Магическая битва: Шаман на полную ставку

Ритуальная магия никогда не была простым ремеслом. Она включала в себя широкий спектр длинных и замысловатых ритуалов и имела множество ограничений. Невозможно было совершать настоящие чудеса, такие как воскрешение, значительное усиление разрушительной мощи или точное предсказание будущего. Однако ритуальная магия обладала одним огромным преимуществом — универсальностью. Теоретически, будучи Потусторонним, можно было научиться таким вещам, как духовное видение, гадание, ритуальное изгнание, духовные молитвы, увеличение удачи, создание артефактов и многому другому. Однако всё зависело от уровня духовности. К сожалению, как Потусторонний пути "Красного священника", я не мог похвастаться развитой духовностью. То, что у меня было, было недостаточно для использования по-настоящему сильной ритуальной магии. Тем не менее, с каждой новой последовательностью моя духовность развивалась, а вместе с ней и мое понимание души и контроль над духовной энергией. К настоящему моменту, на шестой последовательности — "Заговорщик", я достиг того уровня, при котором мог по-настоящему раскрыть потенциал ритуальной магии. Сейчас, помогая Маки и её сестре, я собирался сделать именно это. Все виды ритуальной магии можно разделить на три части. Первая — это жертвоприношение, вызывающее интерес соответствующего "существования". Вторая — это заклинания, конкретно описывающие рассматриваемое "существование". Третья — это использование простого форматирования и символов для передачи того, о чём вы просите. Из этой формулировки ясно, что почти вся, если вообще не вся, ритуальная магия работает как молитва к "божеству". Как представитель вида "человек разумный", мне нужно было проявить хоть каплю этого так называемого разума и избегать взаимодействия с так называемыми божествами. Это означало, что мне придётся снова импровизировать, если я хочу помочь Маки. К счастью, как только я узнал о ритуальной магии, я начал искать способы помочь сёстрам Зенин, и у меня уже был план... точнее, я собирался использовать костыль в виде собственного существования в этом мире. Подготовив всё необходимое для ритуала в одном из зданий Токийской школы магии, я позвал сестер Зенин. Маки и Май стояли рядом, внимательно наблюдая за каждым моим движением. Их лица выражали смесь недоверия и скептицизма, особенно недоверчивой была Май, что было неудивительно, ведь она знала о их ситуации с Маки куда больше, чем её сестра. Маки же, с её строгим и решительным выражением, всегда была скептически настроена по отношению к "магии", предпочитая полагаться на свои физические способности. Не помогало и то, что ритуальная магия связана с душой, что делало её ещё более непонятной и подозрительной. — Ты уверен, что это сработает? — спросила Маки, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за мной. — Если не бубнить мне под руку, то да, — ответил я, корректируя несколько уже нарисованных символов на полу. Май саркастично ухмыльнулась и заметила: — Почему-то я не очень доверяю тому, что зовётся ритуалом долговой расписки. Интересно почему же? — Май замолчала на несколько секунд, словно раздумывая, после чего продолжила отпускать едкие остроты. — Ах, да, наверное потому, что это звучит так, словно я обращаюсь за помощью к коллектору! Ты решил изменить наши души, урод! И используешь для этого такое... Такое... Что вообще Маки в тебе нашла?! Может, я и не мастак давать имена, но чтобы так сильно нервничать? Я не мог сдержаться: — Слушайте все! Я девочка-подросток. Мне на всех вас по барабану. Мне бы только саркастично молчать, потом отпускать едкие остроты, потом опять саркастично молчать. Твой следующий шаг? А? — я сделал короткую паузу, еще раз проверил, что всё стоит на своих местах, после чего встал и