Однажды во тьме когда сердце слепо к намёкам

В мраке собственных мыслей, в тишине души своей, Мы сами себя обманываем, словно темной магии плен. Любовь, она как болезнь Ханахаки, незаметно в сердце растет, И мы сами ей питаем, когда в ней верим и на ней тоскуем. Мы сплетаем сети иллюзий, надеясь, что в ответ найдем, Ту самую искру взаимности, но она таяньем нашим замирает. Сквозь слепые глаза желаний, мы видим миражи на горизонте, И не замечаем, как легко можем сами себя разбить, в самом деле. *** Сайно улыбнулся и согласился, но я знала, что слова, которые я сказала, были не совсем честными. Внутри меня страх и неуверенность все еще кипели. Под прикрытием улыбки и обещания поговорить с Аль-Хайтамом после экзамена, я, на самом деле, чувствовала, что этот разговор мог оказаться слишком трудным, либо его могло вообще не быть. По пути в общежитие я все еще размышляла о том, как перебороть свои страхи и действительно выразить свои чувства. Я знала, что этот процесс будет долгим и сложным, но хотела дать себе шанс... Если он конечно мог быть. Так что, вечер закончился смешанными чувствами – надеждой на будущее и страхом перед неизвестностью. *** Когда голова коснулась снова подушки, сон не брал вверх. Не могла снова уснуть. Не могла сомкнуть ни глаза, ничего. В голове крутился сегодняшний разговор с Сайно и то как он заметил то что я не ровно дышу в сторону Аль-Хайтама. Я думала о том что, вдруг и другие близкие заметили? Или может быть он расскажет это другим? Паранойя брала вверх надо мной и я это осознавала, поэтому решив через силу уснуть, я выпила успокоительное и закрыла глаза. Под воздействием успокоительного медленно улеглись внутренние тревожные мысли и страхи. Медленно, словно приглушенный шум воды, они ушли на задний план. Вдыхая и выдыхая глубоко, я постепенно чувствовала, как напряжение покидает мое тело. Сон начал приходить ко мне медленно, словно плавно опускаясь в глубины ночи. Мир вокруг становился тихим и спокойным. Снова я чувствовала, как подушка мягко прижимается к моей голове, и медленно, но верно, я погружалась в мир снов. Но как и всегда, мне снились кошмары. Снова он. Снова он стоит посреди комнаты, и улыбается мне держа в окровавленной руке скальпель. Дотторе... Этот чёрт все эти года не покидал мою голову. Как всегда, кошмары вернули меня в прошлое, в момент, когда Дотторе оставил только боль и травмы. Его фигура стояла посреди темной комнаты, и его ужасная улыбка словно заслонила все остальное. Сердце мое забилось быстрее, а пот вспыхнул на моем лбу. Я пыталась бежать, но как всегда, мои ноги казались как будто приклеены к полу. Дотторе приближался, его глаза искрились безумием, и в его руке блеснул скальпель. Внутри меня кипел страх, и я закричала, пытаясь прогнать этот кошмар. Но в этом мире сновидений Дотторе был непобедим, и он приближался все ближе. Сквозь слезы и отчаяние я просыпалась в холодном поту, с сердцем, бешено колотившимся в груди. Ночные кошмары оставались частью моей жизни, напоминанием о прошлом, которое так и не удавалось полностью оставить позади. Зрачки уменьшились до точки, а после по щекам покатились слёзы. Обычно в такие моменты ко мне ночью приходил Кавех либо Аль-Хайтам и успокаивали меня. Но сейчас я была одна... Я тихо хныкала, свернувшись в калачик. И выплакав все слёзы я решила пройтись по ночному Сумеру. Спать совсем не хотелось. *** Звуки ночного Сумеру были как утешительный шепот. Темные улочки, освещенные слабыми фонарями, казались как окутанными магией. Спокойствие ночи плавно впитывалось в мою душу, и я почувствовала, как страх и тревожные мысли начинали уходить. Прогулка по улицам позволила мне немного отойти от кошмаров и перезагрузиться. Постепенно слёзы утихли, и я начала ощущать, как внутри меня возвращается спокойствие. Сумеру был как верный друг, готовый принять и успокоить меня в любое время. Ночные прогулки стали ритуалом, который помогал мне справляться с кошмарами и не давал им поглотить меня. Как вдруг, я заметила Аль-Хайтама, что также гулял ночью по Сумеру. Мы остановились друг перед другом. — Добрый вечер — сказала я, отведя взгляд немного смущённо. Я услышала тихий смешок, будто он уже понимал почему я гуляла. — Снова... Кошмары? — Я кивнула на его вопрос, не в силах ответить. Почему-то андреналин рос и я дико заикался. — Тогда, не хочешь прогуляться вместе. Дома порой скучно, и поэтому я иногда выхожу прогуляться. Тихий Сумеру успокаивает. — Да, сверчки и шум вод с холодным воздухом немного остужает мысли. — ответила я, немного