Ветер - предвестник бури

Дотянись рукой – твоя – нельзя, нельзя...

Не смотри мне так в глаза – нельзя, нельзя...

Поцелуй на моих губах горит огнем,

И вся музыка сейчас ему, о нем...

Я хочу, чтобы это был сон,

Но, по-моему, я не сплю.

Я болею тобой, я дышу тобой.

Жаль, но я тебя люблю.

      Когда автомобиль, за рулем которого сидел Джаффар, наконец оказался на парковке дома господина Зейна, на темно-синем ночном небе уже начинали появляться первые чуть подрагивающие белым светом звезды.       Телохранитель открыл перед девушкой дверь, она вышла из машины и осмотрелась по сторонам. Её взору открылась бескрайняя пустыня, степенно возвышающиеся вдалеке барханы цвета кофе с молоком, бессовестно терзаемые порывами своенравного ветра.       Джаффар принёс то немногое, что удалось взять с собой, на первый этаж роскошного риада. Во всем ощущались утонченность и стиль хозяина дома. Разглядывая внутреннее убранство, Ясмин поднялась на второй этаж в сопровождении слуги.       Зейн стоял к ней спиной, оперевшись ладонью о столешницу письменного стола. Он думал, и мысли его, очевидно, были тяжёлыми, о чем говорили сведенные в напряжении брови. Услышав шаги, мужчина обернулся и быстро надел маску учтивого равнодушия.       – Ясмин...       В сердце кольнуло, когда она вновь услышала свое имя на его устах.       Зейну хотелось сказать так много, но слова никак не шли, в груди жгло от неозвученных чувств, но он упрямо скрывал их за внешним спокойствием.       – С Вами все в порядке?       – Да, спасибо, – учтиво ответила девушка. Ее глаза внимательно разглядывали человека напротив, пытаясь уловить малейшие эмоции на его лице.       От одного его присутствия сердце Ясмин начало биться быстрее. Она слишком явно рассматривала его, любовалась им. Кажется, или она ужасно по нему соскучилась? После возвращения из Рио, они практически не встречались, и единственным исключением стал дурацкий вечер Мурада, где им удалось переброситься лишь парой слов.       Казалось, что они вновь вернулись к началу, словно и не было этих таких простых, но необходимых встреч и разговоров в кафе, прогулок по пустынному пляжу. По возвращению домой на них обрушились все те же проблемы: вирус, пропажа моделей, болезнь Кадира, политические игры сильных мира сего... Как же чертовски она от всего устала. Вместо солнечной Бразилии – Сефер, которому угрожает сметающий все на своём пути ветер, предвестник бури. И кто теперь перед ней, все тот же холодный и правильный друг её отца или кто-то намного больше?       – Мне очень жаль, что Вам пришлось пережить очередное потрясение... А меня не было рядом, – произнёс он, все же не озвучив последнего предложения.       – Все обошлось, благодаря Джаффару и Вашему водителю мы благополучно покинули дом. Спасибо, что разрешили остаться у Вас.       – Об ином не могло идти и речи, – тихо ответил Зейн. – Полагаю, Вам нужно поесть, а затем отдохнуть, – ответил он, оттолкнувшись от своего рабочего стола и направившись в сторону Ясмин. – Сейчас накроют на стол, – произнёс он, обойдя девушку, и скрываясь на лестнице, оставляя после себя лишь терпковатую сладость парфюма.              Через двадцать минут все было готово. За это время Ясмин успела позвонить Зулейке, чтобы убедиться, что с ней и отцом все в порядке. Кадир находился в больнице под присмотром врачей и охраны.       Джаффар ужинать отказался, сославшись на усталость. Ясмин также была не голодна и поначалу отказывалась, но затем согласилась на компромисс - чай, к которому подали баргир, воздушные блинчики.       Они сидели в гостиной на втором этаже. Беседа не клеилась, мужчина молчал, уткнувшись в какие-то бумаги, а Ясмин не знала, как завязать разговор. Она видела, что его что-то тревожило, и могла лишь догадываться о причинах. Ситуация в обществе накалялась, и Сефер сейчас переживал крайне тяжёлые времена. Но, быть может, ему просто было неприятно её общество? Окончательно измотав себя мыслями о том, что Зейну противно находиться с ней в одной комнате, Ясмин допила свой чай и поставила, звякнув блюдцем, пустую чайную пару на стол.       