Подарок

      Саша всегда старался быть хорошим старшим братом. Он Олега очень ждал и его рождению был рад, наверное больше всех в семье.       Они были близки — в детстве и сейчас. На самом деле, они были близки настолько, что многие бы сказали, что это перебор. Было крайне мало тем, которые братья не стали бы обсуждать между собой и, откровенно говоря, тема секса в это числе не входила с Олеговых тринадцати.       Да, прямо с лекции Саши, что порно — хуйня полная в плане достоверности чего-либо, что согласие — это круто, что предохранение важнее, чем несколько минут стыда от просьбы дать презервативы.       Наверное, в тот день Олег настолько устал смущаться, что больше этого никогда и не делал. Ни когда рассказывал брату про нравившуюся девочку, ни когда просил научить целоваться, ни когда случайно увидел достаточно откровенные фотографии брата. Саша таких последствий от довольно неловкого и для него самого разговора не ожидал, но очень их оценил. Ему не нужно было следить за Олегом, чтобы знать о большинстве событий его жизни: брат приходил сам. Мама могла не знать про школьные приколы, про детские компашки, про глупые выходки — Саша знал.       Саша был очень близок с матерью. Но она все ещё была его родителем. Она не знала про его похождения, про некоторые увлечения, про злые языки за спиной — Олег знал. Со временем их связь становилась только крепче, даже отъезд Саши в Москву её не смог нарушить.       Ни участие в битве, ни новые отношения с Мэрилин, ни победа, ни разрыв отношений — ничего.       А когда Олег и сам принял решение участвовать в битве, так связь и вовсе превратилась в корабельный трос.       Хотя без ссор не обходилось — они все-таки братья.       Поэтому, конечно, о симпатии старшего брата к одному известному Олегу иллюзионисту он прекрасно знал. Наверное, знал даже раньше самого Саши. Ну, а симпатия самого Ильи была очевидна даже для слепых.       Поэтому когда они все-таки смогли поговорить с друг другом напрямую и сошлись, Олег праздновал очень искренне. (В конце концов Саша проспорил ему неделю борща — это нужно отпраздновать от всей души)       Олегу нравился Илья. Намного, намного больше, чем остальные партнёры брата — за исключением Мэрилин, конечно.       Причина их разрыва для Олега все ещё неясна, но счастье брата, ему, признаться, намного важнее правды.       А Илья делал Сашу счастливым.       И понимал привязанность братьев к друг другу, не кидаясь оскорблениями и едкими комментариями о излишней близости. Олег это ценил. Поэтому… — Слушай, Олег, не поможешь?       Олег оторвал взгляд от опустевшей тарелки с борщом и вопросительное поднял бровь. — У Ильи скоро день рождения… Можешь меня связать?       Олег полностью потерял интерес к еде. Окинув старшего брата оценивающем взгляда, он задумчиво протянул. — Думаю, мне нужна красная…       Совсем не против помочь Саше сделать день рождения Ильи незабываемым.

***

— Саша, есть бы тебе побольше… — задумчиво-осуждающе протянул Олег, когда очередной узел пришлось затянуть потуже, чтобы смотрелось красиво и не болталось. — Совсем худой.       В данный момент они находились в квартире Ильи, в его спальне. Чувствовал ли себя Олег странно, связывая родного брата и точно зная, что будет после того, как он уйдёт? Вообще нет.       Олег считал, что Саша чертовски красивый. И Илье лучше думать также, если он не хочет познакомиться с его кулаками поближе.       В комнате раздался тихий смех Саши. — Что, все настолько плохо, что у него на меня не встанет?       Олег посмотрел на брата очень осуждающе. — На тебя не встанет только у мёртвого, да и то не факт. И ты это прекрасно знаешь.       Младший медиум затянул последний узел и отошёл от кровати, чтобы посмотреть на свою работу целиком.       Плетение не было сложным и не ограничировало подвижность слишком сильно — по сути, Саша не мог двигать только руками, которые были привязаны к спинке кровати (спасибо Илье за нужную модель). Остальные узлы были по большей части декоративные. Петля из красной хлопковоей верёвки обвивала шею, соединяясь с узлом посередине груди, от которого шло все остальное плетение.       Красная верёвка на бледной Сашиной коже смотрелась просто великолепно, в чем Олег с самого начала и был уверен. — Ларионову чертовски повезло.       Хмыкнул младший Шепс, беря в руки последний штрих — черную повязку на глаза, аккуратно наклоняясь над Сашей и завязывая её у него на голове.       Саша опять засмеялся и помотал головой проверяя, как крепко сидит лента на голове. — Спасибо, Олежа, ты лучший. — Эта фраза была произнесена весело, но полностью искренне. — Конечно, лучший. — Самодовольно кивнул Олег, кладя ножницы и записку с поздравлением для Ильи на тумбочку. — Хорошего вечера, извращенец.