закончил. — Саркастичное молчание или едкая острота? Поехали! — Ублюдок, — прорычала Май сквозь стиснутые от гнева зубы. — К чему весь этот "подростковый" треп? — устало выдохнула Маки, потирая виски. — Может, уже начнём? Я лишь пожал плечами, обведя сестёр Зенин взглядом, который показался Май явно провокационным. Иначе как объяснить вздутую вену на её лбу? Впрочем, нам и вправду нужно начинать. Как уже упомянула Май, данный ритуал назывался ритуалом долговой расписки. Это был обычный ритуал, заключающий контракт между двумя людьми при посредничестве третьей стороны, обычно какого-то божества. В данном случае посредником буду я. Ритуал долговой расписки создаётся с использованием стандартного ритуала со свечами "3". Свечи стоят на "десяти", "двух" и "шести" часах, и, как в часах, они должны быть зажжены по часовой стрелке, начиная с самой левой. Вверху слева, на "десяти часах", находилась обычная свеча. Так как она символизировала Маки, эта свеча не обладала какими-то особыми свойствами и была куплена за пару десятков йен в ближайшем магазине. Вверху справа, на "двух часах", была свеча, созданная Май при помощи её проклятой техники. Кроме того, что сама свеча несла в себе проклятую технику девушки, я также попросил наполнить её проклятой энергией Май. Внизу посередине, на "шести часах", находилась свеча, чей воск был расплавлен моим пламенем. Кроме того, она была напичкана моими духовной и проклятой энергиями. — Прежде чем мы начнём, мне нужно, чтобы вы полностью понимали, что будет происходить, — я серьёзно взглянул на сестёр Зенин. — Вы знаете, в чём ваша проблема? — В том, что мы близнецы, — ответила Май, наконец успокоившись и нацепив на лицо серьезное выражение. — О чём ты? — Маки перевела взгляд с магического круга под ногами на Май. — Близнецы не просто так считаются дурным знаком для шаманов, — я кивнул Май. — По сути, во время развития монозиготных близнецов в утробе матери для мира они считаются одной личностью, одним шаманом, если быть точнее. — То есть... — Кто я? — я вдруг перебил Маки. — ... — Аянами Рей. А кто ты? Аянами Рей. Ты тоже Аянами Рей? Да. Я та, кого знаю, как Аянами Рей, — цитируя один из моих любимых мемов из "Евангелиона", я пропустил мимо гневные взгляды двух сестёр. — Такая формулировка более понятна? — Идиот, — Маки обреченно покачала головой. — Обещаю, однажды я тебя прикончу, — если бы взгляд мог убить, то Май уже бы это сделала. — То не нравится, это не нравится... Как вам угодить, женщины? — я раздраженно вздохнул. — Нормально сформулируй свою мысль, а не используй мемы, как какой-то дебильный школьник! — рявкнула Май. — С того момента, как вы развивались в утробе своей матери, ваша проклятая энергия была разделена между вами, ведь для мира вы один шаман, одна Аянами Рей, так сказать, — хмыкнул я, всё-таки сумев снова использовать это сравнение. — Проблема в том, что небесное ограничение Маки не работает так, как нужно, из-за этой самой разделённой проклятой энергии. В случае же с Май, то твоя техника созидания также попала под влияние, при этом так же сильно, если не сильнее… Скажи мне, ты ведь не считала, что твоя ничтожная сила — это максимум, который можно добиться при помощи твоей проклятой техники? — О чём ты? — нахмурилась Май. — Я встречался с одним очень старым шаманом, который был пользователем проклятой техники созидания. И я скажу тебе так, на своём пике она была не слабее любого шамана особого ранга. — Что за бред ты несёшь? Если бы был ещё один пользователь моей проклятой техники, я бы об этом точно знала, — резко высказалась Май, скрестив руки на груди. — Я же не сказал, что она жива, — я лишь пожал плечами, продолжая дразнить эту “дикую кошку”. — Объясни уже нормально, пока у неё не взорвалась голова от гнева, — вздохнула Маки, с