Детский дом

Глава 7. Павел прошёл медицинское обследование и получил заключение о том, что здоров. Получил заключение от органов опеки и попечительства о том, что ребенок может быть усыновлен. Собрал необходимые документы, прошел собеседование с органами опеки и попечительства, на котором были рассмотрены его личные качества и способность стать родителем для ребёнка. Ольга помогала сделать это все намного быстрее и давала рекомендации органам опеки. Наконец Павел получил свидетельство об усыновлении и другие необходимые документы. Арефьева собирала мальчика и была с ним до того самого момента, как за ним приехал Рыков. Этот большой и важный этап в жизни всех твоих длился три недели. Когда машина Павла подъехала к воротам детского дома, Ольга обнимала мальчика, стоя на тротуаре со слезами на глазах. Ей было обидно и больно от того, что она так и не смогла стать мамой. Муж Арефьевой капал на мозги и радовался, что в их доме никогда не будет спиногрыза, каким считал ребёнка. Рыков вышел из автомобиля и с улыбкой направился к Тимохе и Оле. — Привет! — задорно произнёс он и подхватил мальчика на руки, крепко прижав к себе. — Ты готов? — спросил Паша, глядя на парнишку. — Да! — радостно воскликнул тот, громко смеясь. Оля вытерла стекающую по щеке слезу и обняла себя, чувствуя себя чужой и лишней. — Тимош, родной, я приеду к тебе утром, — сказала женщина и перевела взгляд на Павла. — Вы не против? — Я думал вы сейчас с нами, на ужин. Нет? — удивлено спросил Паша. Он хотел чтобы Тимофею было максимально комфортно, а к Ольге мальчик был очень привязан. Да и маму такую можно только пожелать. — У меня ещё дела на работе, если вы подождете меня часок, то поужинаем вместе, — сказала она с благодарной улыбкой за то, что её позвали. — Ну мы тут тогда пока погуляем в парке, а вы как закончите, присоединяйтесь, — ответил Рыков. Мужчины отправились на прогулку, где кормили уток на пруду. — Дома к берегу залива прилетают чайки, мы можем их тоже кормить, — произнёс Паша. — Здорово! — воскликнул Тимоха и немного взгрустнул. — Эй, брат, ты чего? — спросил Павел. — Боюсь, что мама Оля меня потом все равно забудет. Появятся другие дети и ей будет не до меня. — Ну это ты брось. Мама Оля тебя любит больше всех на свете. Ну и на крайний случай теперь у тебя всегда есть я, — пытался подбодрить парнишку. Арефьева шла к пруду и, заметив мужчин, решила подкрасться. Она тихо подошла к ним и обняла Тимошку, просовывая свободной рукой ту самую машинку, которую он хотел. — А вот и я! — с улыбкой сказала Оля, целуя мальчишку. — Мама Оля! — крикнул мальчик, не сразу обратив внимание на машинку. — Вау! Та самая! Спасибо! — произнес он. Паша смотрел со стороны и восхищался их отношениями. — Ну что поедем? — резво спросил мужчина и направился к машине. Прибыв в дом Рыкова, мужчина начал накрывать на стол ужин, заранее приготовленный домработницей. — М-м-м, какой запах от фирменных рулетиков моей Даши — произнёс Паша. — Да-а, вкусно пахнет. — подтвердил Тимофей. — Даша и Паша, — произнесла с усмешкой, но ещё не ловила себя на мысль, что ревнует. — Отлично звучит, — сказала Оля, помогая мужчине. Она предвкушала хорошее настроение от проведённого времени в домашней обстановке. — Тимош, может пора нас мамой и папой называть? — вдруг спросила она, когда Тим в очередной раз позвал её по имени. — Хорошо, мама — застенчиво улыбнулся мальчик, ведь он только мечтал кого-то так называть. После ужина, когда уже немного стемнело, Рыков предложил прогуляться по берегу. Тимоха отыскивал среди песка маленькие камушки и кидал их в воду, а Оля и Паша какое-то время стояли молча, пока мужчина не прервал тишину. — Как ты себя чувствуешь? Не жалеешь, что не усыновила сама? — спросил Павел, позволив себе перейти на ты после всего пережитого вместе. — Плохо мне, Паш, — призналась она, тяжело вздохнув. — Это был мой последний шанс стать мамой. Пока я живу с тем человеком, детей в доме не будет, а тут любимый человечек, он счастлив и это меня радует, поэтому нет, я не жалею, — сказала Оля, оглядываясь на сына. — Почему ты не можешь тогда от него уйти? Что тебя держит? — поинтересовался Павел. — Если я уйду, то мне не останется денег на жизнь. Я уже говорила тебе, что трачу из своих средств на детский дом. Квартира принадлежит мужу, а у меня ничего не осталось, — ответила женщина. — Я думаю, что можно что-то изменить. Привлечь спонсоров, а зарплату тратить на себя. Невозможно же