Дуэль

Вероника Савечева сидела на старых деревянных качелях во дворе незнакомого дома. Моросящий дождь тихо стучал по асфальту, смешиваясь с её беззвучными слезами. Капли падали на куртку, оставляя тёмные разводы, но девушка даже не пыталась укрыться. Время близилось к десяти вечера, фонари уже давно горели тусклым жёлтым светом, а она всё сидела, не в силах заставить себя вернуться домой. Всего час назад её избил отчим. Отец Вероники погиб несколько лет назад в автокатастрофе, и тогда мать, Людмила, в попытке заполнить пустоту, сошлась с Константином. Поначалу всё казалось идеальным: мужчина был обходительным, дарил подарки, ласково называл Веронику «доченькой». Его широкие жесты — внезапные букеты, шоколадки, тёплые объятия — создавали иллюзию семьи. Но постепенно идиллия рассыпалась в прах. Сначала появились запои, потом — грубые окрики, а затем и удары. Несколько месяцев назад Людмила, собрав волю в кулак, выгнала сожителя. Вероника тогда впервые за долгое время вздохнула свободно… но облегчение оказалось обманчивым. Константин не исчез. Он возвращался — то подстерегал у подъезда, то ломился в дверь, то выкрикивал угрозы из‑за порога. Сегодня он дождался Людмилу у входа в дом, когда она возвращалась с вечерней смены. Вместе с ней ворвался в квартиру, словно хозяин, хотя давно утратил это право. Людмила закричала, требуя, чтобы он ушёл. Но Константин лишь усмехнулся, шагнул ближе, сжимая кулаки. Из своей комнаты выбежала Вероника. Она всегда была бойкой — резкой, несгибаемой, готовой броситься на защиту матери. Но сейчас разница в весе и силе оказалась слишком очевидной: шестнадцатилетняя девушка против сорокалетнего мужчины. Один толчок — и Вероника отлетела к стене, ударившись виском о холодную батарею. В глазах потемнело, но ярость гнала вперёд. Она схватила первое, что попалось под руку — тяжёлую алюминиевую ложку для обуви. Удар пришёлся по затылку Константина. На секунду он замер, а потом развернулся и с размаху дал Веронике пощёчину. Девушка рухнула на пол, чувствуя, как губа трескается под напором его кольца. Людмила накинулась на бывшего мужа с криками, угрожала полицией, но тот лишь смеялся: — Ваши менты мне что сделают? Я своё возьму! «Своим» он называл технику, украшения, деньги — всё, что осталось от отца Вероники. Сам Константин давно не работал, но считал, что имеет право на чужое. Когда он двинулся вглубь квартиры, Вероника снова бросилась на него, царапая, кусая, крича что‑то бессвязное. Людмила распахнула входную дверь, и вдвоём они выталкивали Константина на лестничную клетку. Из квартиры напротив вышел дядя Миша — бывший боксёр, сосед, который не раз заступался за семью. Его низкий голос прозвучал как приговор: — Ещё раз появишься — вынесут вперёд ногами. Константин, зная, что дядя Миша не шутит, неохотно отступил, бормоча угрозы себе под нос. Вероника, едва закрыв дверь, натянула куртку, схватила сумочку и выбежала из дома. Матери крикнула на ходу: — С друзьями гулять! Но вместо весёлой компании — сырой двор, качели и одиночество. Спустя несколько минут она достала из сумочки маленькое зеркальце. Губа распухла, на виске — багровый синяк. Зубы, к счастью, целы и на том спасибо. Такие сцены повторялись слишком часто, выматывая душу и тело. Людмила ходила в полицию, писала заявления, но Константина лишь на пару суток забирали в отдел. А после он возвращался — ещё злее, ещё беспощаднее. Вдруг над ухом раздался знакомый хриплый голос: — Привет. Ты чего так поздно одна тут сидишь? Мама в детстве не говорила, что это опасно? Это был Ваня, её парень. Вероника быстро вытерла слёзы, не поднимая головы, ответила чуть дрожащим голосом, только от холода, толи от волнения: — Да вот… просто покачаться решила. Она никогда не рассказывала ему о происходящем. Если даже полиция бессильна — зачем грузить любимого? К тому же на голове был шарф, прикрывающий синяк, а в темноте двора её лицо едва различалось. — Что у тебя с голосом? — спросил Ваня, всё ещё стоя за её спиной и опираясь на качели. — Да ничего, просто замёрзла. — Что‑то не так… Он обошёл её, остановил