Пока ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит

Тэ смотрит на джойстик от приставки валяющийся на диване, и испытывает сложные чувства. Макао материализуется в его доме постепенно. Притаскивает свой шампунь и зубную щётку, в шкафу на свободных вешалках заводится ворох разноцветных футболок и рубашек, изящная обувь Тэ соседствует у дверей с тяжёлыми ботинками и пёстрыми кедами, вызывая на губах улыбку своим несоответствием и непохожестью. У Макао есть любимое кресло в квартире Тэ, именно туда младший чаще всего затаскивает его на руках и долго-долго не выпускает из объятий после тяжёлого дня, наполненного у одного обязанностями по работе и учёбой в университете у второго. Конспекты Макао обычно строгой стопкой стоят у телевизора, к удивлению Тэ у младшего очень аккуратный почерк, даже когда он торопится, - округлые ровные буквы следуют одна за одной, иногда перемежаясь целыми абзацами на английском. Макао объяснял, что ему так быстрее записывать лекции, и Тэ действительно был удивлен такими способностями. По его ощущениям, Макао постепенно захватывает территорию, исподволь, но Тэ всё равно замечает детали. И ему нравится. Да, думает Тэ, отодвигая в сторону джойстик и устраиваясь на диване, задумчиво вытянув усталые ноги. Мне это нравится. Пусть даже я и чувствую себя странно. Нельзя сказать, что Тэ падает в новые отношения с головой, не думая ни о чем. Наоборот. После всех событий, после разговора в оранжерее, когда они сообща решают попробовать быть вместе, он крутит эту мысль - о нём и Макао - в голове и так, и так, но каждый раз она вызывает у него улыбку. Макао - не Тайм, он уже неоднократно доказал, как Тэ ему действительно важен. Тэ не сравнивает. Здесь нечего сравнивать, всё иначе изначально. Разное воспитание, разные цели. И если у Тайма это в первую очередь всегда было собственное удовольствие, то для Макао именно Тэ стоит на первом месте. Эта мысль согревает Тэ изнутри, словно по крови хлещет обжигающий кипяток. Он чувствует, как горят кончики ушей, и прячет лицо в сгиб локтя, искоса смотря на одинокий джойстик. Его пара валяется в коробке разбитая в дребезги, даже провода торчат, и Тэ не знает, почему младший его ещё не выкинул. Тэ тянется к телефону, заходит на сайт известного магазина и делает заказ. Через несколько часов, когда Макао скребется во входную дверь и озаряет улыбкой вечер, Тэ уже крутит в руках второй джойстик, пытаясь подключить его к приставке по беспроводной сети. - Пи'Тэ?.. Мужчина смотрит на зашедшего в гостиную юношу и приветственно улыбается. - Поможешь? - кивает он на прибор в руках, и Макао только заторможенно моргает. - Не думал, что ты играешь... - Не играл давно. Но хочу попробовать вспомнить. У тебя второй джойстик разбит вдребезги, кто так постарался? Макао отмирает и садится на пол между ног Тэ, тут же разбираясь, как подключить новую аппаратуру. - О, это Че! Ты не поверишь, этот мелкий Киттисават решил, что лучший способ выиграть, это дать мне джойстиком по голове. Мало того, что промахнулся, так ещё и вещь дорогую разбил. Очень извинялся, но что мне его извинения? - Почему не выкинул? Они смотрят заставку игры на экране и переходят к выбору персонажей. - Да хочу заставить его перепаять всё, но всё руки не доходят. Че хорошо обращается с микросхемами, башка у него варит в этом смысле. - Так пусть перепаяет. Пригласи его. Макао медлит и переспрашивает. - Можно? .. Тэ молчит, откладывает в сторону оба джойстика и спускается на пол к Макао, беря его за руки. Воспоминания о прошлом ворочаются в его голове, тихие и безопасные. Тэ держится за младшего и всем сердцем чувствует, как горячие ладони согревают его до самых тонких струн души. - Можно. Глупый нонг, - улыбается Тэ. - У тебя отлично получается захватывать территорию. Но я не против. И не против, если... мы будем жить здесь вместе, а не встречаться набегами. Тэ глухо охает, когда его стискивают в поистине медвежьем объятии. - Если ты... ох, Као! Полегче!.. Если ты всё хорошо обдумал. Макао смотрит в его глаза предельно серьёзно, слегка ослабив хватку. - Я тебе уже давно всё сказал, что я думаю, пи. Или ты до сих пор не уверен?.. Вместо ответа Тэ аккуратно гладит его по голове и утыкается носом в щеку, посылая волны щекотных мурашек по всему телу. - Уверен. Я в тебе уверен, Као. *** Раннее утро никогда раньше не было у Порче любимым временем дня. Оно означало неизвестность, возможно - новые проблемы, глухое одиночество и тревогу. После злополучного "прости" оно означало новый виток тоски, а порой и безудержные слезы, а ещё - скучные дни в школе и пустой дом, куда не хотелось возвращаться. Но в это утро Порче проснулся, переполненный ощущением счастья и следами горячей неги. С соседней подушки слышалось тёплое сонное дыхание, на талии надёжным грузом ощущалась тяжёлая рука Кима, так и не отпустившего Че во сне. Порче некоторое время рассматривал тёмные брови вразлет, растрепанную чёлку, своей сонной неаккуратностью списывающую Киму несколько лет и делавшую его одногодкой Че, и аккуратный нос. Спустившись взглядом на приоткрытые губы, Порче резко и мучительно покраснел от