О Хэллоуине, дружбе и ирисках

— Ну что, долго там ещё осталось? Феликс нетерпеливо поджал губы и украдкой посмотрел на Шарлотту, которая медленно водила по его лицу макияжной кисточкой, выводя аккуратные стежки. Выглядела она во время всего этого процесса одновременно и крайне сосредоточенной, и довольной. С её бледных губ не сходила лёгкая улыбка, а глаза радостно светились, пока она увлечённо разрисовывала его лицо, и именно по этой причине он в принципе разрешил ей его загримировать. Поначалу ему и самому всё нравилось, во многом потому, что он наконец-то видел её счастливой. Однако чем больше времени проходило, тем сильнее ему хотелось, чтобы она наконец закончила. Потому что, во-первых, он уже порядком устал сидеть в одном положении, а, во-вторых, похихикивающий в кулак Беннетт, который всё это время крутился рядом, начинал раздражать. — Подожди ещё немножко, я почти закончила, — попросила Шарлотта, всё так же не отрывая кисточки от его лица. Примерно то же самое она говорила минут пять назад, когда он задавал этот же вопрос, так что такой ответ его ни капельки не устроил. Однако говорит ничего не стал: не хотел лишний раз её расстраивать. Поэтому, борясь с нарастающим желанием запульнуть что-нибудь потяжелее в Беннетта, чтобы тот уже наконец заткнулся, он только тяжко вздохнул и краем глаза посмотрел в окно. На улице уже вовсю пестрила красками осень. Золотистые, оранжевые и багряные листья, подталкиваемые лёгким ветерком, улетали куда-то вдаль, деревья почти полностью опали, а трава пожелтела. На земле кое-где блестели небольшие лужи, оставшиеся после прошедшего недавно дождя, а небо всё ещё было пасмурным и хмурым, однако это ни капельки не вселяло тоску. Во многом потому, что серость осени перебивалась тыквами-фонариками, расставленными возле домов. Какие-то из них приветливо улыбались, будто бы зазывали маленьких ребятишек заглянуть в дом своих владельцев, какие-то, напротив, жутко скалились, словно пытались отпугнуть. Такая же тыква-фонарь стояла и у них во дворе: её сегодня утром вырезал Айден. Вот её-то Феликс и принялся разглядывать, дабы хоть как-то скоротать время. Тыква была самая обычная и ничуть не страшная: аккуратные треугольные глаза, такой же нос и приветливая улыбка. Изначально Айден, как и положено в Хэллоуин, хотел вырезать более угрожающую рожицу, однако Шарлотта упросила его сделать именно такую. Всё утро он провозился с ней, и вот, теперь у них во дворе стояла по-доброму улыбающаяся тыква-фонарь, зазывающая детишек обязательно заглянуть к ним в дом. Феликсу она не особо нравилась, казалась слишком простой и ни капельки не праздничной, и потому он быстро потерял к ней интерес. Он уже собрался было переключиться на что-нибудь другое, однако именно в этот момент почувствовал, как Шарлотта наконец-то отняла от его лица макияжную кисточку. Это означало только одно: она закончила. — Ну вот, готово, — сказала она, складывая все принадлежности обратно в небольшую косметичку. — Можешь посмотреть, как получилось. Так Феликс и поступил. Повернувшись к зеркалу, возле которого он сидел, он принялся придирчиво разглядывать своё отражение. Вышло и правда неплохо: аккуратные стежки рассекали его лицо напополам, а также один из них проходил через щёку. Шарлотта постаралась на славу: выглядели они правдоподобно, особенно тот, что проходил через всё лицо. А рыжие волосы, заранее растрёпанные Беннеттом до этого, лишь дополняли и без того жуткий образ. Одним словом, Феликс был в восторге. — Очень даже неплохо получилось, — наконец закончив рассматривать себя в зеркало, сказал он и повернулся обратно к Шарлотте. — Агась, жуть жуткая вышла, — Беннетт активно закивал в знак согласия. — Мистер Хониккер, ты теперь вылитый… Ну этот… Как его там… — Франкенштейн, — напомнил Феликс. — Да, точно, он самый. Ты теперь у нас самый настоящий Франкенштерн. Феликс открыл было рот, чтобы поправить его, однако Шарлотта его перебила: — Я рада, что тебе нравится, Феликс, — с улыбкой сказала она, смущённо заправив светлую прядь за ухо. В этот момент она выглядела настолько мило, что всё раздражение, вызванное Беннеттом, моментально испарилось. — Ладно, пошли уже. Время позднее, а нам ещё всех обойти надо, — буркнул Феликс, бросив взгляд на настенные часы, и поднялся со своего места. Шарлотта и Беннетт кивнули, и они вместе направились в первую комнату.