***

      Илья мурлыкал песенку себе под нос, поднимаясь по подъезд ной лестнице в квартиру. Настроение было просто прекрасное. В конце концов, сорок лет только один раз в жизни исполняется, не так ли?       Тем более, ещё один год к своей жизни он отсчитывает не одиноким — Илья иногда сам не верит, что у него все-таки получилось, действительно получилось начать отношения с тем самым Александром Шепсом.       «Тем самым» для Ильи он стал, конечно, не сразу. Когда пошёл ведущим в битву, он о нем лишь слышал, думал, что было бы интересно пообщаться, но на этом все.       Всё изменилось на битве сильнейших.       Саша покорял. Всем. Начиная с голоса и глаз, заканчивая фирменной «шепской» походкой. Илья на самом деле думал, что мог бы не попасть под чары… Первые пять минут до взгляда в глаза.       Возможно, все могло бы закончиться также быстро, как и начаться, если бы кроме сумасшедшей харизмы и внешности в Саше ничего не было — но это было совсем не так.       С известным медиумом Илья был готов говорить бесконечно. Также бесконечно, как пытаться удивить его своими фокусами. После первой встречи Ларионов начал узнавать все, до чего мог дотянуться — как начал карьеру, какая у него семья, откуда родом, какой рост, вес, знак зодиака… Да, созданный побочный аккаунт быстро стал членом фанклуба Александра Шепса.       Конечно, дальше какой-то известной практически каждому информации Илья не копал — в конце концов, он не сталкер. (просто влюблённый идиот)       Поэтому на вторую встречу он шёл уже с настроем боевым… И выпуск тот был очень даже боевым. Саша его поразил. Илья честно пытался оставаться скептиком, но после всевозможных проверок сделать этого у него просто не получалось. Он был готов поверить в Сашу. В других — нет, но в него? Да.       А ещё Илья узнал достаточно удручающий его факт — если о людях Шепс был готов заботиться, то о себе — едва ли.       Хотя это дало ему толчок, чтобы начать более близкое общение, пренебрежительное отношение Саши к своему здоровью иллюзиониста расстраивало и по сей день. Сошлись они после двадцатого выпуска.       Одного из самых нервных для молодого ведущего. Узнав, что нравившейся ему человек подвергся нападке в казалось бы безопасном месте, а у Ильи не было даже какого-либо законного права психовать по этому поводу, он просто не сдержался. После блестяще пройденного Сашей испытания (искренняя вера медиума в людей всегда вызывало у ведущего восхищение), Илья подошёл к нему.        Он нервничал до дрожи и вспотевших ладошек, чего очень стеснялся.       Но смущение и радость на лице Саши стоили того, чтобы три раза заикнуться в предложении «пойдём на свидание?».       Отношения с Сашей были мечтой. Исполнившейся.       Не то чтобы они были идеальными, нет, конечно нет. Они и поругаться успели за эти месяцы, и чего только не было.       Но Илья был искренне доволен тем, что у них было.       И даже если бы он знал заранее, что самым страшным в Саше окажется его младший брат — он бы все равно ничего не изменил.       Знакомство и встреча с Олегом, как с младшим братом твоего парня очень сильно отличалась от знакомства с Олегом вообще. Потому что иначе, чем как приколотой к столу бабочкой Илья себя под его взглядом не ощущал. Первые пять дней так и было. Потом стало полегче — Олег смягчился, будто Илья прошёл какой-то неведомый тест.        И тогда Ларионов действительно выдохнул. Потому что полностью понимал, что как бы там он Саше не нравился, мнения Олега было для него очень важно. И если бы Олег сказал твёрдое «нет»…Ну, он не сказал. И Илья был этому очень рад.       Думал ли когда-нибудь он, что братья чересчур близки? Признаться честно, да, первое время так и было. Но потом он узнал как Сашу, так и Олега ближе. Понаблюдал за ними в их естественной среде обитания, так сказать.       И просто принял. Потому что братья были двумя кусочками одного целого. Это выражалось во всем — в движениях, жестах, одинаковой манере тянуть буквы спросонья, в синхронном повороте головы. Иногда Илье казалось, что на небесах просто решили пошутить и разделить одну душу на два тела.       С другой стороны, по характеру Олег и Саша были просто противоположности. И отлично друг друга дополняли. (Иногда Илья радовался, что в сердце Саши было вакантное место — иначе, наверное, быть его любви неразделенной)       Помимо иного знакомства с Олегом, отношения с Сашей давали Илье право читать тому нотации, что его очень и очень радовало. Потому что он не одобрял ни Сашиной привычки забывать о еде, ни его наплевательского отношения к собственному заболеванию.       На самом деле, учитывая что Саша был четвёртым ребёнком в семье, он был удивительно непривычен к тому, чтобы быть младшим. И Илья не стеснялся этим пользоваться.       За всеми размышлениями и воспоминаниями Ларионов успел подняться до своего этажа и дойти да двери в квартиру. Найдя в кармане ключи, он нетерпеливо открыл дверь.       Илье ещё с самого утра пришло сообщение от Саши с общением сюрприза, что заставило весь день провести в радостном ожидании.       Наконец войдя в квартиру и скинув обувь, первое, что сделал Илья — это крикнул: — Саш? — К его удивлению, ответа не последовало. Удивлённо приподнял бровь, иллюзионисту двинулся внутрь квартиры.       Заглянув на кухню и в гостиную и ни кого не обнаружив, градус удивления повышался, одновременно с беспокойством. Илья знал, что просто так не прийти, если обещал — это не про Сашу. Впрочем, паниковать он решил не сейчас — в конце концов, из непроверенных помещений в квартире все ещё оставалась спальня.       Внутри Ильи вновь забурлилось предвкушение, практически против его воли.       Саша был великолепным. От макушки до пят. Весь. Целиком.       Илье иногда казалось, что рядом с медиумом он сам превращается в переполненного гормонами подростка. Сашу иногда хотелось до стиснутых зубов.       И сам Александр об этом знал. Умело пользовался. И провоцировал.       Первое время Илья честно старался сдерживаться. Быть нежнее, в чем-то спокойнее, менее заведенным.       А потом Саша надел на свидание корсет и с самообладанием Ильи было покончено. К искренней радости Саши.       Выяснив, что пожестче им обоим нравилось, Илья перестал загоняться на этот счёт — за эти месяцы они попробовали довольно многое…       Хотя иногда ему казалось, что даже все, что они пробовали, не могло сравниться с простым зрелищем Саши на его кухне, в его квартире с утра.       К двери в спальню он подбирался практически на цыпочках.       Распахнул дверь наоборот — быстрым движением.       И замер на пороге.       Сердце мигом застучало где-то в районе висков, разгоняя кровь по телу. В низу живота будто разгорелся вулкан.       В прошлой жизни, он, наверное, сделал что-то очень хорошее.

