ягода

Дашка слишком долго возится с поручением, но все же спустя полчаса тащит несколько хлыстов, видимо, на выбор. Все девчонки уже сидели в ожидании наказания, пока Крис размещала гостью в одной из верхних комнат. В какой-то момент мимо пробежала Лера, состроив гримасу и пожелав удачи. - Если бы она помогла нам, эта удача, - обреченным голосом бормочет Алиса, сидя на табуретке, обхватив колени руками. - Тебе точно не поможет, инициатору этого, а Лизку может и пронесет! – Кира лишь усмехается, ведь она тут ни при чем. Навалилась локтями на столешницу и просто рассматривает личики косячных девиц. Мишель грызет щеки, пока руки не могут найти успокоения на коленях. Лиза же, поняв, что пиздюлей все равно получит - к ним не привыкать – решает ловить момент, пока в кухне. Бодро встает, наплевав на слабость в ногах, и топает к холодильнику. Оттуда ловко вытаскивает тазик с салатом каким-то и, найдя где-то ложку, начинает уплетать. Девочки лишь смотрят изумленно. - Я пытаюсь подышать перед смертью, - поясняет, продолжает дело. - Девки, а где хозяйка? – Даша охапкой тащит кожаные причиндалы, замирает на пороге, не имея понятия, что делать дальше. - Увела гостью наверх. Щас придет, наверное, - Медведева лишь головой мотает в нужном направлении. И правда, минутой позже появляется Захарова, за ней все так же хвостиком идет Анастасия. - Даша, молодец, тащи в комнату и свободна. – Командует, пока проходит в ближайшую свободную комнату, где естественно лишь одна кровать. – А вы – за мной. Кира тоже. Блондинка лишь бровь выгибает, но идет послушно, толкая перед собой еле ползущую Гаджиеву. Крис ловко распределяет всех в разные углы. Индиго достается край у окна. Ее Кира пристегивает задницей наружу, т.е. почти лежа, ведь руки слишком сильно задраны наверх, к металлической спинке кровати. Ноги оставляет так. Мишель пристегивает к середине кровати, на самое мягкое место. Алису с другого края. - Будешь участвовать? – хозяйка вопросительно смотрит на Настю, протягивая один из хлыстов. - Сначала погляжу, там видно будет. – Брюнетка усаживается удобнее на край, стянув толстовку и джинсы, оставаясь в одной белой футболке и белье. Лизка ловит краем взгляда голодный и оценивающий взгляд Мишки. Улыбается краем губ. - Чего лыбишься, первой хочешь? – Крис напряжена до предела, лишь кулаки сжимают рукоятку. – Окей, значит хочешь. И едва сделав шаг к Индиго, хлещет не глядя, раз, другой, третий. И замирает, осматривая поле боя. Лиза воет от боли, пытаясь извернуться, но бедро и бок горят огнем, не давая толком пошевелиться. Запястья жжет веревка, заставляя почти не чувствовать кисти. - За то, что вышла из подвала. – И еще раз хлыст свистит. И вновь крик, со слезами и воем. Пытается перевернуться хотя бы на живот, но ноги трясутся, совершенно не слушаясь. - Да помолчи уже, ягодка. – Сквозь зубы, да тянет к гостье хлыст этот. Лизе кажется, что с него даже кровь капает уже. – Будешь? Настя заинтересованно глядя на все это, спокойно берет его, прощупывая весь, а после встает и подходит к брюнетке. Смотрит внимательно на страдания той, на слезы, а после несильно хлещет, попадая по спине. Присаживается рядом. Андрющенко заходится новой партией крика, пока чужие пальцы ощупывают мордашку. Нос, губы, щеки. Потом по груди ведут, минуя рваные полосы от ударов. Живот, бедра, тут же ловко скользя между них. - Крис, - негромко, ведь та стоит рядом, равнодушно наблюдая за всем. - М? Еще подать какой? – хозяйка спохватывается, выхватывая из кучи на кровати несколько цветастых. - Не, я беру ее. – И встает, отряхивая колени. – Мне по вкусу. Громкая, сочная, красивая. Сколько за нее? - Надо глянуть в бумагах, потом скажу. Но в таком виде не отдам, надо подлечить. И Крис возвращается к делу своему, к Мишель. Лишь слышны хлесткие звуки и крики. Лиза уже и не смотрит туда, лишь только на Настю, не до конца переварив диалог. Боль все еще затмевает разум и трезвое восприятие происходящего. Слезы текут ручьем, кажется, обгоняя даже сопли. Гостья молча смотрит на нее строгим взглядом, будто что-то прикидывает. - Как тебя зовут? – спокойным, почти нежным голосом. - Лиза, - хрипло, ведь тело еще не слушается, тут же закашливаясь. Сплевывает сгусток крови. Ловит на себе улыбку добрую. - Кир, отведи их куда-нибудь, - Крис отрывается от Мишель, кивает стоящей блондинке у