давай хотя бы немного отдохнём?

День почти с самого утра тянулся очень медленно, казалось, будто бы один час это все десять, но как только Руслан решил сесть работать и дописать ебаный отчёт, так один час стал одной миллисекундой. Уже пол первого ночи, а он всё не может дописаться до середины всего дела. Эти цифры уже мозолят уставшие глаза, он бы и бросил это всё до завтрашнего дня, если бы не бегающий то к нему, то на кухню Коля, пытающийся вглядеться в то, что делает его парень. Работать в одной компании это счастье и наказание одновременно. Счастье, что уходить можно примерно в одно и то же время, что есть возможность подойди прямо посреди рабочего дня и сказать какие-то важные вещи лицом к лицу. А наказание, потому что дорогой Николушка не может смотреть, как старший тыкает что-то в экране уже четвертый час, потому всё пытается помочь, несмотря на все отказы. — Давай я сделаю? Отдохни немного, глаза ведь устают... - Длинные пальцы прошлись по бледной шее, будто ударяя током. — Коль, кто у нас недавно наебнулся в обморок потому что "ну немного переработал". Если ещё раз такое будет, то тут уже Матвей мне посоветует привязать тебя к кровати, а я, между прочим, буду очень рад так поступить, прости уж. - Недовольно ворчал красноволосый, отпив немного из своей бутылки воды. В горле пересохло так ругать. Не маленький ведь, он должен понимать всю проблему ситуации. Делать работу и за себя, и за другого человека это конечно очень мило с его стороны, но тупо, что аж до дрожи чужих рук. В шестнадцать лет это ещё какая никакая благодетель, в том возрасте это было хорошим показателем желания к работе. А сейчас, в двадцать четыре года, уже как-то стоит задуматься о том, что его доброта его же и губит. Одного раза с полу-убитым отчётами Сибиряковым хватилом всем, так что пусть сидит и не ёрзает. А вот шатену "не ёрзать" не получается. Встав за спиной Руслана, он начал аккуратно вести полоску от середины чужого позвоночника до шеи, в итоге пригромоздив свои ладони на плечах. Аккуратно начал массировать всё одним только нажатием больших пальцев, а Енисейский громко вздохнул. То ли хотел что-то сказать, но сбился, то ли просто недоволен, что маловероятно. Чем ему быть недовольным в такой ситуации? В работу к нему никто не лезет, а расслабляющий массаж никогда не был чем-то плохим, тем более и младший не особо напрягается ведь в этот момент. Мышка от ноутбука уже перестала двигаться, а парень откинулся на спинку стула, поднимая свою голову и взгляд наверх, устремляя его прямо в голубые глаза, блестящие в белом свете экрана. — Ты специально? - довольно зло по интонация, но улыбаясь губами, произнес он, высматривая хоть где-то какие-то причины, чтобы зацепиться и отправить спать, но ничего не видно. Нужно было работать со включённым светом. — Что специально? Я думаю, ты очень устал за сегодня. - Парень склонился, сначала целуя щёки, а после уже аккуратно спускаясь к губам. - Давай хотя бы немного отдохнём. Голос был низким, ниже, чем обычно, от чего стало непривычно. Обычно такой только утром, но застать его тяжело - Коля встаёт намного раньше. Руслан почувствовал, как длинные пальцы уже перешли к поглаживанию шеи, иногда останавливаясь где-то в районе кадыка. Чертёныш тот ещё, в самом-то деле... Шатен повернул стул в свою сторону, теперь уже смело целуя более глубоко, хотя зеленый свет дали ещё когда не остановили в поцелуях выше губ. Языком он никогда особо не хозяйничал в чужом рту, особенно в начале процесса, предоставляя заниматься этим старшему, который в свою очередь целовать может так, что потом и язык,  и губы не чувствуются пару минут. Пальцы во время поцелуя пошли под домашнюю футболку, поглаживая живот и ребра, от чего дыхание напротив сбивалось в поцелуе, отдавая лёгкую вибрацию. Отстранившись, Коля начал опускаться ниже, сначала