***

      Саше было немного нервозно. Лежать, прикованным к кровати, лишённым зрения было… Волнительно. Даже зная, что он может просто дёрнуть за верёвку в руках, чтобы освободить одну руку и взять ножницы с тумбы, чтобы вернуть себе возможность полностью двигаться, все равно было странно. Странно уязвимо.       Саша привык брать ответственность, привык контролировать.       С Ильёй это откровенно не получалось. С ним просто не прокатывал трюк «я старший, я могу о себе позаботиться». (хотя на Олега он с годами тоже действовал все хуже и хуже, но право быть второй мамочкой у него отобрать Олег не в силах)       Илья был… Очень, очень хорошим человеком. Заботливым. Добрым. Искренним. (иногда Саша не понимал, как Илья мог выбрать его)       Он не был тем, кто доминирует силой или принуждением. Илья брал свое лаской, полностью лишая воли к сопротивлению банальным массажем головы или парой поцелуев в шею. Честно, начиная отношения, Саша этого вообще не ожидал. Но это было крайне приятным сюрпризом.       Старший Шепс ценил заботу, даже если ворчал по этому поводу. После нескольких свиданий Саша уже не сомневался в том, что Илья Олегу понравится.       И это был чертовски хороший знак качества, между прочим.       Идея именно такого подарка пришла к нему достаточно спонтанно.       После начала отношений Саша всегда старался замечать, как и когда именно Илья на него смотрит. Выяснив, что это было практически всегда, Саша влюбился ещё немного больше.       Быть настолько обожаемым было приятно. (хотя и вызывало вопросы, как, черт возьми, он не замечал этого раньше)       А ещё Саша знал, что Илью заводит доверие. Да, именно доверие. Каждый раз, когда Саша переставал пытаться сделать все сам, каждый раз, когда позволял Илье позаботится…       Будь то мытье головы, сон на плече, решение в этот раз просто расслабиться на простынях и позволить иллюзионисту развлекаться, как ему угодно… Глаза Ильи темнели с орехового до почти чёрного. Саше нравилось.       И поэтому он просто подумал, что, может, подарить себя в бантике не в переносном, а в прямом смысле — не такая уж глупая идея. Нервничал ли медиум? О да.       Мысль «Что, если ему не понравится?» нет-нет, да и возникала в голове.       Даже когда уже все было готово и ему оставалась просто ждать Илью. — Саш? — С порога послышался знакомый голос.       Напрягшись против воли, Саша постарался негромко выдохнуть. Сердце билось как бешеное.       Изоляция в квартире была хорошая, чему Саша обычно был очень рад, но не сегодня. Он мог чувствовать присутствие Ильи в квартире, но не мог слышать его передвижения.       Поэтому звук распахнувшейся двери был неожиданностью.