***

В кабинете дяди Хаксли всё было как обычно: в воздухе стоял стойкий запах спирта и медикаментов, на полу в некоторых местах валялись рабочие папки, не поместившиеся в и без того забитый документами шкаф. Единственное, что значительно выделялась, — это небольшая вазочка с конфетами, расположившаяся на заваленным бумагами столе. Она пестрила самыми разнообразными сладостями, и Феликс, как только прошёл внутрь, первым же делом взглянул именно на неё. Среди различных цветных упаковок он быстро отыскал свои любимые ириски, а после наконец перевёл взгляд на самого дядю Хаксли. Тот сидел, склонившись над каким-то документом, однако, услышав скрип двери, обернулся. Как только он увидел их, на его лице расплылась добродушная улыбка. Отложив ручку, он привстал из-за стола и приветливо помахал им рукой. — Добрый вечер, Феликс, Шарлотта, — поздоровался он. — Вы уже идёте колядовать? — Угу, — Шарлотта утвердительно кивнула и подошла поближе, сжимая в руках небольшой пакетик для конфет. — Сегодня мы собираемся обойти всех-при-всех. Вы будете первым, мистер Хаксли, — она мило улыбнулась. Дядя мягко посмеялся. — Ну что ж, желаю вам удачи, — сказал он. После он наконец полностью вышел из-за стола и взял в руки вазочку. — Так-с, посмотрим, что тут у нас… — протянул он и обвёл взглядом всех присутствующих. Потом он выудил тонкими пальцами из вазочки несколько конфет и бросил пару сначала в пакетик Шарлотты, а затем и Феликса. — Парочка конфет для хорошей девочки, немного для Франкенштейна и… — он остановился на Беннетте, который выжидающе глядел на него. Его лицо на мгновение сделалось хмурым и задумчивым, но после он тяжко вздохнул и, вытащив из вазочки небольшую конфетку, завёрнутую в фиолетовый фантик, бросил её в его пакетик. — И одна сливовая конфета для работника, которому лучше бы вернуться на своё рабочее место, а не всякими глупостями заниматься. — Вот чёрт, опять мне сливовая досталась… — недовольно пробурчал Беннетт, хмуро уставившись в свой пакет, на дне которого одиноко лежала сливовая конфета. — Радуйся, что хотя бы это тебе досталось, в прошлом году он тебе вообще ничего не дал, — шикнул на него Феликс, легонько ткнув локтем в бок. — Спасибо, дядя. Мы пойдём, а то времени в обрез, — уже громче обратился он к дяде Хаксли, после чего потянул Шарлотту и Беннетта за собой к выходу. — Не за что, Феликс. Хорошо проведите там время. И не задерживайтесь допоздна.

