сюда доставить на твоей машине и отогреть.       — Арин.       — Я помню-помню, я поступил опрометчиво и не подумал о последствиях! Но без машины я бы вряд ли смог доставить тебя домой. Ллойд качает головой, украдкой слабо улыбаясь. Совсем уже вырос мальчишка.       — Арин, хэй, спокойнее. Я не злюсь, но впредь будь аккуратнее и выбирай… Иные варианты, менее опасные, если вдруг захочешь опять спасти меня. Кхм, или кого-то другого.       — Я понял. — хмыкает мальчишка, лучезарно улыбнувшись. В уголках глаз Арина застыли непрошенные слёзы и Ллойд, как бы сильно не скрывал Арин, замечает их. В зелёных глазах вспыхивает необузданное пламя горечи и гнева на себя. Вечность требует жертв.

***

      — Ллойд. Мы можем поговорить? Под рукой — шелестящие кипы бумаг, исписанные чернилами. Свитки, вырезки из статей, летописи, старинные рукописные источники прошлых лет и документация. От Ллойда осталось совсем немного живого и человеческого. Теряя каждый раз дорогого человека, он лишался важной частички собственной человечности. В душу закрадывалась горькая тьма, пожирающая изнутри. Две фотографии украшали край письменного стола. Коул Баккет оставил этот мир, оставив за собой великое наследие. Малышка Баккет поглотила в себе могущественную силу отца, став следующим претендентом на хранителя гео-силы. Джей ушел вслед за ним. Их с Нией сын едва ли ходил, но уже умел удивлять народ. Из ручек малыша выскакивали шаловливые искры, чем немало радовали семью. Жаль, что Уолкер этого никогда не увидит. Ллойд не навещал. Потому что знал чем всё закончится. Зависть, гнев, боль, обида. И всё же. Они ушли. И после них осталась пустота.       — Да, конечно. Присаживайся. — Арин послушно прикрыл дверь и пройдя к письменному столу, сел за стул. Мальчишка нервничал.       — Арин?       — Да, прости. А, эм, в общем я тут подумал… Твоё состояние, оно волнует меня.       — А что с ним не так?       — Ты знаешь о чем я. Почему бы тебе не обратится к команде? Кай, Зейн, Ния, Вайлдфаер, Сора, Евфрасия — они все помогут.       — Прости Арин, но нет. Я не собираюсь беспокоить их по… пустякам.       — Пустякам?! Это не пустяк! Я каждый раз нахожу тебя на грани жизни и смерти, ты ничего не помнишь и это называется пустяк?! — вскрикивает Арин и Ллойд грустно хмыкает. — Тогда и ты меня прости, Ллойд, но я звоню. С или без твоего согласия, я сделаю это. Я не хочу, чтобы ты мучился. Не хочу потерять тебя, как своих родителей…       — Арин!       — Нет, Ллойд! Об этом должны знать все! Арин гневно, слишком громко хлопает дверью. Конец разговора. Тяжёлый вздох срывается с губ и устало опираясь на руки, обессилено опускает голову. На пожелтевшие листы капают горячие слёзы, оставляя мокрые разводы. А единственный вопрос, криво начерченный кровью на одной из стен, загорится ярким алым пламенем. «Сколько ты поставишь на смерть?» Вечность.

***

Ллойд не соврет, если скажет, как сильно жаждет скорой смерти. Не соврет, если желает этого больше всего на свете и завидует тем, кто умирал. Демоны бездушны, хладнокровны к живым из плоти и крови. Они бессмертны, их невозможно убить. Ллойд не хотел быть ни демоном, ни зелёным ниндзя. Он хотел быть человеком, хотел не становится почтительным демоном, которого не волнуют ничего, кроме вечности и бессмертия. Который похож на собственного отца. Не хотел вершить чужими судьбами, подчинять себе всё существующее, как его отец. Он хотел ощутить любовь семьи. Хотел чувствовать себя ребёнком, хотел ощутить вкус сладковатых мятных конфет на языке, сказки на ночь от дяди и мамы. Ответственность, страдания, жестокость. Почему за это должен отвечать перед верховными, обыкновенными людьми? Ллойд больше не ощущал сладкого, горького, подгорелого, холодного. Не ощущал ни человеческого тепла, ни чувств, ни эмоций. Осталось только одно. Принятие потерь и адской агонии. Принятие очевидного.       — Что такое страдание? — тихо шепчет рогатое существо, наклоняя голову в бок и опустившись на один уровень с ребенком. Золотистые волосы куда более отросшие за пару лет, доставали до поясницы и приятно щекотали огрубевшую кожу. Богатое одеяние под стать властному богу и великому существу колыхал слабый ветер. Из-под широкополой шляпы, поблескивали слабым свечением темно-зелёные глаза. О’ни без интереса уставился на малышку с серебристыми волосами.       — Страдание? Я не знаю, в моей базе данных оно обозначается как боль… Звучит страшно.       — Хм. Стра-да-ни-е. Страдание. Страдать.       — Да, ты правильно произносишь. — хихикнула девочка, обхватывая миниатюрными кукольными пальчиками коготь существа. Ллойд дернулся, но послушно не сдвинулся с места. Неконтролируемые ледяные узоры от прикосновения ребенка окрасили светлую кожу.       — Что ты такое? Кто ты?       — Меня? Я не знаю, не помню. Не помню. Не помню. Не помню. Не помню. Не помню. Не помню. Не помню. Кто я? Откуда пришел? Зачем? Для чего?       — А меня…! Эй, подожди! — кричит девочка, стоя одна на поляне. Зашелестела золотистая трава, зашуршали листья. Девочка звала, кричала, но Ллойд не собирался услышать. Зажимая себе рот рукой чтобы невольно выдать своё укрытие, Ллойд съехал спиной по дереву и прижал к себе когтистую лапу. В глазах застыл чистый ужас, руки дрожали. Он терял себя-человека. Вот он, порог, который переступив одной ногой лишаешься прожитых драгоценных воспоминаний. И никто не в силах их вернуть. Смерть за смертью приближали его к концу невозврата. Оттуда не возвращаются. Не оборачиваясь, Ллойд спешно покидает территорию дома Зейна, оставляя за собой тонкий запах зелёного чая и засушенных листьев. Вечность не покинет этот мир. Она будет всегда существовать бок о бок с божествами.