***

      Илья очень, очень старался взять себя в руки.       Но поймите его правильно, с таким видом это было просто невозможно.       На чёрных простынях — которых он у себя дома не помнил — лежал шедевр. И нет, это слово не было слишком громким. Илья искренне считал именно так.       А как ещё?       Саша был великолепен. Чёрные простыни заставляли его кожу будто бы светиться белизной, что делало красные верёвки ещё ярче.       Блять.       Верёвки.       Чёртовы. Красные. Верёвки.       От того, что Илья не прикасается к этому совершенству прямо сейчас, ему было физически плохо.       Установившуюся тишину нарушил звук шагов. Хорошо, что Саша не мог видеть его (Господибожемой, у него на лице была повязка, блять), потому что выглядел Илья сейчас, наверное, страшно.       Как хищник, заметивший беззащитную жертву.       Отводить глаза от Саши было сложно, но всполох белого цвета на тумбочке требовал его внимания.       На тумбочке лежала записка, написанная знакомым ему почерком, а рядом лежали ножницы. Изучив содержания записки, Илья еле слышно усмехнулся. Олег, как всегда, был в своём репертуаре.       Полностью вернув свое внимание на Сашу, Илья аккуратно сел на край кровати, и легонько провел ладонью по обнажённой коже груди, чью поверхность обвивала верёвки.       Саша был напряжен и явно напуган. Это было не хорошо.       Говорить в полный голос в установившейся атмосфере казалось святотатством, поэтому Илья шептал. — Саша. — Поглаживающие движения рукой продолжились, скользят то вверх, к петле на шее, то вниз, к свободному от веревок низу живота. — Ты такой красивый, Саш.       Тело под его рукой от этих слов задражало, а потом наконец-то расслабилось. — Ты часто это говоришь. — Смех у Саши был немного заикающимся, сразу понятно, что медиум был взволнован раньше. — Потому что ты меня вынуждаешь, дорогой мой. — голос Ильи был пропитан нежностью, восхищением и любовью. — Такой драгоценный… И весь мой, да?       Илья не отводил взгляда с лица Саши, наслаждаясь его подвижной мимикой. Было сложно понять, что именно заводит его партнёра больше всего, но когда иллюзионисту все же это удалось, он совершенно не стеснялся этим пользоваться. Тем более, хвалить Сашу было так же просто, как дышать. — Как долго ты меня ждал? — понимал ли Илья, что сводит Сашу с ума лёгкими прикосновениями, и при этом заставляя отвечать на вопросы? Да. — Не знаю. — Шепс выдохнул сквозь зубы, изгибаясь всем телом ближе к чужой руке. — По ощущениям, целую вечность.       Илья тихо усмехнулся, вновь скользя рукой вниз, на этот раз не останавливаясь на животе, а проводя дальше, к члену, который был твёрдым с самого начала, как он зашёл в комнату. — И ты все это время был возбужден?       Саша вспыхнул, как спичка. Красный румянец начинался с кончиков ушей, что даже зрительно казались обжигающими от красного цвета, и распространялся по шее, вниз, к груди.       Рука иллюзиониста твёрдо обхватила истекающий предъэякулятом член.       Комнату пронзил тихий стон. — Саш… — Илья уже не шептал. — Я задал вопрос, милый. — М… — Медиум помотал головой от переизбытка ощущений. Без зрения все ощущалось слишком. Слишком много, слишком сильно, слишком недостаточно. — Я… Не знаю, я не знаю. — Правда? Или просто стесняешься того, что возбудился только от ощущения уязвимости? — Рука Ильи не останавливались, продолжая неторопливо скользить верх-вниз по эрекции партнёра. — Мой маленький.       Это было просто невыносимо. Саша сходил с ума, невольно пытаясь выбраться из связывающих руки веревок. — Илья, пожалуйста. — Он умолял. — Не надо… Так говорить.       Илья в который раз смеётся. — Тебе нравится, когда я говорю, Саш, я же знаю. Тем более… Разве я не могу делать со своим подарком все, что захочу?       Илья наслаждался. Наслаждался Сашиными извиваниями, румянцем, стонами.       В собственных джинсах давно было слишком тесно, но дискомфорт давал возможность мыслить более рационально.       Впрочем, пожалуй, пришло время перейти к более тесном контакту.       Илья убрал руки от Саши, в ответ на что тот разочарованно заскулил. Торопливо расстегивая рубашку, иллюзионист пытался понять, каков же будет сценарий сегодняшнего вечера. Хотелось всего и сразу.       Избавившись от надоедливой ткани, Илья заполз на кровать, перекинув ногу через Сашин живот и склонившись над ним, упираясь руками по бокам головы.       