дверей. Медведева помогает развязать Индиго, ведь Настя в белой футболке и вообще негоже. Помогает передвигать ногами на второй этаж, помогает затащить в ванную, а после смывается, поймав строгий требовательный взгляд длинноволосой. Лиза жмется к углу ванной, удивляясь, что даже до сюда доносятся крики. Наблюдает, как из раны около коленки вытекает кровь тонкой струйкой. Голова болит нещадно, но слезы, кажется, закончились. - Иди сюда, - Настя касается рваной окровавленной футболки. – Надо раздеться и помыться. Ты выглядишь отвратительно. Помогает раздеться, потом включает воду теплую. Лиза сидит расслабленно, чувствуя, как накатывает слабость, как вода смывает боль. Как нежные руки гладят по голове, по плечам, стараются не задеть раны. Не помнит, в какой момент проваливается в забытье. Просыпается резко сев, почти кричит, дышит громко, руками щупает родной матрас в подвале, но не находит его. Лишь огромная кровать и одеяло. И боль, что с движениями врезается в тело. Радует, что лишь справой стороны. Левой почти не досталось. - Тш-ш, ты куда собралась? – сонный шепот, отчего Индиго еще больше пугается, все-таки сваливаясь на пол с грохотом. Настя тут же подскакивает, присаживаясь рядом, лицо в ладони берет. - Все в порядке? Не ушиблась? Лиза мотает головой, кривясь от новой партии боли: - Что я тут делаю? – логически понимает, что максимум у девочек в спальне могла быть. - Спишь, как видишь. Лечишь раны, набираешься сил. – Настя поясняет спокойно, помогая подняться, и укладывает в кровать, укутывая одеялом. Сама ложится рядом, слегка приобнимает. – Вылечишься и поедем домой. Индиго вновь вздрагивает, услышав такое родное и чужое слово одновременно. - Домой? - Домой, ягодка, домой. Теперь у тебя есть дом. – Невесомо целует в лоб, засыпая. Брюнетка же долго не спит, собирает все ей известные факты, но информации реально мало, поэтому утром, едва проснувшись, засыпает Анастасию кучей вопросов. - А за сколько ты меня купила? А почему я? А где ты живешь? У меня будет отдельная кровать? А что надо будет делать? – на что длинноволосая лишь усмехается, пока обрабатывает царапины и глубокие раны, мажет мазью, клеит пластыри. - Ты ничего не помнишь что ли? – в промежутках целует в лоб, в макушку, в ладошки, в коленки. Лиза замирает вновь, пытаясь заставить мозги работать, особенно память, но: - Нет, я вообще ничего не помню из прошлого. Но ты, судя по всему, там была, да? - Да, и не просто «была». – Усмехается, пряча в аптечку все причиндалы. – Я троюродная сестра Леши, я в начале лета тебя потеряла, а он отмахивался. Заподозрила неладное лишь в сентябре, когда ты на учебу не вышла – мы учились вместе. Дорвалась до квартиры вашей – а там ты, почти труп. Он как-то оправдался, типа в больницу отвезет, я и не могла подумать, что он тебя просто проиграет. – Вздыхает, жалея, что у нее такой «родственничек». – Хорошо, что Крис была там, забрала. Она вообще золотая. А я на сессии была, плюс работа. Она мне давно сказала, что какую-то подобрала. Я и не связала вначале эти факты. И только вот вчера смогла вырваться. – Улыбается странно. – Я и не узнала тебя сначала, даже татухи не внушили узнавания. Вообще, ты не такая раньше была. Мы с тобой общались только год, но он ревновал жутко. Ну, он реально дебил, это вся родня наша говорит. До сих пор непонятно, что ты в нем нашла. Лиза потрясенно молчит. Голова все еще медленно усваивает информацию. Ведь недаром показалась Настя ей знакомой вчера. Память видимо пытается как-то очухаться. - А… - хочет еще спросить что-то, но ее перебивают: - Тшш, тебе пока хватит инфы. Надо отдыхать и спать. Через часик сходим позавтракать. И, наверное, завтра домой, Новый год, как-никак будет. - Новый год? – ошарашенно, опять потеряла все даты. - Ага, для тебя особенно, потому что этого придурка посадили. Ты его даже не увидишь никогда больше. Да и я тебя в обиду не дам. Теперь ты точно моя. Вечером, ужиная за одним столом с хозяйкой, Лиза старалась есть нормально, хоть и кусок в горло не лез. Больше слушала разговоры Насти и Крис. - Лизок, не кисни. – Крис локтем толкает ту, отчего Индиго вздрагивает неосознанно. – Да не трону я тебя больше, не трясись. Теперь ты Настькина, а не моя. Законы чту. - Да я не трясусь, - шепчет, вызывая смех обеих девушек. - Да дай ей время, сколько она у тебя была, пару