жалостью взглянув на сестру. — Сестра Мэгуми была одним из сосудов. Я и Сатору решили её проблему, но для этого мне пришлось сразиться с женщиной-шаманом, которая жила ещё во времена живого Сукуны, — я всё-таки начал объяснять. — Кстати, насколько мне известно, кроме того, что она обладала техникой созидания, она также может считаться предком клана Зенин. — Как её звали? — обратилась ко мне Май после нескольких секунд молчания и явного переваривания сказанного. — Ёродзу. Между нами повисло молчание. Честно говоря, я и не думал, что эта информация так сильно заинтересует Май. — Ладно, если тебя так интересует эта личность, то ты можешь поискать о ней информацию в архивах своей семьи, а сейчас у нас есть дела, — я заговорил первым. — Возвращаясь к нашим баранам. Ваша главная проблема — это проклятая энергия. У Маки её вообще не должно быть, чтобы раскрыть истинный потенциал небесного ограничения. У Май же недостает этой самой проклятой энергии, из-за чего твой выброс недостаточен для техники созидания, которая очень “прожорлива” в этом плане. — Если бы проблема была только в проклятой энергии, — Май, явно не согласная со мной, покачала головой. — Проблема не только в проклятой энергии, но и в твоем поганом мастерстве собственной проклятой техники, — сказав это, в ответ получил два укоризненных взгляда. — Не смотрите на меня так, это правда. Однако, эта проблема возникает как раз-таки из-за маленького выброса проклятой энергии, а точнее, он “не полный”. По крайней мере, я так думаю. — Ты так думаешь? — Май смерила меня скептическим взглядом. — Я шаман, а не учёный, — я лишь пожал плечами. — Все мои выводы основаны на логике, доступной мне информации и позитивном настрое. — Позитивном настрое? — повторила Май, словно ей послышалось. — Есть проблема? — я уставился девушке в глаза. — Просто давай уже начнём, — не выдержав мой взгляд, Май устало вздохнула. — Прежде чем ты скажешь что-то, что окончательно разрушит мою решимость. — Это отличный настрой! — хлопнув в ладоши, я продолжил, но чуть тише. — Будем надеяться, ваши души не взорвутся. — Что ты сказал? — выпалила Май. — Ничего, — я поднял руки в капитуляции. — Не беспокойся, Май, он шутит, — Маки попыталась успокоить сестру, после чего добавила. — Ты ведь шутишь? — Я бы уж точно не стал говорить, что помогу, если есть вероятность твоей смерти, — я скорчил серьёзное лицо, которому можно верить, и покачал головой. — Ладно, начинаем! Не давая Маки и Май возможности сказать что-либо ещё, я обратился к своей духовной энергии. — Ритуал долговой расписки — это ритуал, основанный на связующей клятве шаманов. В обычных условиях шаман не может полностью избавиться от своей проклятой энергии при помощи клятвы. И на то есть две причины: первая — связующая клятва работает исключительно при наличии проклятой энергии, а значит, если бы Маки захотела использовать клятву, чтобы полностью избавиться от своей проклятой энергии, то связующая клятва не сработала бы. Вторая причина — прерогатива столь радикального изменения принадлежит исключительно небесному ограничению. Что, как известно, тоже своего рода связующая клятва, только её создаёт сам мир. Ритуал долговой расписки же что-то среднее между обычной связующей клятвой и небесным ограничением, ведь благодаря мне он работает не на проклятой энергии, а напрямую взаимодействует с душой. — Так ты не шутил про душу?! — вдруг выпалила Маки. — Честно сказать, я вообще без понятия, что произойдёт дальше... Ну, поехали! — ухмыльнувшись девушкам, я активировал ритуал. И в следующее мгновение атмосфера вокруг изменилась. Я стоял перед алтарем, окруженный мягким светом трёх свечей, которые, как звенья цепи, связывали меня с таинственными силами, запечатанными в этом ритуале. В этом магическом пространстве, где время