оставляя пару мокрых следов где-то на линии челюсти, потом под ней. На шее уже оставил пару укусов, лёгких, которые вероятно сойдут уже через час. Опустился теперь уже на колени, потому что стоять весь процесс раком он не намерен. В любых смыслах. Енисейский зарылся всей ладошкой в копну волос, другую просто положил на плечо. В голове уже всё совсем забылось, никакой работы, никакого завтрашнего подъёма в семь утра, только Колька, который каким-то образом успел снять футболки с них обоих. Уличная магия. А может всего лишь эффект от только-только пришедшего возбуждения. Кто знает. Сибиряков медлил, уже минут пять целуя плоский живот, на котором даже присутствует пресс, чему он каждый раз почему-то удивляется, хотя под его губами уже весь извивался Руслан, из принципа не прощащий продолжить. Пусть продолжает когда хочет, ему-то какая разница? Один ебет, в итоге не ебет, другой дразнится - вот и вся разница... Старший резко и крупно вздрогнул, чувствуя, как теплый язык прошёлся по вставшему члену сквозь ткань шорт и нижнего белья. Теперь уже разница есть, он сам стягивает с себя шорты чуть дрожащими руками, позже зарываясь ими же в волосы на затылке и макушке, от чего у Коли на лице засияла яркая улыбка. Снова пару раз, на пробу, прошёлся языком, слушая сверху тихие стоны и попытки их сдержать, звучащие как громкое дыхание через нос. Всё-таки стянув ткань, младший сразу взял в рот головку. Рука Енисейского, находящаяся до этого на макушке, резко стукнула по плечу. Вроде давно встречаются, а эта игра в "я стонать не буду, ты не так хорош" до сих пор продолжается, хоть каждый раунд и так заканчивается победой шатена. Сибиряков взял чуть глубже, остановившись на середине и играясь внутри языком. Ладони положил на чужие коленки, развидвигая их чуть шире, чтобы было удобнее. Взгляд поднял прямо так, чтобы смотреть в чужие зелёные глаза. Руслан, хотевший лишь на секунд посмотреть вниз, завис, утопая в который раз в голубых омутах. Они переливались даже почти в полной темноте, как у котов, а сейчас вообще будто светятся из-за чертей, пляшущих лезгинку в радужке и зрачках. Он так и смотрит, даже когда берёт до самого конца, заставляя прогнуться в спине от удовольствия, смотрит, когда руками играется с яйцами... Совсем стыда нет, а вот раньше... Раньше стыдился даже в щёку чмокнуть, а теперь не стыдно и в жопу при людях чпокнуть. и Енисейский никогда не говорил, что такие метаморфозы ему не нравятся. Коля поднял голову, оставив между собой и головкой дорожку слюны. Холод, прошедший по органы, заставил прикусить губы, потому что уже на пике, уже хочется закончить с этим и продолжить наконец в стоящей рядом кровати, но младший целует в покусанные губы, теперь уже начиная сплетать языки, пересчитывать чужие зубы и иногда закусывать верхнюю губу Руслана. Руки у Коли горячие, определил красноволый по левой ладони, которая гладила его по животу, но когда правая опустилась на член, сделав пару движений, то он передумал - пальцы холоднющие. Его всё-таки прошибло, он сщурил глаза, простонав громко в поцелуй, тем самым закончив его, а после нормально сообразил где он находится только через полторы минуты, когда голова коснулась подушки. — А ты типо... Не собираешься ничего больше делать? - Увидев в проходе младшего, еле как выговорил он. Язык до сих пор заплетается. — В душ схожу и продолжим. Можешь пока смазку достать. Только вот Енисейский не достал, потому что такой оргазм в сумме с и так уставшим телом и головой добил окончательно, заставляя оставаться неподвижным на простынях, засыпая буквально минуты за две, даже с учётом попытки сдержаться. Примерно за такое время и Коля успевает довести себя до пика в душе, но только вот ему холодная вода из крана дала чуть больше энергии сесть за стол и закончить чужой отчёт, пока на фоне было лишь тихое сопение.