***

Арин больше не встречает его в храме. В храме становится настолько пусто и холодно, что лишённый заботы со стороны ребёнка, Ллойд всё чаще и чаще вспыхивает в приступах гнева. Остатки разума он старается панически удержать. Воспоминания покинули его, тело деформировалось окончательно. Дальше только последняя ступень, требующая полной отдачи энергии вечности. Он морально истощен до потери сознания, но тело — нет. Замерзает изнутри, покрываясь стойким льдом, но на самом деле — тепло, как в летний день в Ниндзяго-Сити. Он видел множество смертей. Он видел, как Ния умирала на руках, захлебываясь в собственной крови, у, поверженного шоком, Кая. Как Зейн сокрушенно и парализовано падал в руки Пиксал. Они не узнают, как в тот момент смотрел Ллойд. Война за контроль власти, за трон; они требовали этих жертв. Восставшие серпентины под властью Оверлорда — черт бы их побрал — перебили почти половину народа. Да чтоб его там, он воевал бок о бок с отрядом «Восстания». Глупое название, ха. Восстание. Они не смогли победить. Ллойд знал, чем всё закончится правление змей и не хотел верить в неочевидное. Последняя человеческая частичка отчаянно кричала и выла, желая, чтобы хозяин пришёл к совести и смог вернуть ситуацию под контроль. Но Ллойд больше не человек. Он — демон, нечто возвышенное. И он не изменит ход событий, противостояв в одиночку кучке одержимых змей. В руке остался маленький красный цветок. Его лепестки приятно обжигали ладонь, а хризолитовый стебель блестел в полутьме. За спиной завывала метель. Порог храма занесло небольшой горкой снега.       — Прощай. — монотонно произносит Ллойд и опускает цветок на деревянный пол храма. В голосе сквозит вечная усталость. Закрыв за собой сёдзи и накинув тёмный капюшон, божество медленно и неспешно покидает внутренний двор когда-то оживленного тренировками храма. Высокий силуэт скрывается в бешеной снежной пурге. Вечность. Есть только она.