словно замедлилось, я ощущал невидимое давление. Оно давило не физически, но на уровне духа, заставляя меня чувствовать всю серьёзность того, что я собирался сделать. "Может, я и вёл себя как придурок, но я бы ни за что не позволил Маки столкнуться с опасностью из-за собственной безответственности или глупости." Ритуальная магия требовала точности и глубочайшего понимания, а потому, хоть мне предстояло обратиться к самому себе, нельзя было просто произнести: "Я! Я призываю во имя своё" и ожидать, что это сработает. Нет, всё должно быть выполнено в строгом соответствии с древними традициями одного неизвестного мне мира, где, скорее всего, по земле бродят настоящие божества. Нужно было создать трехстрочное описание своей сущности, притворяясь существом из мира духов, как того требовали основы ритуальной магии. Убрав ухмылку с лица, я разлепил губы и начал произносить слова, которые должны были установить контакт с моей собственной душой: — Король Разрушения из Киото, внук Кишибэ Ями, существо, известное как Сукэхиро Ями… Слова, едва слетев с моих губ, словно растворились в воздухе, но не исчезли бесследно. Пламя каждой из трёх свечей, стоящих передо мной, заколебалось, будто его тронул невидимый ветерок. Казалось, что эти огоньки колебались на грани между миром живых и миром духов, отражая то, что происходило внутри меня. Однако больше внешне ничего не изменилось. Свечи продолжали гореть своим обычным светом, не меняя оттенка и не демонстрируя никаких явных признаков магического воздействия. Но в глубине моей души я почувствовал нечто иное — странную пульсацию, словно далёкий крик донесся до моей бесплотной сущности. Это было как призрачное эхо, неясный зов, на который я не мог ответить, по крайней мере, не сейчас. — Я умоляю тебя, — продолжил я, чувствуя, как каждое моё слово эхом резонирует с моей душой. С каждым произнесенным словом мой дух трепетал, как пламя свечи на ветру. Это ощущение вызывало тревогу, но одновременно с этим и некую возвышенность, словно я стоял на грани чего-то грандиозного, но и опасного. Я продолжал произносить слова заклинания: — Я умоляю тебя, стань свидетелем и хранителем данной клятвы! Пламя свечей снова затрепетало, на этот раз сильнее, будто какая-то невидимая сила откликнулась на мои слова. Я почувствовал, как ритуал начал набирать силу. Духовная энергия начала вращаться внутри меня, как вихрь, захватывающий всё вокруг. С каждой секундой этот вихрь становился всё более мощным, углубляя связь между моей душой и душами двух девушек, стоящих передо мной. "Интересно, если я сейчас использую выражение 'играть с огнем', будет ли это считаться за выпендреж или за реальный факт игры с огнём?" — подумал я, но, как бы глупые мысли не лезли мне в голову, это не могло помешать продолжить ритуал. В заклинании ритуала долговой расписки нельзя было использовать такие слова, как "помочь Маки" или "перенаправь силу". Кроме того, что формулировки должны быть точными, им необходимо было быть не прямыми. К тому же я, как представитель третьей стороны, не имел права напрямую вмешиваться. Поэтому я должен был просить о "свидетельствовании" и "защите". Помимо этого, было ещё две не менее важные причины. Во-первых, хотя я и стал потусторонним, мой путь давал мне лишь посредственные способности во взаимодействии с душами, особенно на таком глубоком и сложном уровне. Во-вторых, даже будь я на порядок сильнее в манипуляции душами, я всё равно не смог бы просто "отобрать" проклятую энергию Маки и передать её Май. Конечно, я думал о Махито. Его проклятая техника позволяла ему напрямую манипулировать душами, что могло помочь устранить побочные эффекты от небесного ограничения. Однако это было одно дело — конфигурировать душу, чтобы изменить тело и избавиться от неблагоприятного