Пока ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит

Когда человек, как ртуть, всегда находится в движении, сложно привыкнуть к его неподвижности и молчанию. Чан, сидевший у койки Танкхуна в реанимации, медленно огладил взглядом бледное лицо, по отсутствию красок соперничащее с накрахмаленной тканью постельного белья, и склонил голову, продолжив разглядывать свои руки: с правой уже сняли швы, и теперь начальнику охраны клана Терапаньякул приходилось раненую конечность активно разрабатывать, возвращая былую ловкость и силу. Чан проводил в палате Танкхуна ровно час каждый день. Большего он не мог позволить себе, а на меньшее был не согласен, как бы ни упирались врачи. Он приходил вечером, устраивался рядом с неподвижным Танкхуном на стуле и негромко рассказывал, как обстоят дела в комплексе. Танкхун молчал. Поначалу из-за интубации, которая в принципе не предполагает активного диалога. А после - из-за глубокого медикаментозного сна, куда врачам пришлось его ввести после того, как стало понятно, что боли в многострадальном колене слишком сильны. Очередная операция, проведённая на днях, позволила заменить поврежденный сустав на эндопротез, и теперь врачи внимательно следили, не будет ли у их тяжёлого пациента отторжения. В комплексе царила напряжённая атмосфера. Состояние Танкхуна заботило, без преувеличения, всех членов семьи и доверенных телохранителей и слуг. Так что Вегас и Пит вместе с маленьким Венисом и его няней временно перебрались под крышу Кинна, а о Макао и говорить не стоило: оторвать его от Тэ не смог бы даже брат, вздумайся ему заняться таким неблагодарным делом... Семья собралась под одной крышей - так ожидание не было столь тяжёлым. Никто не мешал Чану проводить время у постели Танкхуна. Активные братья и кузены деликатно отдали ему это время - ровно час никто не беспокоил начальника охраны, даже если случалось что-то, требующее его непосредственного внимания. Всё могло подождать. Постепенно врачи начали возвращать Танкхуна из медикаментозного сна, и со дня на день ждали возвращения сознания. Невозможно "проснуться" по щелчку пальцев. Высшая нервная деятельность загружалась постепенно, словно на старом компьютере с медленным процессором, и форсировать этот процесс было небезопасно. Несколько раз у пробуждающегося Танкхуна случались судороги - неприятное, но в целом, не выходящее за границы возможного событие, с учётом его ситуации, активизировались непроизвольные движения глаз под опущенными веками, пальцы на руках порой сжимались - ко всему доктора относились с должным вниманием и уже несколько раз объясняли Киму и Кинну, что всё это в порядке вещей. Чан ждал. О, здесь он был безусловно лучшим мастером в этом доме. Терпение, способность к долгим бдениям без потери внимания, без каких-либо жалоб и раздражения - приняв решение единожды, он не собирался от него отступать. Чан ждал - и ожидание его было вознаграждено. *** - Пи'Ким, это совершенно ужасно. Невозможно. Ким хмыкнул и повернулся вокруг своей оси. В него полетел стакан из-под попкорна, и Порче забился с головой под диванную подушку, хихикая. - Покушение на жизнь начинающей модели, - Ким достал сопротивляющегося юношу из предмета мебели и удержал за запястья, когда тот хотел юркнуть в сторону снова. - Нонг'Порче, что вы скажете в своё оправдание? - ... Невиновен. Невиновен по всём статьям! - пискнул Порче, выворачиваясь из слабой хватки. Отбежал на некоторое расстояние и показал Киму язык. Тот только на диване растянулся, поправляя зеркально-серебряные брюки, висящие низко на бёдрах. - Прикройся, пи'Ким! - Че кинул в него первой попавшейся