месяцев? Естественно отвыкла, плюс у этого придурка сколько. Совсем одичала. - Настя заступается, обнимая брюнетку за талию. Лиза окончательно перестает есть. - Да я ж не трогаю. Она ко мне попала вообще трупиком. Я ж думала не выживет, но ничего, вон даже щечки появились! – Крис улыбается, обводя взглядом Андрющенко. - Да я тебе даже паспорт отдам, ягодка. - Паспорт? – оживает Лиза, хватая помидорку. - Конечно, этот придурок с ним отдал тебя. Просто тебе здесь нафига он? К девкам голым приставать? – Захарова смеется, следом за ней Настя. – Заметь, она реально ягодка, сладкая-пресладкая, и такая податливая. Я б себе оставила, если б кто другой приходил выбирать. А тут дружба – это святое. Индиго краснеет до кончиков ушей, медленно съезжая по стулу вперед и вниз. Помидорка встает поперёк горла. Вообще не понимает, что она тут делает, лучше бы в подвале валялась. С Вилкой там, со Светкой бы болтала о ерунде. С ужина поднимаются наверх за ручку, потому что Насте кажется, что та сейчас сбежит от переизбытка всего. - За сколько все же ты меня купила? – сонно, в шею бормочет Лиза, когда все перевязки сделаны и девушки почти спят. - Недорого по блату. Тысяч наверное за стописят выйдешь. Веса в тебе мало. – Отвечает, понимая, что не отвертеться от этого. Вновь целует, да сильнее сжимает в объятиях. Во сне Лизу клинит, она начинает целовать Настю, руками ласкает ее тело, грудь, живот. Целует шею, ключицы. Пока та не просыпается удивленная. - Эй, Лизок, что ты делаешь? Спи, ночь ведь. – Хрипло ото сна шепчет. - Я должна как-то отработать эти тыщи. Да и здесь живя и не так научишься. – И продолжает, ладонь ведя к сдвинутым ногам. Протискивается, улыбается, почувствовав влагу небольшую. – Ну вот, ты же не против. - Лиз, я понимаю, что это твой образ жизни, но давай сначала долечим твои раны, приедем домой и там обсудим все? – мурчит сонно на ушко, но не убирает руки чужие. - Ладно, - сдается, но буквально на пару минут, вновь возобновляя движения, едва та засыпает. Пальцы ловко скользят под белье, собирают влагу, размазывая ее по коже возле. Пока губы целуют шею нежно, сама прижимается ближе еще, Настя негромко стонет на выдохе, морщит лоб и вновь успокаивается, расслабляясь в умелых объятиях. Лиза замирает, не теряя желания довести девушку до финала. - Лиз, ну не надо, ну что ты… - едва отодвинув от себя девушку, ворчит старшая. – Давай все же домой приедем и решим, кто и что делать будет, ладненько? - целует в ответ, хоть и чувствует влагу в белье своем, и то, как сладко выдыхает Индиго на этот поцелуй. - Насть… - лишь надрывно, непонимание в глазах. - Спи, ягода, спи. А утром в доме суматоха. Хозяйка носится по этажам, дергая девочек, орет благими матами, раздает подзатыльники направо и налево. Лиза сонная еле терпит очередную боль от перевязок и не до конца понимает причину. А Настя, кажется, знает, но молчит на все расспросы. - Давай одевайся, сегодня тепло на улице, - тащит из другой комнаты теплые вещи, сверху кидает куртку яркую. – Поедем, чтобы не мешать, поедим по пути где-нибудь, ладно? – и Лиза кивает, одеваясь скорее. А после, сидя уже в машине, ждет, когда Настя прогреет, слышит шум на крыльце. - Вот это нихуя себе! – лишь ошарашенно бормочет Настя, отчетливо слыша секундой ранее громкий выстрел. - Это кто кого?- Индиго в шоке не меньше, на брюнетку смотрит вопросительно. - Не знаю, но погнали отсюда. - И стартует, скрываясь за поворотом, вдали слыша еще пару выстрелов. Андрющенко рассматривает обычную двухкомнатную квартиру, скинув куртку в прихожей: - Красивая. – Топает в кухню, садится на небольшой диванчик. - Ага, сама выбирала. Как и тебя. – Настя подходит ближе, глядя в глаза девчонке. – И мне нравится мой выбор, - мурчит почти, едва касаясь губами чужих, - теперь ты вся моя, будешь послушной – будешь как сыр в масле кататься, поняла, дорогуша? – сильнее целует, руками зажимая несильно шею, а после отстраняется. И Лиза видит взгляд, который она помнит – на удивление память решает подкинуть фрагмент – и понимает, что все, жизнь окончена. Недели голода, обезвоживание, вечные синяки и ссадины, сон на коврике в спальне, пока она сама на кровати огромной, питание отходами через день. Все это всплывает в измученной головушке, словно по щелчку. И Индиго бледнеет, медленно сползая с диванчика прямо на пол, под ноги той самой.