***

      — Вечность требует жертв. — громогласно рокочет демон, властно возвышаясь над невзрачным, на первый взгляд, человеком. Заостренные конец копья — наточенное, блестящее лезвие — оглушительно засвистело в воздухе. Зацокали когти по каменным ступеням.       — Ты меня специально на горяченькое оставил? Почему же не Арина или своего отца? — ядовито шипит красный ниндзя, ловко раскручивая золотой меч. В алых глазах отражались искры неукротимой ярости. — Решил отыграться в полную силу на мне за них?       — Зачем? Если они мертвы, значит в моей власти твой проигрыш.       — Ах ты дрянь! — зарычав, Кай, не теряя ни минуты, набросился на демона, попутно разжигая в ладони горячее пламя. Вспыхнуло тёплое пламя. Ллойд качнулся в сторону, уворачиваясь от, зазвеневшего в воздухе, лезвия. — Я вправлю тебе мозги!       — Самоуверенный ниндзя против меня — правителя великого Слияния? Интересно, но твои шансы минимальны.       — Меньше слов, больше дела, зелёнка. Потанцуем? Как бы ни хотелось обманывать, но Ллойд ничего не почувствовал от забытого любимого прозвища. Есть только преграда, мешающая совершить задуманное, которую он просто уберёт. Кай набрасывался на О’ни, как хищник на жертву в ловушке — быстро и жестоко. И в этом главное его преимущество огибать двухметровую демоническую фигуру. Однако, какая бы ярость не придавала ему сил, как бы сильно он не хотел, чтобы все закончилось, Не-Ллойд всё равно оказался сильнее, мощнее, умнее и проворливее. Лишенный контроля и рассудка, он не жалел Смита. Он не помнил его. Движения демона были плавные и элегантные, словно он не дрался, а танцевал. Тело было напряжено и пружинило в шаге, но О’ни это не мешало быть грациозным. Звякнул меч. Копье по инерции ударилось об сталь.       — Ты не на той стороне, малыш. — прорычал Кай, скалясь и нахмурившись. На лице мужчины проскочил страх, но он тут же пропал, заменяя тревогой стоило демону сдавленно хохотнуть.       — Малыш. Хм, смешной ты, ниндзя.       — Что же тебя так рассмешило, а, Ллойд? Может поделишься со мной и я тоже посмеюсь?       — Нет здесь Ллойда. Есть только мы. — грубо проскрежетал демон, ударяя шипастым хвостом по ногам, потерявшего бдительность, Кая. Тот, не ожидая такого исхода, упал, отбивая колени, и тут же предпринял попытку встать — демон резким движением пресек эту попытку, вдарив ручкой копья в грудь мастера огня. Глухой болезненный стон вызвал ухмылку у О’ни.       — Нам было приятно с тобой драться, красный ниндзя. Жаль, что ты умрёшь.       — Кгх, жаль? Тебе жаль, что я умру? Значит, ты всё-таки помнишь меня.       — Вечность забирает все воспоминания, ей нужна энергия. — шепчет демон, на секунду останавливаясь и о чем-то размышляя. Кай зажмурился и прикусил язык. Привкус крови отрезвил, но не дал желанных сил сражаться дальше. В груди ныло от сильного удара. — Не понимаю, почему ты так пытаешься найти его в нас. Странные вы, люди. Вечность всё изменит. В глазах побелело, и Смит, широко раскрыв глаза, с отвратительным хрустом в шее запрокинул голову. На алом кимоно расползлось тёмное пятно пропитавшейся за секунды крови. Пальцы похолодели. Острие заточенного копья застряло в груди.       — Т-ты…       — Твоя жертва Вечности, не больше. Будь ты умнее, тогда бы не явился к нам.       — Чёртов ублюдок… А я верил, что с тобой всё в порядке.       — Его здесь нет.       — Здесь он, здесь. — хрипло смеётся Кай, отплевывая кровь и приподнимаясь на локтях. Тело не слушалось, перед глазами всё плыло. Демон прищурился. Когтистая лапа скользнула к человеческой шее. Под когтями бился слабый пульс.       — Тебе осталось недолго, человек.       — Могу сказать то же самое о тебе, Ллойд.       — Что? Ллойд опустил взгляд. И пустым взглядом уставился на собственное бедро. Кинжал. С знакомой гравировкой.       — К-как? — во рту пересохло. О’ни в страхе хотел было отшатнуться от тела ниндзя, но Кай, схватив того за рога, прижал к себе голову демона.       — Не ожидал, малыш? Не ты один готовился к этому дню. — тихо зашептал Смит, нежно поглаживая золотистого оттенка, волосы, взъерошивая их. Мутный взгляд проследил за ошарашенным выражением лица золотой маски. Зелёные склеры растерянно блестели. — Можешь не проверять… Это тот кинжал…       — Ты не мог его найти.       — Мог. Я сделал это. Я исполнил твоё желание.       — Н-нет…       — Чш-ш, тихо. Как бы банально ни звучало, перед глазами пронеслась вся жизнь. Первая встреча, принятие «страшного и ужасного» будущего, резкое взросление, череда боли и страха. Ллойд вспомнил все, но отказывался верить до последнего. Он демон, после красной черты не возвращаются человеком. Как. Как. Как. Как. Как. Как. Как. Хрипло выдохнул. Кинжал с треском разрывал кожу выше — Кай из последних сил мучительно медленно убивал его, не оставляя шанса на выживание. Демон жалостливо взвыл. Из раны сочилась мощным потоком кровь.       — Всё закончится здесь.

***

О’ни, истекая кровью и с кинжалом в сердце, замертво упал на человеческое тело, придавливая его к холодной каменной плите. Тело человека издало последний вздох, горячие, окровавленные руки вспыхнули искрами и с лихорадочной дрожью обхватили чужую спину. Безжизненно пустые зеленые глаза, не мигая, уставились на серо-зелёную поляну под черным небосводом, затянутый тучами. Там, где-то у горизонта, где высокая гора рассекала неприветливое небо и величественно возвышался пустующий, забытый храм, будут стоять две фигуры. Они будут примирительно пожимать друг другу руки и улыбаться, не зная о будущих невзгодах. Подросток и ребёнок. Прошлое и будущее.