С этого ракурса он мог, наконец-то, уделить заслуженное внимание Сашиной шее. Петля немного ограничивала манипуляции, но не критично.       Припав губами к бледной коже, Илья провел языком по доступном пространству, будто пробуя Сашу на вкус. А потом, один за одним, начал оставлять на шее красные пятна. Иногда прикусывал, сильно, но не до крови, и тут же зализывал место укуса.       Саша продолжал сходить с ума, не в силах сдерживать стоны и вздохи, поджимая пальцы на ногах. Ему было хо-ро-шо.       Илья спускался ниже, создавая дорожку из засосов.       Уделил внимание соскам, хоть и у Саши они были не столь чувствительны, как те же ребра, или косточка ключицы, или местечко за ухом. Прикусил явно выделяющиеся кости бёдер, и наконец склонился над ярко-красным, явно изнывающем от недостатка внимания членом.       А потом втянул головку в рот.       Сашу выгнуло бы дугой, если бы Илья не прижимал его за бедра к постели. — Мм… Илья, пожалуйста, прошу тебя…       Ларионов сделал заглатывающее движение головой и выпустил головку с громким «чпок». — Маленький мой, ты сегодня, кажется, очень склонен умолять. — Илья-а-а… — Да, Саш, вот так. — Старший мужчина почти что мурлыкал. — Хороший мальчик. Отсасывать в такой позе было не совсем удобно, но отказаться от вида изломанных бровей на лице Саши Илья был не готов.       Чтобы довести Сашу до оргазма, много времени не понадобилось — тот был весь, как оголенный провод.       Поняв по лицу, что медиум уже очень близко, Илья последний раз кивнул головой вниз, и пососал одну головку. И этого было абсолютно достаточно, чтобы Саша кончил, запрокинув голову назад чуть ли не до хруста позвоночника и крайне громко застонав. После этой вспышки все тело Саши обмякло, будто марионетке ниточки отрезали. Илья сглотнул и довольно облизнулся, положив голову на Сашиной бедро. — Понравилось, котенок? — голос у иллюзиониста был хриплым, что звучало просто прекрасно.       Саша искренне пытался понять вопрос, облизывая пересохшие губы, но выходило у него не очень.       И Илья это, кажется, понимал, потому что Александр через мгновения ощутил, как с его тела исчезает давление. На минутку он запаниковал, страх резанул по венам. — Чшш, маленький, все хорошо. Я сейчас вернусь, водички только принесу.       От знакомого ласкового голоса Саша быстро расслабился.       Через минуту Илья уже подносил к пересохшим губам стакан с водой, помогая делать маленькие глоточки.       Опустошив стакан, Саша более-менее вернулся в реальность. — Стало лучше? — Ага… — Кажется, где-то в процессе Саша умудрился сорвать голос. — Илья. Ещё хочу. Пожалуйста. Ты даже не кончил, так нечестно.       Ларионов не смог сдержаться хохот. — Саша, ненасытный ты мой котенок, ты же даже двигаться не можешь, а все ещё хочешь. — Илья прислонил руку, прохладную от стакана воды, к чужой горячей щеке. Саша прильнул тут же, ну точно котенок. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул, маленький?       Саша на мгновение представил, каково это будет. После оргазма чувствительность повышается в разы… Медиум выдохнул. — Да. Да, хочу. Пожалуйста, Илюш…       Продолжить просьбу ему просто не дал поцелуй.       Илья, в конце концов, не железный.       Быстро растегнув молнию джинс, он, не разрывая поцелуя, наконец-то смог освободить так и не падавший с момента вхождения в комнату член.       Прекратив целовать свое сокровище, Илья достал смазку из тумбочки и спустился ниже по кровати. — Хороший мой, ноги раздвинь пошире. — просьба была выполнена без каких-либо колебаний. — Умничка.       При виде явно уже растянутого ануса Илья захотелось замурлыкать. Он, конечно, об этом подозревал, но все равно приятно.       Но, как бы то ни было, смазка лишней не будет.       Илья любил, когда её было много, звуки были совершенно развратнейшие.       Скользнув внутрь сразу двумя смазанными пальцами, мужчина развёл их на манер ножниц, убеждаюсь в готовности своего партнёра.       Было горячо, мягко и великолепно.       И вздрагивания Саши от излишней чувствительности заводили его только сильнее.       Не став тратить слишком много времени на подготовку, Илья медленно вошёл внутрь дрожащего и извивающегося на простынях Саши. — Илья, слишком много. — медиум скулил.       Но стоило ему остановиться, как в спину прилетел удар пяткой, намекающий, что ждали от него совсем не этого.       Илья безумно любил этого человека.

