ягода

Голову ужасно кружит, Лиза плохо понимает, где она и кто она. Пытается вспомнить последние события, но ниточка ускользает словно вода через пальцы. Трет устало пальцами виски, путая черные пряди. Хочется до безумия кофе, чтобы сознание проявить. Ну, или спать, чтобы после проснуться дома живой, здоровой и бодрой. Желудок в очередной раз издает стон раненого мамонта, уже не намекая, а громко требуя еды. И побольше. А Лиза радуется, ведь вспоминает, что ела вечером. Кажется, вчерашним. Наготовила себе целую кастрюлю картошки тушеной и с горячим шоколадом… Желудок, вспомнив это, вновь делает каскадерский кульбит. А брюнетка все же решается приоткрыть глаза. Тут же сразу закрывает. И открывает. Ничего не понятно, ведь одинаково темно. Значит ночь. Вроде уже и хорошо, что хотя бы с этим разобралась. Руками проводит по лицу, замечает грязь какую-то налипшую. Честно пытается отковырять, но резкая боль вновь простреливает все тело. Лиза стонет глухо, потому что тело, оказывается, затекло без движений. И понимает, что она лежит на боку, согнувшись калачиком. Даже слегка радуется, что приходит в себя. Пытается сесть многими минутами спустя, но руки трясутся, не желая держать вес тела, а ноги вообще онемели и не хотят шевелиться совсем. Потихоньку помогает им руками, вытягивая перед собой, а спиной упирается в стену, что тут же находится, оказывается. Устало смотрит перед собой, все так же ничего не видя. Мысли все еще летают рядом, но ни о чем не напоминают. Странно, ведь раньше она не жаловалась на память свою. Наоборот, помнила всё и всех. Минутами спустя глаза привыкают к темноте, и девушка начинает различать очертания комнаты небольшой. Но будто бы больше никого и нет тут, потому что гробовая тишина. Странно, но не страшно. В горле сухо и говорить абсолютно не хочется. И тут, когда к ногам возвращается чувствительность, Лиза обрадованно ими дергает, хочет даже встать, ведь надо же что-то делать в этой ситуации. Но слышит лишь противный скрежет, что по нервам оголенным бьет. После нетрудных математических вычислений осознает, что это цепь. И она приковывает левую лодыжку к батарее. Громкий хрип вырывается против желания, а сама девушка прикрывает глаза, понимая, что, кажется, в ее жизни наступила жопа. Самая настоящая и огромная. Память собакой кусачей обороняется, не желая посвящать в столь важные моменты и причины того, что бедная Лиза оказалась здесь. Как бы брюнетка не старалась, ничего, кроме пустоты и боли в теле. Не знает она сколько времени проходит, пока вновь не засыпает, неудобно устраиваясь на каком-то хиленьком матрасе, так, чтобы цепь не натирала кожу нежную. Просыпается от громкого звука и ее полнейшей тишине. Резво дергается, пытаясь сесть, и даже удается, пусть и не очень аккуратно получается. Дверь железная и тяжелая скрипит, отодвигаясь и запуская в маленькую комнатушку свет от тусклой лампочки. Но Лизу слепит моментально, она жмурится, рукой прикрывает веки, ведь головная боль тут же накатывает волнами штормовыми. - Живая? – хриплый голос раздается слишком неожиданно. Брюнетка дергается, не ожидая. После медленно кивает, ведь голос все так же отказывается сотрудничать. Шаги чьи-то по ступенькам спускаются, отчего Лиза делает пометку, что комнатушка ниже общего уровня. Человек подходит ближе, но девушка не рискует открыть глаза, ибо реально боится, что ослепнет. - Живая, вижу. Превосходно. Есть хочешь? – мерещатся заботливые нотки в голосе чужом. Лиза вновь кивает, а после все же рискует убрать от век ладошки свои. - На воды. Тут немного, тебе хватит. – В руки суют стакан, Андрющенко бойко вцепляется в стекло и наощупь тянет ко рту, жадно выпивая пару глотков. Больше, к