воздействия небесного ограничения. И совсем другое — пытаться вмешаться сразу в две души, исправляя то, что натворило небесное ограничение. — Прошу стать свидетелем и хранителем данной клятвы, — вновь повторил я, вкладывая в слова всю свою духовную силу. В какой-то момент мне показалось, что время остановилось. Всё вокруг застыло, словно подчиняясь ритуальной магии. Свечи ярко вспыхнули, и я ощутил, как моя душа наконец-то образовала устойчивую связь с алтарем. В следующее мгновение мой взор заслонила белая пелена, словно перед глазами вспыхнула светошумовая граната. Всё исчезло, и на мгновение я оказался в абсолютной пустоте, где не было ни света, ни звука. Но вот, пелена начала рассеиваться, и первое, что я почувствовал, был звук морского прибоя. Следом я ощутил, как мои ступни немного просели в мягкий, тёплый песок. — Довольно… драматично, — пробормотал я, оценивая ситуацию. Пейзаж, открывшийся передо мной, выглядел почти нереально, словно сошедший с полотна художника, одержимого идеей показать красоту и трагичность жизни одновременно. Этот пляж был тем самым местом, где в манге Маки и Май попрощались перед смертью последней. Берег тянулся вдаль, его границы терялись в тумане, окутывающем горизонт, создавая ощущение бесконечности. Песок под ногами был мягким и ослепительно белым, словно свежевыпавший снег, который, казалось, никогда не соприкасался с грязью. Вода, казавшаяся зеркалом, отражала светло-голубое небо, которое будто давило на землю своим весом. "Ну или, по крайней мере, этот пляж очень похож," — подумал я, ощущая легкую дрожь по коже от осознания этого места. — Тебе знакомо это место? — раздался позади меня голос Маки, заставивший отвлечься от созерцания моря и обернуться. Она стояла, наблюдая за мной с той же смесью скептицизма и интереса, с которой обычно встречает всё новое. — Это ты мне скажи, — я покачал головой, делая короткую паузу и переводя взгляд с Маки на Май, которая стояла чуть поодаль, явно обдумывая происходящее. — В конце концов, это врождённый домен одной из вас. — Врождённый домен? — с недоумением переспросила Маки, обводя взглядом окружающий пейзаж, который, казалось, живёт своей жизнью, полностью погруженный в меланхолию. — Ментальный ландшафт, воплощающий разум человека, с которым он родился, — спокойно пояснила Май, явно лучше разбирающаяся в этих вещах, чем её сестра. Она осмотрелась вокруг, её взгляд был сосредоточен и даже немного взволнован. Ну, это понятно, ведь не каждый день можно соприкоснуться со своей собственной душой. — Любой человек, вне зависимости от того, является ли он шаманом или нет, рождается с врождённой областью, которая существует как метафизическое пространство, отражающее его разум и душу. Врождённые домены могут быть физически созданы… Или, скажем так, "расширены", если вы понимаете, о чём я говорю. Я сделал паузу, давая им время переварить информацию. Кстати, именно подтверждение того, что даже у не-шаманов есть врождённый домен, придало мне уверенности в том, что я смогу осуществить свой план и взаимодействовать со всеми душами на планете. Ведь наличие данного “метафизического пространства”, не являющегося частью физического мира, означает, что у меня будет как минимум одна переменная, по которой я смогу искать души в духовном мире… Но это тема для другого разговора. — Это значит, что у тебя довольно серый "ментальный ландшафт", — ухмыльнулась Маки, вспомнив моё собственное расширение территории. — Эй! Ты ведь помнишь, что я твой парень? — наигранно возмутился я. — Это неофициальное звание, — в ответ девушка пожала плечами, но уголки ее губ дрогнули в слабой улыбке. — Свояченица, защити меня! — я решил сменить тактику и обратился к Май, нарочно используя её новый "позывной". И как бы Маки ни пыталась скрыть свою реакцию, но