улыбаясь. Прогулка проходила в молчании, словно мы нашли понимание и уют в нем. Шаги Аль-Хайтама и мои слились в унисон, и ночной Сумеру стал свидетелем этой немой близости. Тишина окутала нас, словно покрывало, и в этом молчании мы нашли умиротворение и понимание друг друга. Не было нужды для слов, потому что наши присутствия говорили о нашей поддержке и понимании. Под звездами ночного Сумеру, в этой молчаливой прогулке, мы чувствовали, что дружба и взаимопонимание могут быть выражены не только словами, но и через простое существование рядом. Как вдруг он остановился. И словно хотел что-то сказать но на выдохе сразу же остановился словно понимая что, возможно не стоит ничего говорить. — Что-то случилось? — внезапно спросила я, наконец то посмотрев в его сторону. — Ты... Чем-то разочарованна во мне? — спросил он смотря мне в глаза. Казалось он дырку прожгет сквозь меня. — А? Почему ты об этом подумал? — спросила я отведя взгляд, так как чувствовала как щеки начали гореть. — Ты отводишь взгляд о меня словно чем-то обидел тебя, да и твой переезд. После того как ты переехала, в доме будто тебя не хватает. — его голос будтл немного дрогнул. В нем чувствовалась доля... Скуки? Нет. Этого не могло быть. — Всмысле? Я не отвожу взгляд от тебя потому что обижена или что-то на подобии. Нет. Это не так. Совсем не так... — мне было грустно от того что я так поступила и внушила ему будто у меня неприязнь к нему. — У меня совсем другая причина. — мне не верилось что сама судьба подталкивала меня к этому разговору. Мне хотелось его откласть где-то после экзаменов, но почему именно сегодня сразу же после разговора с Сайно? Мысли вертелись вокруг, создавая некий бардак в моей переполненной головушке. — Тогда скажи. Не молчи.... — продолжил он, словно ожидая, что я выскажу свои чувства. Мне было трудно взять себя в руки, и вместо того, чтобы выразить свою любовь, я струсила и, в слезах, быстро убежала, оставив Аль-Хайтама одного посреди ночи под светом фонарей Сумеру. *** Он словно ожидал, что я выскажу свои чувства, но мне было трудно взять себя в руки. Вместо того, чтобы сказать ему, что люблю его, я струсила и в слезах убежала, оставив Аль-Хайтама одного посреди ночи под светом фонарей Сумеру. Мои эмоции переполнили меня, и, возможно, в этот момент я сделала одно из самых больших ошибок в своей жизни, не выразив свои истинные чувства. Спрятавшись в одном из переулков, я сползла на колени, и тихо всхлипывая, начала корить себя за то что я не смогла. Не смогла признаться ему честно в глаза. Возможно не было время, а может быть я просто убежала от судьбы. Но одно я знала точно — после этого побега, он точно больше не захочет со мной говорит, что уж там смотреть в мою сторону. А может вообще забудет. — Все четыре года прожиты с ним коту под хвост — шептала я себе раз за разом, скрыв лицо руками. Руки от слез стали мокрыми, как и собственно все лицо. — Не стоило мне выйти на улицу... Мои собственные сомнения и страхи заставили меня убежать от момента искренности, и я сейчас сидела в темном переулке, растрясшись от разочарования в себе. Тяжелые слезы текли по моим щекам, словно поток моих собственных недостатков и нерешенных чувств. Внутри меня царила полная отчаяния тьма, и я чувствовала, что упустила одну из самых важных возможностей в своей жизни. Словно леденящий ветер ночи, страх и регрет наполнили мою душу, и я не могла понять, как так можно было поступить. Надежда на то, что смогу объясниться с Аль-Хайтамом, казалась все более иллюзорной. Моя жизнь в Сумеру и весь мир, который я знала, начали крошиться в пыль, и я чувствовала себя одинокой и потерянной в этой тьме. Мое отчаяние было столь глубоким, что я едва могла дышать, словно пыталась сдержать внутренний крик. В этот момент я не видела никакого выхода и чувствовала, что упустила свой шанс на счастье. Мне казалось что я схожу с ума от своих же глупостей. Так я просидела ещё минут двадцать, а может быть все тридцать, после чего еле встав, я ушла в общежитие тихо хныча. *** Придя в комнату, я просто легла убитая на кровать сожалея о том что вообще проснулась и решила прогуляться. Мне хотелось спать. Уснуть навсегда и больше никогда не вставать. Чёртовы кошмары. Чертова жизнь. Чёртовы барьеры. Я легла на кровать, и надоевшие кошмары и тяжелые мысли окутали меня как темное покрывало. Усталость и отчаяние пронизывали мою душу, и я жаждала лишь одного – забыться во сне и больше никогда не просыпаться. Жизнь казалась непереносимо тяжелой, барьеры вокруг меня стали словно