качели, присел на корточки и вгляделся в лицо. В тусклом свете фонаря стали видны гематомы. — Что это? — он приподнял её подбородок, всматриваясь. — Кто это сделал? Да я ему ебальник расколочу! Кадык вырву! В море брошу, его в жизни не найдут! Ну, кто?! — Мой отчим, — наконец прошептала Вероника. — Кто?! — Ну помнишь, я говорила — его полгода назад мать выгнала. Он приходит, требует деньги, а заканчивается всегда одинаково — мы с мамой в синяках. — А почему ты раньше молчала?! — Не хотела жаловаться. Об этом никто не знает. — Ты дурочка, — тихо сказал Ваня, а потом резко добавил: — Я его на дуэль вызову. — Что? Какая дуэль?! Не надо! — Тебе его жалко?! Посмотри на своё лицо! — Мне не он, мне тебя жалко. Вдруг он тебя застрелит? — Всё, я звоню Хенку. Завтра встретимся, объясню. Где его найти? — Обычно под мостом тусуется. — Значит, завтра пойдёшь с нами, покажешь, как выглядит. Дальше мы разберёмся. Он уже набирал номер друга. Через минуту раздался голос Хэнка: — Да. — Привет. Слушай, сходишь со мной завтра одного упыря на дуэль вызвать? — А кто такой? По какому поводу? — Отчим Ники. Долго объяснять, но поверь — ему пулю в лоб всадить за что есть. — Может, вкратце? — Он Нику и её мать избил. Сука, нее первый раз как выяснилось. — Вот это дела… Ладно, договорились. Во сколько? — В 12 у моста. Он там обычно. — Окей. Ваня сбросил звонок, убрал телефон, снова подошёл к Веронике и тихо, но твёрдо сказал: — Я никому не позволю тебя трогать. Слышишь? Никому. Она молчала, опустив голову. В груди клубилось странное чувство: с одной стороны — страх за Ваню, с другой — робкая надежда, что хоть кто‑то готов встать на её защиту. — Пойдём, я тебя до дома провожу, — сказал он, помогая ей встать. По пути Ваня написал двум друзьям — Мелу и Гене — о предстоящей дуэли и её причине. Текст был кратким, но ёмким: Киса: «Завтра дуэль. Отчим Ники. Повод железный» Ответы пришли мгновенно: Мел: «Я в деле». Гендос: «Без вопросов». А Вероника шла рядом, сжимая руку Вани, и впервые за долгое время чувствовала, что не одна. *** Солнце ярко светило над городом, заливая улицы золотистым светом. Время было 11:40, и Вероника уже собиралась выходить. Руки её чуть дрожали, а сердце бешено колотилось в груди. Полночи девушка не могла уснуть — мысли крутились вокруг предстоящих событий, рисовали самые мрачные сценарии. В голове то и дело всплывали картины: «А вдруг он убьёт Кису? Я же потом не переживу, что из‑за этого урода погиб Ваня…» Она пыталась отогнать страхи, повторяя про себя: «Так, ладно. До этого им везло — и в этот раз всё будет нормально». — Мам, пока. Я ушла, вернусь — не знаю когда, — бросила Вероника, уже стоя в дверях. — Хорошо, будь осторожна, — отозвалась Людмила, не отрываясь от готовки. В её голосе звучала привычная тревога, но без лишних вопросов — она давно привыкла к внезапным уходам дочери. — Ага, — коротко ответила Ника и вышла, тихо притворив за собой дверь. Девушка направилась к мосту. Шаги отдавались глухим эхом в пустой утренней улице. Она шла, погружённая в мысли, пока её не вывел из оцепенения голос друга: — Привет, — сказал Хенк, догоняя её. Его обычная улыбка сегодня казалась натянутой. — Привет, — чуть замешкав, отозвалась Ника, пытаясь скрыть волнение. — Слушай, а твой отчим правда избивал тебя? — спросил он, глядя прямо в глаза. Вероника молча кивнула, опустив взгляд. — Это он сделал? — Хенк указал на её висок. Девушка постаралась замазать синяк тональным кремом, но следы всё равно проступали сквозь слой пудры. — Ага, — почти шёпотом ответила она. — Вот урод… А чего ты раньше молчала? — Не знаю… Как‑то не хотелось жаловаться, — тихо произнесла Ника, сжимая ремешок сумки. — Глупенькая. Мы же к тебе как к родной сестре относимся: любим тебя и заботимся. Ну, все — кроме Кисы. А он‑то тем более за тебя переживает, — с тёплой улыбкой сказал Хенк. Через несколько минут они подошли к мосту. Под массивными арками уже ждал нервно курящий Ваня. Его пальцы сжимали сигарету, а взгляд метался по сторонам, будто выискивая невидимую угрозу. — Привет! Ну наконец‑то, — сразу заговорил он, едва