жить с нелюбимым мужчиной — встал Рыков перед женщиной и посмотрел ей в глаза. — Есть вместе с ним, спать вместе с ним. — на последней фразе он сделал особый акцент. — Я сама как нибудь разберусь. Спасибо за вечер, я пойду, — быстро проговорила Оля и направилась к ребёнку. Паша был прав, но что либо сделать она не могла. Конечно Ольга была из тех, кто боролся до последнего, но здесь опускались руки. — Может останешься? — догнал её Рыков. Сейчас он почувствовал, что Ольгу с мужем ничего не связывает, а с остальным он может и хочет помочь. — Может останусь, — женщина посмотрела на Пашу с обнадеживающей улыбкой и обняла Тимошку. — Я сегодня ночую с вами, если хочешь, буду спать с тобой, — обратилась к ребёнку, обнимая со спины. Она прижалась щекой к щеке и наслаждалась мгновением. Вместе они пошли домой и выглядели как счастливая семья. Соседи были в недоумении, а Арефьева просто улыбалась, светясь от счастья находиться с тем, кого очень любит. — Очень хочу! — обрадовался Тимофей. Глава 8. Спальня мальчика к его приезду была полностью готова и оборудована под него. Зайдя в дом, Тимоха побежал переодеть пижаму и лечь в свою постель с ярким постельным бельем со сказочными персонажами. — Оль, может тебе дать что-то переодеться? Правда женских вещей у меня нет. — улыбнулся Паша. — Дай мне свою рубашку. Люблю растегивать несколько пуговиц на груди, так прохладнее и приятнее, — ответила Ольга с нежной улыбкой. Она собиралась пойти в ванную после Тимохи, а пока грела стеклянный чайник с листовым чаем прямо на плите. Рыков хитро улыбнулся от своих сексуальных фантазий и ушел за рубашкой. Спустившись вниз к Ольге, он не мог скрыть свою чеширскую улыбку. — Вот, держи. — протянул он рубашку. — Усыпишь Тимоху, спустишься? Ну чай попить. — тут же дополнил он. Арефьева хитро ухмыльнулась подумав о другом и безмолвно пошла наверх. Оля заботливо подоткнула одеяло Тима и после поцелуя в щёчку посидела с ним какое-то время, рассказывая сказку. Он уже был большим и не верил в сказки, но было так приятно слушать мамин тихий голос. Заметив, что ребёнок спит, Оля ушла в ванную, где провела 15 минут, после чего спустилась вниз на кухню в рубашке Павла, которая едва прикрывала белые кружевные трусики. Белая рубашка просвечивала всё что можно и нельзя. Босая женщина подкралась к Павлу сзади и встала рядом. Она заметила его задумчивое лицо и стала вглядываться в черты лица. — В душ пойдёшь? — спросила она, чтоб вытащить его из мыслей. — Да, да — одернулся он и оглядел женщину с головы до ног. Сглотнув слюну, Павел направился в душ, не отрывая взгляда от Ольги и даже наткнулся на стул и чуть не упал. — Ой, — усмехнулся он. — Я сейчас, я быстро. Оля ухмыльнулась и улыбнулась. Ей было приятно, что мужчины все ещё обращают на неё внимание и она не превратилась в злющую жену, уставшую от однообразия. Муж давно не уделял ей должного внимания и занимался с ней сексом не чаще раза в неделю. Ольгу давно уже это не волновало, она привыкла жить так. Раньше она жила лишь для себя, но с появлением Тимохи, появилось желание жить ради него и быть самой красивой ради него. Женщина сново подогревала чайник, стоя у плиты. Пока мужчина мылся, Оля решила испечь панкейки, оставив тесто на завтра. Две порции уже были готовы к тому времени, как Паша вернулся. Оле оставалось дожарить вторую сторону и отключить плиту. Паша вышел из душа в махровом халате. Конечно сначала он хотел завернуться в полотенце, как это обычно делает, поскольку живет один, но посчитал это слишком вульгарным в присутствии дамы. Женщина у плиты в его рубашке взбудоражила фантазию Рыкова не на шутку. Он подошел сзади к Ольге. Одной рукой выключил плиту, другой одновременно схватил по хозяйски её за ягодицы, на что женщина тут же повернулась и угодила в жаркий поцелуй. Поцелуй пришлось разорвать, как только Оля почувствовала запах гари. Плита хоть и была выключена, не могла сразу снизить жар, поэтому панкейки начали пригарать. Арефьева резко развернулась и принялась снимать со сковороды. — Паш, тебе стоит найти другую для таких целей, если не хочешь посчитать это ошибкой утром в очередной раз, — промолвила она через силу, ведь сама хотела его, но была горда. Паша слегла улыбнулся, понимая, что Оля к нему неравнодушна, но обижена. — Как скажешь, как скажешь, Оленька. — поцеловал он её в оголившиеся плечо и плавно удалился из кухни к себе а спальню. Оля села на стул, понимая, что ему плевать на её