от моего взгляда не ускользнул этот едва заметный оттенок розового, вспыхнувший на её лице. Впрочем, не могу быть уверен, из-за смущения ли это или из-за гнева. — Ты! — прорычала Маки, её голос дрожал от эмоций. — Боже, да потрахайтесь вы уже! — раздраженно выпалила Май, её голос прозвучал громче, чем обычно. Но быстро осознав, что сказала, девушка запаниковала, её глаза расширились, а рот мигом захлопнулся. Она попыталась найти оправдание, но только добавила масла в огонь: — Конечно, не здесь и не сейчас… Ааа! Бесишь! Я не сдержался и рассмеялся. Этот момент был одновременно нелепым и милым, особенно учитывая всю серьёзность ситуации, в которой мы оказались. Но смех быстро затих, когда я заметил пристальные и колкие взгляды двух фурий, которые не были расположены к шуткам. — Ладно, ладно, я понимаю, — подняв руки в знак капитуляции, я решил перевести тему от греха подальше. — Да и к тому же, вам нужно поторопиться. Я не смогу долго поддерживать достаточно устойчивую связь между нашими душами. — Это ты вечно маешься дурью, — пробурчала Маки, но в следующее мгновение уже была абсолютно серьезна. — Действуем исходя из твоего плана? — тоже успокоившись, уточнила Май, её голос стал ровным и сосредоточенным. — Да, — кивнув, я решил в последний раз объяснить всё детально. — В отличие от связующей клятвы, небесное ограничение стоит выше всякой проклятой энергии, напрямую взаимодействуя с душой. Это значит, что, чтобы у нас всё получилось, нужно наложить на вас “духовную связующую клятву”, которая также обходит проклятую энергию, а потому не ограничивается её правилами. В нашем случае ритуал долговой расписки — это лишь основа для клятвы. По его принципам, я буду одновременно выступать в роли “небес”, свидетельствуя существование данной клятвы, и якоря, который сохранит устойчивое существование этой клятвы, даже когда мы вернёмся в физический мир. Вы же просто следуйте зову своей души! Май скрестила руки на груди, ее лицо выражало раздражение, но в глазах читалась решимость. — Клянусь, однажды я сделаю тебе очень... очень больно, — раздраженно высказалась она. — Я тут ни при чём, — я пожал плечами, понимая, что ее недовольство было лишь маской, скрывающей волнение и страх перед предстоящим ритуалом. — В конце концов, несмотря на то, что этот ритуал был несколько раз проверен и усовершенствован, я не могу дать точных инструкций, как забрать проклятую энергию из души другого человека, пусть даже и твоего близнеца... Это же не грёбаный комод из “Икеи”! Май, проигнорировав мою попытку смягчить напряжение шуткой, сделала глубокий вдох. В этот момент её лицо преобразилось, словно она сбросила маску страха и неуверенности, заменив её выражением непоколебимой решимости. Казалось, что теперь весь мир вокруг перестал существовать для неё; всё, что имело значение, сосредоточилось в этой точке, в этом мгновении, где решалась их судьба. Это был верный ход мыслей, ведь сейчас важно было только одно — завершение ритуала. Маки стояла рядом, её взгляд был устремлён на сестру, и в её глазах читалась тёплая нежность, которую я видел у неё крайне редко, если вообще когда-либо видел. В этом взгляде было столько скрытой заботы и любви, что могло показаться, что передо мной стоит совершенно другой человек. Она, обычно жёсткая, непреклонная и суровая, позволила себе на мгновение показать, насколько ей дорога сестра. Это и есть настоящая сестринская любовь… Как “Провокатор,” я привык видеть людей насквозь, разгадывая их намерения и чувства с поразительной точностью, иногда даже лучше, чем они сами могли бы осознать. И потому я всегда знал о подлинных чувствах этих двух упрямцев. Хотя они и выбрали совершенно разные пути, чтобы достичь одной цели — быть вместе, их собственные усилия только отдаляли их друг от друга, словно