сожалению, нет. - Умничка. Ну-ка покажись. – Приказным тоном. А руки грубые выхватывают стакан. Лиза тихонько открывает глаза, жмурится, но взгляд поднимает, голову вверх тянет, к голосу. - Кто тебя так уделал-то? – вновь мерещится забота. - Не… не знаю… - почти беззвучные слова вырываются. - Ладно, пошли. И грубые руки за шкирку поднимают Лизу словно пушинку. Натянутая цепь грустно напоминает о себе. - Блять, еще и пристегнули, гады. – Ворчит девушка (?), насколько Лиза успела рассмотреть ее, и наклонившись, ловко щелкает замком, освобождая ногу. - Пошли. – Крепко в плечо вцепляется и, толкая перед собой брюнетку, шагает на выход. Лиза же не понимает вообще ничего, лишь послушно передвигает деревянные ноги свои. Запинается на каждой из трех ступенек и за задранные углы линолеума старого. Через короткий коридор и две двери Лиза оказывается в жалком подобии ванной комнаты: железное корыто с облупившейся краской на полу, сверху лейка ржавая насквозь, маленькая страшненькая раковина в углу и старое немытое, кажется никогда, зеркальце размером с две ладони. - Раздевайся, надо помыть тебя, пока вонять не начнешь. – Девушка толкает Лизу внутрь, заходит сама и закрывает дверь. Плечом опирается на косяк. Лиза же ловит свой взгляд в зеркале и отшатывается: не узнает свое милое личико, ведь сейчас там царапины и грязь вперемешку с кровью. - Чего пугаешься? Быстро раздевайся и мойся, хозяйка уже скоро придет, а ты страшнее шавки дворовой. Андрющенко, все еще в ступоре, поворачивается на девушку, чтоб рассмотреть ее. Высокая блондинка в темной футболке и старых джинсах, руки сплошь в татуировках. Лицо кажется знакомым, но так как ничего из прошлого так и не удалось вспомнить, девушка цепляется за этот грустно-обреченный взгляд карих глаз. - Шевелись, блять. А-то сама сейчас раздену. – Гневно зыркает блондинка, делает шаг ближе. - Я.. я сама! – голос Лизы все еще не слушается, но трясущимися руками цепляет толстовку, тянет вверх и застревает у головы. - Эх ты, немощная. – Блондинка резво стаскивает кофту с чужой головушки, откидывает в сторону. Следом по той же траектории летит и футболка, и топ, и джинсы с трусами. - Шагай. – Рукой машет в нужном направлении. Лиза смущается под взглядом изучающим, но делает что надо. Вода течет едва ли теплая, но вариантов все равно нет никаких. Руки трясутся сильнее от холода, а зубы танцуют чечетку. - Боже, ну ты и копуша. – Не выдерживает девушка, стягивает с себя футболку и встает ближе, берет с раковины кусок мыла, что, кажется, пережил войну ядерную, мылит спину костлявую, грудь, ноги. Андрющенко лишь стоит молча и трясется, неизвестно от чего больше даже. - Одевайся. – Командует вновь. – Полотенца не выделили тебе, так высохнешь. Лиза криво-косо одевается, но старается быстрее, лишь бы та девушка ее не трогала. Обратно в комнату возвращаются быстрее намного, ведь ноги ходят уже лучше. Замок на лодыжке щелкает так же, матрас родной все там же. - Тебя зовут-то хоть как? - Л-Лиза… - и взгляд напуганный поднимает. - Красивое имя. Я Кира, и, типа, к тебе приставлена, ну на время пока что, пока хозяйка не скажет другого. Брюнетка лишь ежится от холода, но кивает, запоминая. Сама не знает зачем, но мало ли. - Помирать соберешься – стучи по батарее один раз. Если жрать – то три. Но не наглей. Сейчас еще ведро принесу, и сиди дальше. Кира скрывается за дверью, почти тут же возвращаясь. Кидает на колени Лизе что-то, что в дальнейшем оказывается засушенным пряником. И последующие несколько часов брюнетка занимается тем, что грызет этот несчастный камушек. Зато не скучно и лишние нехорошие мысли не посещают и без того пустую головушку. А после засыпает беспокойным сном, крепко обхватив колени ладонями.

