под лунным небом

очередной зимний вечер закончился руганью с матерью по телефонному звонку о том, какой же Руслан плохой, пидор обдолбанный и вообще как он посмел заводить свою личную жизнь. тяжело иметь такое отношение к себе от, когда-то, самого родного человека на свете. ну вот чем этой женщине не угодил Даня? мальчик заинька, голос ангельский. еще и дедлайны горят, треки не дописаны, настроение в ноль. и о чудо! в ванне как раз соблазнительно лежит старенькое лезвие, которое местами покрылось ржавчиной от влажности и ступилось по краям. и шатен соврет, если скажет, что всё окидоки и он только что не искромсал себе ноги в мясо, еще и по предплечьям успел пройтись. алые капельки стекали по ноге, падая на синий ковер. и он делал нажим сильнее, когда понимал, что ещё и ткань под ногами стирать придется. очередная капля упала вниз и стало понятно, что силы на исходе. да вот только больнее стало, от голоса за дверью. —Ты дома?— было крикнуто сожителем квартиры, который видимо только что пришел со студии. но похоже после тишины в ответ рыжий решил, что в доме никого. Руслан губу закусил от страха того, что вот сейчас его пассия пойдет мыть руки и наткнется на сию картину. дверь в ванную комнату закрыта на щеколду, но ведь понятное дело, что Данила дёрнет за ручку, ахуеет сначала, а потом подумает, что шатен либо дрочит, либо уснул на теплой плитке. но к сожалению, ни один вариант не подходил. и о боги, Даня помыл руки на кухне. Руслан с облегчением выдохнул, поняв, что выиграл себе еще пару минут, а после быстро зашевелился в деле, пытаясь бедра в тугой бинт обернуть. предплечье не трогает, решает не заматывать, в надежде на спасение лонгслива. с этим обыденным делом было быстро покончено, лезвия убраны, кровавые ватные диски спрятаны по карманам шорт, потому что: "блять, да похуй, потом выкину когда-нибудь". —Привет, Дань!— выпалил Руслан, вываливаясь из двери. как-же это неловко выглядело, хотелось на этом же месте сквозь землю уйти. —Блять!—также выкрикнул ахуевший Кашин, уже понимающий, что он всё это время был не один. лишь голову на собеседника развернул. — Нахуй пугаешь? ответа не последовало и Даня, видимо, решил выбить его из Тушенцова, щекоча оба бока. знал ведь слабые места своего партнёра, гадёныш. —Всё-всё, прекрати!— смеялся Руслан, иногда сильнее дергаясь, когда Данила порезы недавние задевал локтём. —Да хватит, блять, пожалуйста! —Да-да, как мы заговорили теперь.— самодовольно съязвил рыжий, напоследок встрепенув макушку шатенистую. на него лишь ответно зыркнули недоброжелательно. *** время к ночи близится уже, спать давно пора. Кашин улегся на их двуспальной кровати в своем любимом, с самого начала запремеченном, углу, со стенкой рядышком. глаза слипались невыносимо, но надо дождаться владельца второй половины матраса. не долго ждать пришлось, в дверном проёме уже виднелась растрёпанная и тёмная копна волос. —Ты в худаке собрался спать? Я тебя так в постель не пущу, иди нахуй, я только поменял белье.— сонно, еле как пробубнил Кашин, в одеяло ещё больше кутаясь, явно на разговор не рассчитывая. —Это лонгслив. — задушнил Руслан, на что в ответ получил "да поебать мне" — Да холодно мне просто, хуле. —Сейчас под одеяло ляжешь и согреешься. — уже с большей злостью внушал Даня, но его оппонент лишь цокнул недовольно. — Да блять, ну я тебя согрею в конце концов. Что вот ты выебываешься? чуть-ли ссору не закатили из-за такой ебейшей мелочи, но всё-таки в споре Данила выиграл. Руслан с неохотой ткань наверх тянет, тело освобождая от неё же. да на рыжего посматривает. а он это замечает, глаза закатывает и к стенке разворачивается, мол "да не смотрю я, больно надо". футболка была откинута куда-то на кресло, а после шатен в спешке укладывается на свою часть кровати, дабы никто о содеянном не узнал. и Даня к нему лицом поворачивается, в лоб нежно целуя. глаза распахивать не собирается, лишь пальцы переплетает свои с чужими. запястье начинает нежно поглаживать, в ступор вгоняя кареглазого. еще ниже рукой своей ведёт, на чужой нащупывая какие-то волны. новый браслет от Cartier? да вот только никакие браслеты к коже не присыхают. Кашин брови хмурит, всё также вежды не желая открывать. на пробу пальцем большим трёт участок данный, но не настолько сильно, чтоб здоровая кожа, без повреждений, ощутила дискомфорт. в ответ лишь шипение слышно, которое Руслан заглушить пытается максимально, но безуспешно. он лишь всем всемогущим сейчас молится за то, чтоб веснушчатый не додумался начать руку осматривать. но либо всемогущих не существует, либо Тушенцов плохо молился. Даня под лунным светом нечётко каждый вырез осматривает, брови еще больше хмуря, хотя там уже некуда вроде бы. он на шатена глядит, вопрашая взглядом. но ответа ему не дадут, по крайней мере сейчас. а ему и не хочется знать по каким причинам была осуществлена эта му́ка. хочется лишь того, чтоб такого больше не происходило, да только как это контролировать теперь. —Русь, хочешь мороженое? — доносится напротив. совершенно спокойно, без каких-либо наездов. пугает. в ответ лишь тишина неприятная, на голову давящая. —Ещё где-то есть? — максимально мягко всё спрашивает рыжий, спугнуть боится. а Руслан решает все свои грехи выдать, раз начал уже. руку чужую на бедро переставляет, где бинтом всё обвито. Даня лишь задумывается на немного, а позже с кровати поднимается, место своё покидая. судя по всему в сторону ванной комнаты надвигаясь. возвращается с перекисью, ватными дисками и новыми бинтами, куда-то в пол глядя только. а Тушенцов вот-вот разрыдаться готов от чувства, что человека своего родного предал. —Давай обработаем всё и спать? — предлагает Кашин, не желая сейчас ещё больше на парня давить. и Руслан не отвечает ничего, лишь за Даней на кухню плетётся, где свет уже заранее первым был включен. и если у кареглазого в голове уже была четкая картина о том, что на утро Данила свалит куда-то подальше, лишь бы отвращение не испытывать, то у самого Данилы наоборот. никакого плана не было, лишь только желание помочь. обработать всё нежно, руки выцеловывая и потом весь день дома рядышком быть.