курткой. Тоже серебряной. Ким только поймал её и отложил в сторону. Короткий серебряный кроп-топ его не смущал, тогда как Че его голый живот привёл в состояние горящих щёк. - Ну пи'Ким! - Порче возмущённо пыхтел, напоминая Киму одновременно Вегаса и Макао: те тоже, если находило настроение, могли ворчать и фыркать, не обращая внимания на то, что происходит вокруг и как они нелепо выглядят. - Тебя что-то смущает, Порче? - прищурился Ким. Они разбирали одежду, которую Танкхун и Че так и не успели утилизировать. Изначально Порче хотел просто прибраться в комнатах старшего Терапаньякула к его возвращению, Ким вызвался помочь, но уборка превратилась в фарс, когда ему попался этот серебряный комплект. Ким всерьёз вознамерился спасти его от утилизации и использовать на концерте Вика. Сначала Порче было интересно, что из этого получится. Потом уже в Кима полетел стакан из-под попкорна, который младший мирно уплетал, пока тот примерял брюки. - Хороший костюм, будем брать, - потянулся Ким и скривился: раненый бок хоть и зажил, но глубокие повреждения тканей ещё коварно подстерегали его внезапной тянущей болью. - Что такое? - Порче мгновенно оказался рядом и заглянул сверху вниз, казалось бы, в самую душу. Врать этим глазам Ким для себя отказался больше наотрез, так что только положил ладонь на собственный бок, пытаясь так унять неприятные ощущения. - Потерпи, пи'Ким. Пройдёт. Совсем скоро. Порче положил свою ладонь поверх пальцев Кима, заставив того улыбнуться, и аккуратно погладил. Ким замер. Перевернул руку ладонью вверх и сплел пальцы с пальцами Порче. Тот только краской залился, но руку не отнял: Ким коварно прижал её к собственной коже под кроп-топом, лишая младшего способности к человеческой речи. Потом поднял, смотря прямо в глаза Порче, и прижался губами запястью, где заполошно бился пульс... Порче только выдохнул, чувствуя, как отступает многодневное напряжение. Эти дни, пока выздоравливал Ким, пока отлеживался Порш, пока семья бдела над бессознательным Танкхуном, он чувствовал, как в груди медленно сжимается пружина тревоги, грозящая развернуться в самый неподходящий момент. Порче пытался занять себя чем-нибудь полезным, но ловил себя на том, что проводит большую часть времени, уставившись в одну точку, и ему это, при здравом размышлении, совершенно не нравилось. И сейчас одно это, далеко не невинное, прикосновение, словно переключило невидимый рубильник в глубине души. Всё стало ярким и чётким - следы чёрных синяков под глазами Кима, его же тёмные волосы, падающие на лоб, коварная улыбка, затаившаяся в уголках губ. Порче выдохнул ещё раз, более глубоко, и одним текучим движением устроился на чужих бедрах, обтянутых серебристой тканью, прижимая Кима к дивану и не отнимая руки, от которой тот так и не оторвался. - Пи'Ким, - позвал Че. - Могу я тебя о чём-то попросить? Старший мягко улыбнулся и, кивнув, выпрямился на своём месте. Руки его удобно устроились на талии Че, не позволяя, впрочем, себе ничего лишнего, и юноша, переведя дух, аккуратно запустил ладони в волосы Кима, поглаживая гладкие пряди и заставляя мужчину жмуриться от удовольствия. - Можешь меня поцеловать?.. - выпалил Че, и Ким медленно кивнул: - Могу. И замолчал, поедая Киттисавата глазами. Порче, не дождавшись иной реакции, прикусил губу и чуть сжал пальцы в тёмных волосах. - Пи'Ким, я всё ещё могу прострелить тебе плечо. - Какой опасный... - начал было Ким, но Порче уже прижался к его губам, прерывая на полуслове. Поцелуй вышел неловкий, возмущённый и совершенно невинный. Порче яростно стукнул улыбающегося Кима по плечу. - Ты! Невозможный! - Возможный. - Пи'Ким! - С