непреодолимыми стенами, которые заключили меня в этот мрачный мир. Подушка пропиталась слезами, а моя боль и усталость словно усиливались с каждой секундой. Не было сил даже подумать о будущем, идея забыться в бесконечном сне казалась единственным спасением. В этот момент мир потерял свои яркие краски, и я чувствовала, что погружаюсь в абсолютную пустоту. *** Утро наступило, и я проснулась с невероятно тяжелым бременем на душе. Морально мне было дико плохо, и даже мысль о том, что меня ожидает день в академии, вызывала у меня отторжение. Понимая, что пропуск уроков обернется наказанием и отработкой, я все равно решила себя пожалеть. Моя душа была настолько измучена, что мне было абсолютно все равно на будущие последствия. Я не видела смысла в учебе или в каких-либо обязанностях. Весь мир, который меня окружал, казался серым и беспросветным, словно окутанным мраком отчаяния. Внутри меня бушевали смешанные чувства боли, горя, и бунта. Я мечтала о том, чтобы земля проглотила меня целиком и навсегда. Это был момент абсолютной отчужденности и одиночества, когда ничто не приносило радости и надежды. Мир словно остановился, и я ощущала себя потерянной, беспомощной перед этой тяжестью, которая придавила меня к постели. Но спустя пару часов, ближе к часу дня ко мне в дверь постучались. Я сразу же стала переживать. Вдруг это Аль-Хайтам? Что он хотел от меня? Неужто хотел прояснить ситуацию? Но это не мог быть он, ведь он секретарь и работает до поздна. Не зная кто там за дверью, я с опаской и почти тихим голосом подошла к двери и спросила: — Кто там? — сначала была тишина, а после послышался голос который я узнаю из тысячи. — Что сказал гриб когда ему надоело спорить? — услышав шутку и узнав Сайно, я мигом стёрла слёзы а после открыла дверь и продолжила его шутку. — Давай не спорить. — я улыбнулась сквозь слёзы. Заметив это, он меня сразу же приобнял а после мазолистыми подушечками пальцев стёр остатки слёз. — Сегодня я заменял пару учёных в даршане и не увидел тебя на лекциях. Обычно ты никогда не пропускаешь их. Решил что что-то случилось, поэтому и пришёл. И мне кажется что не зря. Рассказывай что случилось? Кому надрать задницы? — Я улыбнулась ему впуская его. Когда Сайно пришел ко мне, он начал разговор с легкой и непринужденной беседы, словно понимая, что сразу задавать прямые вопросы было бы слишком сложно для меня. Мы обсуждали разные светские темы, как будто бы просто друзья, и это создавало некоторое облегчение. Время от времени, как бы невзначай, Сайно начинал поднимать вопросы о том, как я провела ночь и как чувствую себя сейчас. Его вопросы были как части пазла, и он осторожно составлял картину моего настроения и переживаний. Это позволяло мне постепенно выразить свои чувства, не чувствуя давления или обязательства. Сайно оказался чутким и внимательным другом, который поддерживал меня без слов, но одновременно помогал мне выразить свои эмоции. Это была необычная и ценная беседа, которая помогла мне постепенно пройти через сложные чувства. — Лия, не стоит волноваться по этому поводу... — ответил он в конце, — такое тоже бывает. Просто для тебя наверное случилось слишком много за раз, поэтому ты морально и не выдержала. Возможно что Аль-Хайтам тебя поймет если ты с ним просто поговоришь. — Но что я ему скажу? "Привет, прости что убежала, я просто боялась тебе признаться в любви"? Я же после этого случая боюсь ему в глаза посмотреть, не то чтобы заговорить. — Не думаю что спустя четыре года жизни с тобой под одной крышей, не захочет с тобой поговорить, и не узнать что случилось. — Думаешь? — Я уверен в этом. Точно также как и грибы спорят друг с другом. Сайно, как всегда, был понимающим и успокаивающим. Он попытался утешить меня, говоря, что такие ситуации случаются, и, возможно, мне просто стало слишком много сразу, что я не смогла справиться с этим морально. Его слова приносили немного облегчения, и я начала задумываться о том, что, возможно, Сайно прав. Однако мои сомнения относительно того, как мне общаться с Аль-Хайтамом, оставались. Я не знала, как начать этот разговор, и боялась, что он будет меня осуждать или смеяться. Но Сайно уверял меня, что после четырех лет, проведенных вместе, Аль-Хайтам захочет узнать, что со мной произошло. Сайно с легкостью находил образы и аналогии, и его сравнение о грибах, спорящих друг с другом, сделало меня улыбнуться. Эта невероятно дружеская беседа придала мне уверенности и надежды на то, что я смогу справиться с этой ситуацией и решить, как общаться с Аль-Хайтамом.