разделяя пропастью, настолько широкой, как разрыв между миром обычных людей и миром шаманов. Смешно и глупо, как по мне, но, как ни странно, всё свелось к тому, что теперь каждому из них придётся пожертвовать чем-то ради другого, что, в сущности, отражает суть любых глубоких отношений. — Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросила Маки, улыбнувшись сестре, но в её голосе звучала нотка тревоги. — В конце концов, по словам этого засранца ты станешь по-настоящему сильным шаманом… Но разве это то, о чём ты мечтала? Май не ответила сразу. Её взгляд, казалось, замер, вперившись в горизонт, где море встречалось с небом. На мгновение её глаза скользнули по мне, но затем она снова уставилась на синюю гладь перед собой. В её голове явно происходила сложная борьба, и я заметил, как её пальцы слегка сжались, словно стараясь ухватиться за что-то невидимое. Покачав головой, будто стряхивая последние сомнения, Май медленно повернулась к Маки, её лицо выражало твёрдую решимость. — У нас нет другого выбора, — тихо, но уверенно произнесла она, голос дрожал не от страха, а от напряжения. — Если мы хотим стать сильнее, если мы действительно хотим защитить друг друга, нам придётся идти этим путём. Да и к тому же, быть сильным шаманом — не значит, что я буду жить жизнью шамана. Маки молча кивнула, в её глазах было понимание и солидарность. Она прекрасно понимала, что этот ритуал — их единственный шанс изменить судьбу, единственная возможность вырваться из порочного круга. А всё остальное, в том числе и желание жить обычной жизнью, стало второстепенным. — Хорошо, — Маки глубоко вздохнула, словно набираясь сил перед последним рывком. — Начнём. Они встали друг напротив друга, и хотя это не было обязательным, их руки сами собой потянулись друг к другу. Пальцы сплелись, словно закрепляя не только физическую связь, но и их решимость идти до конца. Я наблюдал за ними, держа в голове все нюансы ритуала. Вначале я должен был укрепить их связь, а затем стать свидетелем их клятвы, чтобы подтвердить её перед силами, которые наблюдали за нами. — Пусть будет так, — произнёс я, обращаясь к тем, кто скрыт от наших глаз. — Засвидетельствуйте! В этот момент я почувствовал, как наши души содрогнулись, послав рябь в невидимый обычному глазу духовный мир. Сразу после этого моё "Духовное Зрение" уловило, как вокруг нас начали формироваться вихри бесцветной энергии, которая искажала пространство, словно оно нагревалось до предела. Воздух вокруг стал плотным, словно густой, невидимый туман начал нас обволакивать со всех сторон. Май сделала шаг вперёд, её руки дрожали, когда она крепче сжала пальцы Маки. Их переплетённые руки дрожали от напряжения, и в этот момент я почувствовал, как их души начали странно двигаться, словно танцуя в ритме, известном лишь им двоим. Этот танец был как древний ритуал, когда каждый шаг и каждый взмах был наполнен глубоким смыслом. — Клянусь, что отдам всю свою проклятую энергию тебе, — произнесла Маки, её голос был как шёпот ветра, несущий тайну в ночи. — И приму на себя все последствия, которые принесёт небесное ограничение. Май закрыла глаза, её дыхание участилось, щеки порозовели от напряжения, но она не отпустила рук сестры. Наоборот, её хватка стала ещё крепче, словно она черпала силы из этой связи. — Клянусь, что приму твою проклятую энергию и сохраню её внутри себя, — её голос был почти не слышен, но для меня, как свидетеля клятвы, каждое её слово звучало кристально ясно, словно высекалось на камне внутри моего сознания. — Свидетельствую! В этот момент всё вокруг нас внезапно затихло, словно сам мир затаил дыхание. Звук прибоя стих, крики чаек оборвались, и даже наше собственное дыхание, казалось, замерло в воздухе. Это было мгновение абсолютной тишины, будто сама реальность