воспоминаний, где именно вчера эти губы побывали и почему они такие яркие и припухшие до сих пор. О, а вот ещё родинка над правой ключицей - совершенно гипнотизирующее явление, Порче в очередной раз не смог сразу отвести от неё взгляд, невольно облизываясь: сколько раз он вчера пробовал именно это место на вкус, он не мог вспомнить. Почувствовав на себе чужой взгляд, Порче быстро юркнул под одеяло, скрывая горящие щеки и уши. Проснувшийся Ким крепко обнял его поверх одеяла и легко покачал из стороны в сторону. - Вылезай. Ты же смелый, вылезай. Киму понадобилось несколько минут, чтобы достать юношу из его убежища, и ещё десять - уговорить пойти и привести себя в порядок, почистить зубы и принять освежающий душ. Дверь в душевую захлопнулась у Кима перед носом. Тот только усмехнулся и, быстро ополоснувшись в гостевой ванной, направился варить кофе. Через некоторое время к нему присоединился Порче, всё ещё полыхающий ушами, но гораздо более спокойный. - Ты уверен, что это можно пить?.. - сунул он нос в кружку Кима и тут же расчихался от сильного запаха. - Можно. Там ничего такого нет... Ну, перец. Ещё кое-что. - Уже звучит страшно. - Можешь попробовать. - Спасибо, поостерегусь! Они соорудили несколько огромных сандвичей и, не сговариваясь, сгрузили весь завтрак на поднос, унося в спальню. Утро шло своим чередом. Несмотря на кофе, Порче одолевала сонливость, а довольный сытостью желудок уговаривал хозяина смежить веки и поспать ещё немного. Че смотрел на Кима из-под опущенных ресниц и не мог оторвать от него сонного взгляда. Ким, которому пришлось отвечать на возмущённые письма менеджера, призывающей его заканчивать отпуск, взгляд этот чувствовал на себе почти как прикосновение, но ничего не говорил, стараясь скорее закончить работу. Они столько разговаривали друг с другом в эти недели, проясняя всё, что между ними происходит, что немного молчания было даже комфортным. Порче потянулся, вытягиваясь на постели в струнку, и, воспользовавшись кратким замешательством Кима, который это зрелище не мог оставить без внимания, выхватил у него телефон. Ким не возражал, только вопросительно хмыкнул. - Хватит, ты уже хмуриться начал. Не порть себе настроение с утра пораньше. Отложив чужой телефон в сторону, Порче подлез под руку Кима и тепло выдохнул ему в шею. - Она права, надо возвращаться к работе. У нас был запас отснятого материала на случай моего непредвиденного отсутствия, но он уже подошёл к концу, - Ким улыбнулся этой лёгкой щекотке и накрепко прижал к себе Че. - Я не хотел бы забрасывать эту сторону своей жизни. - Я тоже не хотел бы, чтобы ты забрасывал эту сторону своей жизни, - серьёзно заметил Че. - Мне нравится Вик. Я тебя целиком люблю. Ким с усилием выдохнул, но Че оставался предельно серьёзным. - И если для тебя это неожиданная новость, то звание лучшего аналитика клана пора передавать Макао. Порче поймал свободную ладонь Кима и сжал в своей, прижав к груди. - Я хочу, чтобы ты написал множество красивых песен. Грустных, завораживающих, лиричных или агрессивных, какие только тебе придут в голову. Я сам хочу написать песню - о тебе и для тебя. И если она будет хорошá - услышать её в твоём исполнении, со сцены. Я хочу придти на твой концерт и слушать тебя из первого ряда, чтобы ты пел только для меня, Ким. Видеть твои сияющие глаза, слушать твой волшебный голос, чувствовать дыхание восхищенной тобой толпы за своей спиной. А потом встретить тебя в гримёрке и вместе поехать домой. - Всё, что ты хочешь, мой ангел. Всё, что ты хочешь. *** - Гонял новых телохранителей? Есть что-то достойное? Чан очень медленно стянул пиджак и аккуратно повесил его на спинку кресла. Танкхун только улыбнулся, куда-то в глубину своих мыслей, и неторопливо подошёл к мужчине, щелкая пультом телевизора, выключая экран. Неоновая подсветка делала его лицо нереальным, и Чан медленно поднял руку, касаясь гладкой щеки. Танкхун приник к широкой ладони и закрыл глаза. Вопрос о работе был забыт и закрыт. - Я скучал. Они произнесли это одновременно, и лицо Танкхуна озарило улыбкой. Он аккуратно прислонил свою трость к тому же креслу, где Чан оставил пиджак, и медленно подтолкнул мужчину к дивану, заставив усесться и ожидающе взглянуть снизу вверх. - Я хотел задать тебе вопрос. Хоть лицо Чана и оставалось спокойным, но молодой мужчина чувствовал, как постепенно тот расслабляется, как сурово сжатые губы изгибаются в намеке на улыбку, а рука на его щеке теплеет. Словно само его присутствие вдыхало жизнь в сложного и обычно мало эмоционального начальника охраны клана. Как тот становится таким, каким редко позволяет себе быть, - только наедине с Танкхуном скидывая свою каменную маску. - Ты можешь спрашивать всё, что ты хочешь узнать. Я отвечу. - Ты поцелуешь меня ещё раз? - Сколько угодно. Столько раз, сколько тебе будет необходимо. Танкхун сел верхом на бёдра Чана и крепко ухватился за его ладони, чтобы не упасть. - Мне будет необходимо... бесконечное множество раз. А тебе? Чан притянул к себе их соединённые руки и медленно поцеловал каждую костяшку. - Не меньше. Танкхун расцвел в улыбке и нетерпеливо потянулся к его губам.