***

Просыпается вновь от грохота двери. Вновь щурится от яркого света. - Кира? – в надежде шепчет. - Кира? Ахахах, нет. Твоя нянька сейчас спит сладко. На эту ночь ты моя. – Более грубый голосок разрывает темноту. Новая девушка щелкает фонариком, светит прямо на Лизу, пока та вновь слепнет, прикрываясь руками. - И Кира молодец, отмыла как будто для себя. Девушка садится на корточки перед брюнеткой, рассматривает ее внимательнее, пальцами держит подбородок крепко, не давая отвернуться. - Раздевайся. – Вновь приказ. Лиза лишь дергается, да глаза шире распахивает. Да сколько уже можно раздевать ее, не в борделе же она, в конце концов. И тут же мурашки встают. А вдруг в борделе? Откуда же она знает. - Чего трясешься? Либо сама сейчас разденешься, либо я. – Грубые руки тянутся к джинсам. - Сама! – истерично почти кричит. Но послушно раздевается. - Умничка. – Ни грамма нежности в голосе. Девушка откладывает фонарик в сторону так, чтобы луч светил на Лизу, но не ослеплял. Рассматривает долго, будто наслаждается видом. А после проводит по щеке пальцами, спускается на шею, на грудь. Лизу лишь потряхивает то ли от холода, то ли от страха. - Не бойся. Сделаешь все правильно – накормлю. - А домой отпустите? – жалостливо. - Ахахах, домой - нет. У тебя больше нет дома. Только этот. – Сжимает грудь крепко, ногтями впивается в кожу нежную. Лиза шипит в ответ от боли. - Заткнись и не ной. Андрющенко лишь остается смириться, ведь сил все равно еще ничтожно мало. -Встань. Встает медленно. - Ложись. – Как собаке. Ложится. - Ноги раздвинь. Лизу трясет, но выполняет. Холодные пальцы касаются живота, гладят, даже почти нежно. Лиза жмурится, не понимая, что делать и как вести себя. - Умничка. – Безэмоционально. Брюнетка под светом фонарика лишь рассматривает лицо красивое, да волосы длинные светлые. Пальцы шарят по всему телу, сжимая-разжимая более мягкие части его. - Да не трясись ты так, я ж тебя не убивать буду. Всего лишь удовольствие тебе сделать хочу. - Я не х-хочу… - шепчет испуганно, когда окончательно доходит смысл слов. - А я тебя и не спрашивала. И, нежно погладив лобок, резко врывается внутрь сразу двумя пальцами. Движения начинает плавные, не обращая внимания на крики. Лиза кричит и извивается, руками пытается убрать чужие, но получается отвратительно. Рывки лишь ускоряются, а вторая рука прижимает к матрасу, ограничивая движения. - Не рыпайся. – Вновь спокойно. – И не ори, надоело уже. Но Лиза рыпается, ее трясет от слез, от обиды, от непонимания. Но лишь в зубах зажимает ребро ладони, кусает до крови почти при очередных резких движениях. Блондинка плюет себе на ладонь, ведь бесит отсутствие какой-либо смазки, и дальше двигается внутри. И, вдоволь наигравшись, спустя кажется стописят минут, выходит из измученного тела брюнетки. Облизывает свои пальцы. - Умничка. Заработала себе на еду. Встает и, отряхнув колени от пыли, выходит из комнаты. Через минуту возвращается с чем-то в руках. Ставит рядом на матрас. - Ты слушаешься меня – я тебя кормлю. Связь уловила? – смотрит пристально в глаза мокрые. Лиза судорожно всхлипывает и кивает. А после, когда комната вновь погружается в темноту, сворачивается в клубочек и разрешает себе взвыть. Воет громко, истошно, выплескивает всю боль и эмоции наружу. Не понимает, за что ей это все. Что вообще произошло, раз она оказалась в этом аду? Когда истерика все же отпускает, вспоминает про еду. На блюдечке оказывается внушительный кусочек торта. Странный выбор еды в неволе, но Лиза рада и этому, потому что чтобы бороться, нужны силы. Ест, понимая, что это тирамису, самый любимый торт у нее. И снова плачет, но даже блюдце вылизывает, и пальцы тоже. И вновь плачет, жалеет себя, свое тело, что болит вновь с утроенной силой, свои чувства, свою дырявую память, что не дает вспомнить жизнь хорошую. Так и засыпает, не имея сил даже одеться, лишь поверх накрывается толстовкой.