***

Следующие минут тридцать Феликс, Шарлотта и Беннетт обходили всех жильцов дома в поисках сладостей. После дяди Хаксли они заглянули к Айдену. Тот был занят шитьём очередного платья, однако, заприметив их, отвлёкся от своего дела. Оказался он на удивление щедрее дяди: отсыпал немного неплохих конфет даже Беннетту, которого недолюбливал. Потом ненадолго зашли к миссис Свит, старушке, которая жила на этаж ниже. Она всегда отличалась особой добротой и любовью к детям, и в Хэллоуин ни капельки себе не изменила. От неё они уходили с наполовину полными пакетиками конфет. Остальных соседей получилось обойти намного быстрее, в первую очередь потому, что они не особо горели желанием с ними общаться. Просто дежурно улыбались, кидали парочку сладостей в их пакетики и поспешно закрывали двери. Сейчас же они все вместе шли по забитой другими детьми улицы. Шарлотта заинтересованно осматривалась вокруг, прижимая к груди свой пакетик, Беннетт выискивал очередную жертву, у которой можно было бы выпросить конфеты, а Феликс просто наслаждался прогулкой. Лёгкий осенний ветерок развевал и без того растрёпанные рыжие волосы, приятно обдавал кожу, и он время от времени с удовольствием подставлял под его струи лицо. Ему на удивление нравилось вот так гулять с друзьями. Нравилось заглядывать в чужие дома вместе, выпрашивать конфеты и просто проводить время всем втроём. Он даже не обращал внимания на совсем маленьких ребятишек, вихрем проносящихся совсем рядом с ними: в настолько хорошем расположении духа пребывал. Лишь иногда он по привычке одёргивал Беннетта, если тот излишне бурно реагировал, и всё. В остальном же он чувствовал себя на редкость расслабленным. Такое состояние казалось ему необычным, но он бы соврал сам себе, что оно ему не нравилось. Нет, оно определённо ему нравилось. И он хотел бы, чтобы так продолжалось как можно дольше. Он настолько увлёкся прогулкой, что напрочь позабыл о времени и наказе дяди не задерживаться допоздна. Обо всём этом он вспомнил лишь в тот момент, когда почувствовал, как кто-то дёрнул его за рукав халата. Вздрогнув от неожиданности, он остановился на месте и обернулся. Он тут же встретился взглядом с взволнованной Шарлоттой. Она так же стояла, прижимая к груди свой пакет, и поглядывала то на него, то на Беннетта, который вперился взглядом в чей-то дом, то на то самое здание, на которое он смотрел. Феликс вопросительно склонил голову набок. — Что такое? — спросил он. В голове уже появилось несколько догадок, но он всё же решил уточнить. — Уже довольно поздно, и я сказала, что пора возвращаться домой, но Беннетт не хочет, — ответила она и снова посмотрела на Беннетта, который не прекращал буравить взглядом чей-то дом. — Потому что ни один уважающий себя ребёнок не будет возвращаться домой в Хэллоуин с неполным сладостями пакетом, — проворчал тот. — И вообще, не так уж и поздно ещё. Правда ведь, мистер Хониккер? Прежде чем что-то ответить, Феликс сначала опустил взгляд на наручные часы. Уже и правда было довольно поздно: стрелка близилась к девяти вечера. Обычно в это время многие дети уже лежали в своих кроватях, а кто-то и вовсе видел десятый сон. И даже такие, как он, Феликс, не были исключением. — Боюсь, Шарлотта права, — тяжело вздохнув и вновь посмотрев на Беннетта, произнёс он. Мысленно он уже готовился к долгому и раздражающему нытью. — Мы ушли довольно далеко от дома, так что дорога назад тоже займёт какое-то время. И, боюсь, если мы не пойдём прямо сейчас, дядя точно будет ругаться. — Да брось, Феликс, — Беннетт наконец повернулся к нему и закатил глаза. Когда он называл его, Феликса, по имени, ничем хорошим обычно это не заканчивалось. — Ничего плохого не случится, если мы заглянем ещё в парочку домов. А потом сразу домой, вот точно-преточно. — Ага, знаю я твоё «пару домов». Как минимум ещё час тут таскать нас будешь. — Ну Фе-е-еликс! Ну пожа-а-алуйста! Не буду, вот честное слово, не буду! Феликс нервно вздохнул и закрыл глаза на пару минут. От былого умиротворения не осталось и следа, и на его место постепенно возвращалось прежнее раздражение. Оно стремительно заполняло каждую клеточку, каждую венку, каждый сосудик, и он с трудом сдерживался, чтобы не выплеснуть его наружу. Ругаться сейчас совсем не хотелось, да и Шарлотте, очевидно, тоже, поэтому проще было уступить. В первую очередь потому, что спорить с Беннеттом, если он чего-то захотел, бессмысленно и бесполезно. Поэтому, мысленно досчитав до десяти, дабы успокоиться, Феликс всё же сказал: — Ох, ладно, чёрт с тобой, пошли. Но только пару домов, а потом сразу домой.

