Только помни

Тёмная улица, освещенная лишь тёплым светом уличных фонарей. Снег белоснежными хлопьями падал с неба, оседая на землю. Его хруст был отчётливо слышен под подошвой ботинок юноши, чьи волосы были словно смоль, хотя оттенок его волос было очень сложно передать. Он слегка спотыкался об образовавшиеся, легкие сугробы. Руки были намертво всунуты в карманы тёплой куртки. На макушку падали снежинки, оставаясь сидеть во взъерошенных ветром волосах. Парень был явно недоволен сегодняшним днём, всё, что бы он сегодня не запланировал, шло наперекосяк. Снег начинал бесить его ещё больше, ведь он так и кричал ассоциациями с одним и тем же человеком. Человеком, чьи волосы были словно этот самый снег у него под ногами. Такие же белоснежные и пушистые. Его буквально распирало от злости, ведь за целый, достаточно трудный для парня день, они так и не смогли пересечься. В душе было горькое чувство одиночества, холод, точно такой же, как тот самый мороз, что всю дорогу щипал его щеки, окрашивая их румянцем. Ноги сами, произвольно, тащили его к уже давно знакомому ему дому. Он не удосужился сообщить о своём визите, да что уж, его возлюбленный уже спал, наверное, видя уже третий сон. Все так же спотыкаясь о сугробы, он уже заворачивал в знакомый двор, который был освещён намного больше: свет исходил от подъездных ламп, от все тех же, уже привычных уличных фонарей и окон домов, где люди ещё не спали. Наконец-то вытаскивая одну руку из кармана, он прислонил тёмно-зеленый жетончик к панели домофона. Раздался причудливый звук, оповещающий о том, что дверь подъезда открылась. Его шаги гулом раздавались по подъезду, он с трудом поднимал ноги, дабы перешагнуть со ступени на ступень. Поднявшись на нужный этаж, он встал напротив металлической двери, которая была по-старомодному обита винилискожей. Рука уже нажимала на дверной звонок, который прекрасно слышался по ту сторону двери. Спустя меньше чем минуту таких настойчивых возгласов звонка, за дверью послышались торопливые шаги. Чужое тело за дверью прильнуло к дверному глазку, дабы понять, кого это нелёгкая принесла к его двери в полночь. Практически сразу же дверь стала открываться, и, наконец-то, она распахнулась. За ней показался юноша с растрепанными, белокурыми волосами, в которых виднелась красная прядь. Он во всех чертах в данный момент выглядел сонно, и поделом, ведь его сон так нагло прервали в столь поздний час. Не успел беловолосый юноша произнести и слова, как на него сразу же налетело чужое тело, обнимая за плечи, наваливаясь без сил всем весом своего тела на чужое. Алые глаза, что сияли столь ярко даже в темноте, с удивлением распахнулись. Его рука все так же была на дверной ручке. Отходя назад, он, придерживая темноволосого, закрыл дверь в квартиру, уже полностью запуская ночного гостя. Повисло приятное молчание, в котором были слышны тяжёлые, чужие вздохи, он вдыхал чужой, столь желанный аромат, так жадно. Все могло бы продолжаться вечность, если бы неожиданно не раздался голос парня, что проживал в этой квартире. – Зуши, ты меня сейчас раздавишь... – тихо произнёс блондин, бережно поглаживая чужую куртку. Темноволосый парень сразу же принял чужие слова, наконец-то вставая и, практически полностью, уже опираясь на свои ноги. Он все так же, не переставал обнимать чужое тельце, зарываясь холодным от мороза носом в чужие волосы и шею. – Я так скучал по тебе, сегодня дурацкий день... – наконец-то начал говорить хрипловатым голосом темноволосый юноша. –Ни разу не встретил тебя, ни видел тебя... – руки сжались ещё сильнее, на что Каэдэхара смущенно улыбнулся. – Хэй, посмотри на меня...Зуши, – тёплой рукой он поднял чужую голову со своего плеча. – я очень рад, что ты пришёл. У всех бывают плохие дни, но, ты только помни и не забывай, что ты мной любим. – даже в такой тьме, миролюбивое выражение лица Каэдэхары было отчётливо видно. Эта улыбка дарила Скарамучче все тепло мира, ведь для него, весь мир - это и есть Каэдэхара. Наконец-то они встретились, в тёплых объятиях друг друга, стоя в коридоре. Сегодняшней ночью он явно останется здесь, в компании своего возлюбленного, дыша только им, вся боль и злость, накопившиеся за несколько дней, растворялись, стоило ему только оказаться в этих тёплых объятиях. В голове почему-то промелькнула лишь одна мысль - "Наконец-то я дома".