чувства. В какой-то степени она ревновала мужчину, ведь тот зацепил её. Она зря пекла эти американские оладьи и разогревала чай, надеясь, что они действительно попьют чай. Ей оставалось убрать всё холодильник, помыть посуду и оставить чай на плите. Оля поднялась наверх и легла с Тимохой, который мирно спал в своей большой кровати. Утром обозленная на мир женщина, выползла из тёплой постели. Отсутвие секса давало о себе знать. Ей хотелось эмоциональной разгрузки, но всюду была лишь нагрузка. Арефьева спустилась вниз и стала пить холодную воду с соком лимона, стоя у окна в полупрозрачной рубашке. Тем временем позвонили в дверь и Павел, уже одетый и причесанный спустился вниз и поспешил открыть её. — Благодарю — единственное, что донеслось Ольге из коридора. На кухню, Паша вернулся уже с огромным букетом белых пионов. — С добрым утром, прекрасная леди. — вручил он цветы Арефьевой. — И как это понимать? Попытка извиниться или способ порадовать? — спросила Оля забирая букет. Она была рада всем цветам, потому как получала букеты редко, но сейчас на её лице не дрогнула ни одна мышца, отвечающая за передачу радости, или хотябы благодарности на лице. Конечно где-то внутри ей было приятно и лестно, слышать тёплые слова и нежный жест. — Все это исключительно с благими намерениями. — улыбался Рыков, чувствуя что он небезразличен женщине, которая ему очень нравится. — И кстати обычно женщины как-то радуются, да, цветам. — наигранно расстраивался он. — Тимоше я приготовлю свежие панкейки, а ты, будь добр, съесть то, что было уготовленно нам с тобой вчера. Стоит в холодильнике, — сказала она и приблизилась к губам, положив большой палец на край нижней губы. — Еда вкуснее, когда свежая, да? Сейчас, она наверное холодная и черствая, но ты можешь попробовать разогреть или чем нибудь горяченьким запить, — говорила вполголоса у самых губ, поглаживая большим пальцем. Это было двусмысленно и больше даже касалось Арефьевой. Горячее дыхание Оли обжигало, а палец заставлял почувствовать учащенный пульс женщины. Оля ехидно улыбнулась и отошла от мужчины. В её действиях читалось желание свести его с ума и прощение, которое позволит ему взять женщину в свой плен. Арефьева отложила букет на кухонный остров и стала заниматься завтраком для сына. Паше безумно понравился этот жест со стороны Ольги, который его бударажил. Женщина открывалась все больше перед ним и ему это нравилось. — Все таки цветочки завянут без воды, так же как и я без любви. — встал он из-за стола и поставил цветы в вазу. Рыков демонстративно достал вчерашние угощения, разогрел их в микроволновке и сел завтракать, всем видом показывая как вкусно. Тем временем вниз спустился Тимофей и громко закричал: — Мама, папа, доброе утро! — Доброе утро, солнышко! — С улыбкой воскликнула Арефьева. Она повернулась к ребёнку и встала перед ним на колени, чтоб быть с сыном примерно на одном уровне глаз. — Как спалось на новом месте? — Здорово! — воскликнул Тим и обнял маму за шею. — А ты спала со мной или с папой? — мальчик посмотрел в глаза Ольге и ожидал честный ответ. — С тобой спала, конечно. С чего ты вдруг взял, что я могла спать с твоим отцом? — удивилась она и посмотрела на позади сидящего мужчину. — Просто вы уже спали вдвоём, я вас вместе видел, — пояснил он и отвлёкся на оладьи, заметив смущение женщины. — Жаль, что вы не спите вдвоём, это так мило. Мы были бы настоящей семьёй, если бы ты жила с нами. — высказал свое мнение Тим и начал хватать горячее. Оля поднялась с колен, смотреть ребёнку прямо в глаза она больше не могла. — Так, бегом умываться! — приказным тоном сказала Оля, показав ладонью на выход. В её словах небыло строгости, лишь забота, которая проявлялась с улыбкой. Едва Тимоха покинул кухню, Оля посмотрела на Пашу с красными щеками. Ей было стыдно за то, что ребёнок мог видеть их голыми в постели, страшно за то, что он говорит правду и они действительно были похожи на семью, но обманывали всех вокруг и самих себя. Может и было бы подругому, если бы не муж Оли, с которым она по-прежнему жила как с соседом. Арефьева тяжело вздохнула и стала составлять тарелки на стол. Её напрягало молчание Паши, она не выдержала и, облокотившись ладонями о стол напротив мужчины, сказала: — Ну скажи мне что-нибудь, что ты молчишь? Как язык проглотил! Ей пришлось прервать свой бушующий вулкан в голове и отвлечься на телефонный звонок. Звонил муж Ольги, намереваясь узнать, где была его жена.