***

Как и стоило ожидать, парочкой домов Беннетт не ограничился. Он таскал их с Шарлоттой по улице ещё очень долго, и Феликс даже не знал, сколько именно времени они там пробыли. Как итог, домой они вернулись только тогда, когда стрелка его наручных часов давно перешла за девять вечера. К счастью, дядя Хаксли всё ещё находился в своём кабинете и был занят работой, а потому не заметил, что они вернулись позднее, чем обещали. Единственной, кто обратил внимание на их позднее возвращение, оказалась лишь Флоренс, но она, как хорошая подруга, их не сдала, поэтому проскользнуть в комнату Феликса им тоже удалось без особых проблем. Сейчас же они сидели на мягком ковре, образовав небольшой кружок, и разбирали собранные за вечер сладости. Шарлотта раскладывала свои конфеты перед собой в отдельные кучки, Беннетт выбирал только самые вкусные и сладкие, а Феликс выискивал у себя исключительно ириски. Он находил их взглядом среди множества разномастных сладостей, ловко выуживал тонкими пальцами и откладывал в сторону. Остальные же, как правило, отдавал Беннетту, который был только рад. Иногда Шарлотта протягивала ему свои ириски, если таковые попадались и у неё тоже, и он с удовольствием их забирал. Таким образом у него образовалась небольшая горстка конфет, когда они наконец-то закончили разбирать свои пакеты. Она была меньше, чем у Беннетта и Шарлотты, однако его это вполне устраивало. Он не особо любил сладкое, а потому ему хватало и такой небольшой горсточки ирисок. — Ну вот и всё, — с улыбкой сказала Шарлотта, когда сложила последние конфеты в отведённую для них кучку. — Что теперь делать будем? — Я бы предпочёл лечь спать, — ответил Феликс и, зажмурившись, устало потянулся. После, достав из тумбочки, возле которой сидел, пачку влажных салфеток, принялся стирать с лица макияжные швы. — Я так вымотался, что, кажется, вот-вот отрублюсь. — Да ну, — Беннетт махнул рукой и, плюхнувшись на пол рядом с ним, растянулся почти во весь рост. — Просто лечь спать — это слишком скучно. — И что ты предлагаешь? — Феликс закончил стирать последний аккуратный шов и посмотрел на него, вопросительно изогнув бровь. Использованные салфетки он предусмотрительно отложил на тумбочку: сил, чтобы выбросить их в мусорку, уже попросту не оставалось. — Ну, порассказывать страшные истории, например. Или посмотреть какой-нибудь ужастик. Сегодня же Хэллоуин, в конце-то концов, надо развлекаться, Феликс, — Беннетт широко улыбнулся и легонько потрепал его волосы, чуть приподнявшись на локтях. Хониккер зажмурился. — Ещё бы я стал заниматься подобной хернёй… — буркнул он. — Хм, а ведь если так подумать, — задумчиво протянула Шарлотта, — страшные истории и просмотр ужастика звучат весело. Ты так не думаешь, Фели? — она мило улыбнулась. Феликс уже было открыл рот, чтобы что-то возразить, однако в самый последний момент передумал. Понял, что он сейчас в меньшинстве. Да и против обезоруживающей улыбки Шарлотты Вайлтшайр, откровенно говоря, устоять он не мог. Каждый раз, когда она так улыбалась, да ещё и называла его «Фели», он попросту не мог ей отказать. Вот и сегодняшний день не стал исключением. Поэтому, тяжко вздохнув и бросив короткий взгляд на кровать, он снова буркнул: — Ладно, ваша взяла. Но говорю сразу: если мне станет скучно, я пойду спать. Шарлотта радостно улыбнулась и, крепко обняв его в знак благодарности, упорхнула выключать свет. Когда она вернулась, все устроились поудобнее, и Беннетт первый начал рассказывать страшную историю. — Ходят слухи, что в нашем городе много-много лет назад…