***

      Саша чувствовал, что умирает. Знакомое ощущение проникновения после оргазма усилилось практически до неприятного, но… Было хорошо.       Ему нравилось, когда так: слишком много для того, чтобы думать.       И он действительно в какой-то момент просто перестал это делать.       Весь мир сузился до ритма толчков и хлюпаний, которые их сопровождали.       Верёвка давно натерла запястья от бесконечных попыток пошевелить руками, но это тоже было хорошо.       Илья, кажется, что-то говорил, но разобрать Саша мог лишь интонации. Запыхавшиеся, восхищенные, любящие.       Медиум был уверен, что за такой короткий срок окончить второй раз он будет точно не в состоянии, но, кажется, сегодня был день открытий.       Потому что стоило точкам Ильи сбиться с какого-то определённого ритма и стать жёстче и беспорядочнее, как Саша окончил, практически одновременно с самим Ильёй.       Почувствовав сверху вес родного тела и прикосновения голой кожи к его коже, Саше, кажется, на некоторое время отрубился.       Пробуждение было приятным. Он лежал на все той же кровати, но руки уже были отвязаны от её спинки. Повязка на глазах все ещё была, но сомнений в том, кто разминает его запястья, у Саши не было.       Негромко простонав, чтобы обратить на себя внимание, он на пробу пошевелил пальцами рук. Была небольшая боль, но ничего серьёзного, в конце концов, Олег знал, что делает. — Ну вот, пришёл в себя, мой хороший. — Голос Илья, кажется, специально понизил до почти убаюкивающих нот. — Хочешь снять повязку сейчас или попозже? После ванны, например.       Подумав об этом несколько секунд, Саша покачал головой. — Всё в порядке, можешь снимать.       В комнате царил полумрак, видимо, Илья успел задернуть шторы.       Наконец увидев своего любимого ведущего, Саша не смог сдержать улыбки. — Привет.       Илья рассмеялся. — Привет. — Карие глаза смотрели с весельем и нежностью. — Повязка вся мокрая, Олег меня убьёт. Довёл его любимого старшего брата до слез.       Саша вновь почувствовал, как щеки пунцовеют. — Не правда, не плакал я вовсе, это просто физиологические слезы… — О, да, конечно, как я мог подумать такую чушь. Хочешь водички, котенок?       Весь дальнейший вечер они провели вдвоём.       Приняли ванну, и, конечно, Илья даже не спросил, прежде чем капнуть шампунем на волосы Саши — как он сказал, раз у него день рождение, то спорить сегодня с ним совсем нельзя. Особенно по таким мелочам.       А потом завалились на диван, включив на телевизоре какой-то фильм. Саша, признаться, не обратил внимания. Гораздо больше его привлекали объятия, в которых он лежал.       В холодильнике все ещё стоял торт, который они, скорее всего, съедят уже завтра.       Вечер был просто прекрасным.       Саша тихонько дремал в кольце рук под звуки телевизора, когда его макушку нежно поцеловали. — Лучший подарок на день рождение, Саш.