***

Просыпается, слава богу, не от чьего-то появления. Лежит много минут, глядя в потолок, ведь вдруг вспомнился отрывок из ее «прошлой» жизни. Она в белоснежном сарафане кружится на площади, а Леша, ее почти жених, смеется и держит ее крепко, а после прижимает к себе и целует нежно. Лиза тает под его объятиями. Но никак не может понять, что же случилось дальше. Крутит этот обрывок на повторе много раз, пытается еще зацепиться за воспоминание и размотать этот клубок склерозный. Не удается, лишь голова начинает раскалываться. - Лизок, ты тут? – Из раздумий отрывает уже знакомый голос, а после дверь открывается. – Я тебе еще матрас тащу. У Крис выпросила, она поразительно сразу согласилась. - Кир… - голос предательски дрожать начинает. Блондинка плюхает огроменную вещь рядом и плюхается на нее, прямо с кроссовками. - Ты чего раздетая-то? Ну как бегом оденься. Если заболеешь – никто тебя тут лечить не будет и я ничем не помогу. И Кира помогает одеться, ведь руки Лизы дрожат и не слушаются. - Есть хочешь? – кивок в ответ. – Ща принесу, что-то вроде осталось от обеда. Ты так-то не реви. Крис хорошая, просто выводить ее не надо из себя. – По плечу гладит дружески. – Делай, что она просит и будешь, как сыр в масле кататься тут. - Почему я здесь? Что произошло? – все-таки решается на вопрос самый главный. - А ты реально ничего не помнишь? Ну, тогда слушай. – Кира двигается ближе. – Крис тебя нашла где-то возле центрального казино, у черного выхода у помоек. Тебя тащили какие-то ублюдки, ты верещала и пиналась. А следом за ними шел какой-то мудак. На морду лица очень противный. Она тебя отжала, но мельком выяснилось, что тот тип тебя проиграл этим придуркам. И тебе буквально повезло тут оказаться. Поэтому ты в таком состоянии и есть. Но ничего, Крис добрая, откормит тебя и вылечит. Не переживай. - А домой когда отпустит? - Нет у тебя больше никакого дома, кроме этого. И даже не думай свалить отсюда, иначе ноги она переломает. Там уже и сама не сможешь сбежать. Лиза глаза распахивает, осознавая сказанное, хоть оно и кашей в память откладывается. Мычит лишь в ответ, пальцами лишь дергает на руке нервно. Хочется возразить и поспорить, но слов нет. Эмоции тоже почему то резко тухнут. В дверях неожиданно появляется новый силуэт. - Кирюх, свали. Крис сказала притащить ее. – Голос звонкий и веселый. - Мих, свали. Сама приведу. Видишь, она никакая? На руках наверное тащить придется. А ты переломишься под ее весом. - Иди нахуй. У тебя пять минут. Иначе сама отрабатывать будешь. Девчонка скрывается, а Кира встает и щелкает замком. - Пошли, ягодка. Хозяйка не любит ждать. – Окидывает взглядом тело. – М-да… помыть бы не помешало тебя, но ладно, потом. Сейчас реально некогда. А после подхватывает на руки и бодренько топает на выход. После вновь по коридору и по лестнице на второй этаж. Распахивает дверь. - Хозяйка, я принесла ее. – И взгляд вниз. Лиза оглядывает комнату. Слишком большая и заваленная всякой мелочевкой. Посередине огромная кровать с кованой спинкой и на ней сидит та самая «хозяйка». - Умничка, Кирочка. Тащи ее сюда. Зови Мишель. – Коротко и по делу. Когда Андрющенко оказывается на мягкой постели, готова умереть уже сразу. От удовольствия, ведь кажется, что ранее никогда не видела такой мягкости, и от осознания, что сейчас с ней сделает эта блондинка. - Что же ты такая испуганная-то? – Кристина притягивает брюнетку к себе. По волосам гладит нежно. – Не бойся. Тебя тут никто обижать не будет. Гладит по щеке, задерживаясь на царапинах и ссадинах. На шее рассматривает следы удавки, надавливает на кадык, отчего Лиза дергается, хрипит и глаза выпучивает. Блондинка лишь давит сильнее, наблюдает, как краснеет лицо. А после резко отпускает, заставляя отшатнуться. В этот момент в комнате появляется Кира и та девчонка, что заглядывала в подвал. - Хорошие девочки. А теперь раздевайтесь. – Крис смотрит на них, пока они ловко и в несколько секунд скидывают футболки и штаны, тут же плюхаясь на колени. – И эту разденьте, а то умереть успеешь, пока она сама сделает это. Лиза через полминуты тоже становится обнаженной.