замерла перед тем, как нечто великое и неизбежное должно было случиться. Но эта тишина длилась лишь секунду, едва ощутимый миг перед бурей. И вот в следующее мгновение я почувствовал, как ритуальная магия достигла своей кульминации. Вихрь духовной энергии, что кружил вокруг нас, вдруг резко взмыл в небо, образуя вокруг нас гигантский конус, как водяной смерч, который тянет всё к своему центру. Внутри этого конуса, словно в эпицентре шторма, наши души были связаны невидимыми нитями. В этот момент души Маки и Май достигли странного баланса — постоянного движения и неразрушимого покоя, сочетания, которое, казалось, было невозможно, но в этом ритуале стало реальностью. И снова я осознал, что, несмотря на всё моё знание, я, по сути, ни черта не смыслю во всей этой хрени с душами и духовным миром. Внезапно пространство вокруг нас начало дрожать и колебаться, словно земля сама по себе начала сходить с ума. В этот раз даже Маки и Май почувствовали это, их тела отреагировали на эту дестабилизацию мира вокруг нас. — Это было... — начала Май, но слова застряли у неё в горле, когда она взглянула на свои руки. В её глазах отразилось удивление и шок, словно она не узнавала саму себя. Маки не ответила. Вместо этого она нахмурилась, её дыхание стало удивительно глубоким и размеренным. В её глазах появилась новая сила — подавляющая, тираническая мощь, которая не была частью обычного пути шамана. Эта сила казалась чуждой, но в то же время принадлежала ей самой, как если бы она всегда была скрыта внутри, но только теперь пробудилась. — Вы сделали это, — сказал я, пытаясь ободрить сестёр Зенин, хотя мои слова прозвучали как дань уважения их силе. Я, как свидетель, теперь обладал незримой связью с этими двумя, и благодаря этой связи мне было известно всё, что с ними произошло. Но прежде чем я успел поздравить девушек, я почувствовал, как мир вокруг нас начал возвращаться к нормальному состоянию. Пространство, сотрясаемое магией, снова стало стабильным, и мы оказались обратно в той самой комнате, где всё началось. Только теперь свечи, что горели ранее, погасли, оставив нас в лёгком полумраке. Однако изменения на этом не закончились. Маки, стоявшая передо мной, излучала такое подавляющее давление, что оно словно сжимало воздух вокруг неё. Это было нечто звериное, первобытное, мощь, которую трудно было описать словами. Я чувствовал угрозу, исходящую от неё, не как от обычного шамана, а как от существа, перешагнувшего через грань человеческих возможностей. «Слава Богу, я не встретился с Тодзи…» — пронеслось у меня в голове. Если даже Маки, которая только что приобрела эту силу, уже вызывает такой страх, то каким же чудовищем был Тодзи Зенин? Я пытался представить себе эту бездну силы, которой он обладал, и от этого кровь стыла в жилах. Маки ещё не полностью овладела своей новой силой, но даже в таком состоянии её аура была достаточна, чтобы заставить любого трепетать перед ней. С другой стороны, аура Май была совсем другой, хотя не менее впечатляющей. Её проклятая энергия, мягкая и обволакивающая, била через край, словно заполняя каждую клеточку её тела. Она выглядела заново рождённой, словно завершение ритуала дало ей ощущение полноты, которую она не знала раньше. Теперь её присутствие казалось всепоглощающим, словно она вобрала в себя всю силу, которая ей когда-либо могла принадлежать. — Ну что, — сказал я, обводя их взглядом, в котором сквозила смесь восхищения и предвкушения. — Готовы к новым свершениям? Май устало улыбнулась, её лицо выражало облегчение, словно только теперь она увидела, что её ждёт впереди. Маки, напротив, уверенно кивнула, её взгляд был полон решимости и силы, словно никакое испытание, что ждёт её впереди, не могло её сломить. И, учитывая её новую силу, это было недалеко от истины.