Все это время в комнате звучала музыка, заполняющая собой тишину. Шопена сменил энергичный джаз, который вдруг напомнил девушке о показе, а точнее о том, что было после него. И она не сдержавшись произнесла:       – Не знала, что Вам нравится подобная музыка, господин Зейн. А тот факт, что Вы умеете танцевать танго, вообще не укладывается у меня в голове.       Мужчина, также оставив свою чашку, посмотрел на Ясмин.       – Музыка мне нравится разная. А что касается танцев... Однажды я победил в конкурсе танго. Это было давно, – проговорил он, и уголок его губ приподнялся в усмешке. – Вы смотрели, как я танцевал?       – Нет, – тут же твердо ответила Ясмин. – Я была поражена тем, насколько лицемерно Вы можете осуждать любую вольность восточной женщины, при этом позволяя себе танцевать столь откровенный танец с иностранкой, – как бы невзначай заметила девушка.       – Вы же знаете, что я одинаково строг ко всем, в том числе и к себе.       – То есть в этом не было ничего непозволительного?       – Нет.       – В таком случае, потанцуйте со мной, господин Зейн, – заявила Ясмин, вставая из-за стола, с вызовом глядя на него.       Мужчина рассмеялся, а затем вновь перевёл на нее взгляд.       – Нет, – снисходительно протянул он с улыбкой, покачав головой, словно девушка только что попыталась опровергнуть аксиому.       – Почему?       – Нам не нужно танцевать, Ясмин.       – Всего лишь один танец, – девушка была непреклонна.       – Вы не умеете танцевать танго.       – Так научите меня. Покажите базовые шаги, я быстро схватываю.       Зейна не покидало чувство, что это танго не пройдет для них бесследно. Он прекрасно знал, что не сможет просто танцевать с ней, отключив все свои чувства, машинально выполняя отточенные движения. Зейн представлял насколько ему будет больно находиться так близко к ней, не имея на то никакого права. Отказавшись или согласившись, он в любом случае окажется проигравшим... Тогда почему бы не выполнить эту еë маленькую прихоть.       – Хорошо, – сдался он и также поднялся на ноги.       Они встали посреди просторной гостиной, и Зейн начал объяснять ей движения. Вначале они отработали обычные шаги вперёд - назад и повороты, а затем перешли к более сложному движению – когда партнеры шли боком, поочерёдно переставляя ноги. Ясмин усердно выполняла все, что говорил ей Зейн, и стоило отметить, что у неё действительно неплохо получалось.       Наконец наступил момент встать в пару и соединить все движения в один танец. Зейн встал напротив неё и протянул ей левую руку. Ясмин вложила в неё свою ладонь, и в этот момент наконец здраво оценила возможные последствия своей выходки – как минимум, её разорвавшееся от переизбытка чувств и эмоций сердце. Мужчина самостоятельно положил её левую руку себе на плечо, а затем легко прикоснулся к её лопаткам. Она услышала ставший для неё таким особенным запах его парфюма. На щеках девушки выступил предательский румянец, её бросило в жар, но она попыталась отогнать все лишние мысли, сконцентрировавшись на движениях.       Это танго однозначно не пройдет для них бесследно.       🎵"Take care of business" Nina Simone🎵       – С левой ноги шагаете назад на счет три, – напомнил ей Зейн.       Вступив в такт музыке, они начали неспешно двигаться в пространстве. Ясмин естественно первое время смотрела вниз, пытаясь не сбиться с шагов, но мужчина сказал ей поднять голову и просто позволить ему вести её.       – Знаете, теперь я понимаю, что на самом деле Вам очень подходит этот танец, – почувствовав себя увереннее, проговорила Ясмин.       – И почему же? – поинтересовался Зейн.       – Вы привыкли все контролировать… Других и себя. Свои действия, слова, даже чувства.       Мужчина молчал, очевидно, соглашаясь с услышанным. Между тем, Ясмин продолжила:       – Почему Вы игнорировали меня? Не появлялись в нашем доме, не разговаривали со мной. Даже сегодня за чаем Вы не удостоили меня и беседой. Я настолько Вам безразлична?       Внутри мужчины пылал пожар. Он хотел наплевать на все, подхватить Ясмин на руки и никогда больше не выпускать из своих объятий, но вместо этого еще и должен был выслушивать её слова о его равнодушии.       Зейн все еще молча, но чересчур резко, притянул её к себе, нарушая рамки их личного танцевального пространства, о котором несколько минут назад сам же и твердил.       – Ты ничего не понимаешь, – прошипел он, останавливаясь, но продолжая крепко удерживать девушку за талию, утопая в её карих глазах.       – Естественно, ты же такой сложный! Куда уж мне?! Наверное, я так никогда и не увижу тебя настоящего, – на эмоциях выплеснула Ясмин, отстраняясь от него.       – Вот мы и перешли на «ты», – хмыкнул Зейн, не давая девушке возможности развернуться и уйти. – Ты даже не представляешь, насколько мне небезразлична.       Рукой он приподнял её подбородок и припал к её губам. От неожиданности у Ясмин перехватило дыхание. Она вторила движениям его губ, полностью растворившись в ощущениях, и Зейн все более распалялся, отпуская себя, отдаваясь тем чувствам, которые уже долгое время скрывал и вовсе отрицал. Он зацеловывал её губы и скулы, заставляя Ясмин плавится под напором его страсти.       Наконец мужчина спустился к шее девушки, оставляя на ней последний поцелуй, приходя в себя, включая трезвый рассудок. Ясмин чувствовала себя самой счастливой на свете ровно до того момента, пока Зейн, разочарованно не произнёс:       – Мне очень жаль, Ясмин. Я не должен был поступать с тобой так бесчестно. Твой первый поцелуй предназначался не мне.       – Что? К чему эти извинения?       – Мы не можем быть вместе. Это неправильно, – с горечью произнес Зейн, отчего первый поцелуй Ясмин показался ей с привкусом пережженного кофе.       – Для меня неправильным будет пойти против самой себя. Неправильно – опустить руки, испугавшись борьбы за собственное счастье! Неправильно – быть трусом, который боится признать правду и взять на себя ответственность!       Ясмин остановилась в дверях, намереваясь спуститься вниз:       – Я же сгораю от любви к Вам, господин Зейн. Очень жаль, что для Вас все это ошибка.       Она ушла, а мужчина так и остался стоять, не в силах сдвинуться с места. Его разум впервые так остро спорил с сердцем. Он понимал, что их связь была невозможной. Им не суждено было быть вместе. Но разве можно было сейчас думать о каких-то абстрактных вещах и причинах, когда перед ним только что открыли душу, вынули и протянули сердце. И чем он только заслужил любовь этого юного и светлого сердца?       Зейн обошёл практически все комнаты в доме, но нигде не смог её найти. Джаффар спал, а значит уехать отсюда она не могла. Зейн вышел на улицу. Под рубашку тут же пробрался холодный ветер, он подрастрепал волосы мужчины. Доставалось и раскидистым мандариновым деревьям, и ветвям пальмы.       Надвигалась буря.       Ясмин сидела в саду, разбитом у дома. Поначалу ей захотелось тут же уехать, но желание дать Джаффару спокойно выспаться оказалось сильнее собственной уязвленной гордости. Она уедет завтра рано утром, а сейчас закроет глаза и подставит лицо под струи холодного воздуха, попытается перестать снова и снова прокручивать у себя в голове сегодняшний вечер.       Но этот мужчина никак не мог выйти у неё из головы. Его обжигающий поцелуй разбивал сердце на части. Как можно было так безумно целовать её, а затем говорить о том, что это было неправильно? Она поднялась на ноги, продрогшая и разбитая, и в этот момент навстречу ей вышел Зейн. Его взволнованное лицо тут же смягчилось. Не говоря ни слова он стремительно оказался перед ней и заключил в свои объятия, словно стараясь укрыть от всех бед этого мира.       – Ясмин, – вдруг начал он, согревая своим теплом, – ты хотела, чтобы с тобой я был искренен. Так вот, я считал, что держась на расстоянии, я сберегу тебя. Я обещал твоему отцу позаботиться о тебе, но сегодня, когда в ваш дом ворвались неизвестные, меня не было рядом. И я чуть не сошёл с ума, представляя, что с тобой могло что-то случиться. Я не мог и мечтать стать твоим избранником, но если от меня зависит твое счастье, то я приложу все усилия для того, чтобы сделать тебя счастливой, – проговорил он и поцеловал девушку в макушку.       – Просто будь рядом, и я уже буду счастлива, – ответила Ясмин, уткнувшись в его плечо.       Вскоре они вернулись в дом, а за окном все ближе подбиралась буря. Она несла с собой разрушения и перемены, но почему-то Ясмин было уже не так страшно, ведь она была не одна. А буря пройдет, и над Сефером вновь воссияет солнце.