утра был. Не рычи, Порче... Ослепительно горячие руки скользнули под широкую футболку Че, минуя талию, и с силой прошлись по гладкой коже. Порче непроизвольно выгнулся в крепкой хватке, и упал на опрокинувшегося на спину Кима, едва успев подставить предплечья. Они уставились друг на друга нос к носу, Порче - тяжело дышащий с открытым ртом, и Ким, улыбающийся так, словно... Словно держал в руках того, кого так давно желал и к кому стремился. И, кажется, только сейчас Ким по-настоящему поверил в то, что это происходит на самом деле. Он прижал к себе несопротивляющегося Порче и зарылся лицом в изгиб его шеи, в полной тишине, в которой было слышно только тяжёлое дыхание обоих. - Пи'Ким...Ким. Ты совсем дурной сегодня, знаешь? Я простил тебя, правда. Я никуда отсюда не денусь. Я с тобой. Не плачь, Ким. *** - У тебя всё нормально? У вас с Тэ? Макао - с полным ртом горячего острого супа по рецепту Пита - уставился на брата, как на восьмое чудо света. - Чего за вопросы? Неожиданные. Вегас переглянулся с любовником и нервно потер висок. - Бро, я помню твои похождения, когда ты только открыл для себя все прелести секса... Макао подавился и попытался откашляться. Было бы сущим преступлением против вселенной расплескать готовку Пита по всему столу. - Это что, разговор о пестиках и тычинках?! Тебе не кажется, что несколько поздновато?! - Мак! - рявкнул Вегас. - Ты тогда шлялся, увешанный гирляндами упаковок презервативов, как орденами! Это не то, что хотел слышать Пит за обеденным столом, но, черт возьми, он сам просил Вегаса завести этот разговор. - И? Тебя беспокоит, что я сейчас так не шляюсь? Я вырос, наверное, ты не думал? Вегас, который с трудом принял этот конкретный факт, поморщился и отхлебнул виноградного сока. Слабая замена вину, но хоть что-то. - Я знаю твою медицинскую карту. Я знаю, что ты здоров, и что наверняка Тэ регулярно проверяется и чист. Но презервативы это не только физическая защита, это комфорт партнёра! Если... - А, - отмахнулся Макао, и Вегас медленно побагровел. Не так он воспитывал своего брата, чтобы тот наплевательски относился к своему... - Мы не занимаемся сексом с проникновением, если ты об этом, бро. Пит возмущённо толкнул Макао в плечо, от чего тот только оскалился радостно и попытался увернуться от нового тычка. - Почему? - уточнил Вегас, и Пит закатил глаза. - Вег, какая тебе разница?! Нет, значит, нет. Ему не пятнадцать лет, прекрати уже лезть брату в штаны! Макао расхохотался и отодвинул в сторону пустую миску. - Да ладно, это не великая тайна. Не хотим. Не поверишь, мы это обсуждали. Словами, Вегас, даже не в постели! - За чашкой чая, - фыркнул Вегас, уворачиваясь от возмущенного его бесстыдством Пита. - Кофе, - мечтательно зажмурился Макао. - Мы любим одинаковый кофе, прикинь? - И вы за чашкой кофе решили, что вам такой вид близости не нужен? Вот это я понимаю, светские беседы. - А как же, - посерьезнел Макао. - Если не разговаривать, будет хрень. Правда. Вдруг я чего-то захочу эдакого, а пи'Тэ к этому не готов, не хочет, и наоборот? - У тебя удивительно разумный брат, Вег. А так и не скажешь. - Пит, не издевайся, - закатил глаза Вегас. Трое переглянулись, и Пит сжал ладонью плечо младшего. - Ты всё верно делаешь, Макао. Я тобой горжусь. Похвала Пита была приятна Макао, но он всё равно умудрился смутиться под его настойчивым взглядом. - На самом деле, это всё Вегас. - А? - вздрогнул от неожиданности Корнвит, давясь соком. - Чего опять Вегас?! Но объяснить Макао не дали. На кухню, где обедали все трое, влетел взбудораженный Арм. - Кхун Танкхун пришёл в себя! Окончательно пришёл, даже меня узнал!