заметив их. — Смотри, Ник, он здесь есть? Вероника оглядела людей под мостом. Там было всего трое: двое мужчин о чём‑то оживлённо беседовали, а её отчим, Константин, стоял поодаль, засунув руки в карманы тёмно‑синей куртки. Это было на руку — лишние свидетели ни к чему. — Вон тот, который отдельно стоит, — указала Ника, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Окей. Стой здесь, мы скоро вернёмся, — бросил Ваня и, кивнув Хенку, направился к отчиму. Вероника осталась в стороне, наблюдая за происходящим из‑за колонны. Сердце снова застучало в ушах. — Good morning, блять, — резко произнёс Кислов, подходя к Константину. — Мы пришли вызвать вас на дуэль. — Че? — недоумённо переспросил мужчина, хмуря брови. — Куда меня вызвать? — На дуэль, — твёрдо повторил Ваня, сверля его взглядом. — Вчера ты избил Веронику Савечеву и её мать. И, как выяснилось, это происходит уже не в первый раз. За это тебе придётся ответить, — чётко выговорил Кислов, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на противника прямо сейчас. — Тихо, Кис, — попытался удержать друга Хенк. — Сегодня в 5 часов вечера в бухте. Дуэль стандартная: два пистолета, расстояние — 30 метров, стреляетесь одновременно. Стреляться будешь вот с ним, — он кивнул на Ваню. — Хм… И вы думаете, я приду и буду с вами стреляться? Ребят, вы че, покурили? — усмехнулся Константин, но в его глазах мелькнула тревога. — У него, — Ваня указал на Хенка, — отец — мент. И мы сообщим ему, что ты изнасиловал Веронику. На этот раз ты не отвертишься — тебя посадят по 131‑й статье УК РФ. А знаешь, что с такими на зоне делают? Ты не вернёшься оттуда живым. Тебе в любом случае пизда! Ну так что, придёшь? — голос Вани звучал холодно и безжалостно. Константин замер, переваривая слова. В его взгляде читалась смесь страха и ярости. — Приду, — наконец процедил он. — Вот и славно. Парни развернулись и пошли прочь. Константин остался стоять, глядя им вслед. В его голове крутились мысли: «Какие дуэли в XXI веке? Может, разводят?» Но что‑то в их взглядах убеждало — это не шутка. — Ну что? — спросила Вероника, когда парни вернулись к ней. — Всё. Вечером дуэль, — ответил Ваня, стараясь выглядеть спокойным. — Не переживай, Ник. Всё хорошо будет, — добавил Хенк, заметив, как дрожат её пальцы. — Хочется верить, — выдавила из себя улыбку Ника. *** Время было 16:47. Мел, Киса, Хенк, Гена и Ника уже ждали в бухте — пустынном месте с каменистым берегом и тихим прибоем. Воздух был пропитан запахом соли и тревоги. Вдруг показался врач. Он подошёл к группе, слегка запыхавшись: — Здравствуйте. Я не опоздал? — Нет, в самый раз, — ответил Гена, проверяя часы. Несколько минут все стояли молча, оглядываясь по сторонам. Уже начали закрадываться сомнения: «А придёт ли он?» Но вот наконец на горизонте показалась фигура Константина. — Итак, я буду вашим секундантом, — произнёс Егор, обращаясь к мужчине. — Правила стандартные: отходите на расстояние 30 метров и по счёту «три» стреляете. Для начала я обязан спросить: не желаете ли примириться? — на этих словах все взгляды устремились на Константина. — Слушайте, ребят, ну что за детский сад… — начал он, пытаясь улыбнуться. — Детский сад?! — перебил его Боря, шагнув вперёд. — Да куда уж тут! Настоящие пистолеты, настоящая дуэль. У нас даже врач есть. Всё по‑взрослому, дядя. — Давайте мирно разойдёмся. Вероника, ну что ты… Хочешь, я исчезну из вашей жизни и больше не буду вас трогать никогда, — голос Константина дрогнул, но в нём ещё слышалась надежда. — Конечно, не будешь, — оборвал его Кислов — Ты вообще больше ничего не сможешь делать. Тяжело будет с того света до кого‑то доёбываться. Так, всё. Давайте ближе к делу. Хватит мозги ебать. — Так, — вмешался Мел. — Выбирайте пистолет и расходитесь. Константин трясущейся рукой схватил один из пистолетов. Ване ничего не оставалось, кроме как взять второй. Они разошлись по своим местам, встали в позиции, напряжённо глядя друг на друга. — Стреляем только по команде «три», — напомнил Меленин. — За нарушение последует наказание. Итак… Раз… Два… ТРИ! Грохнул выстрел. Секунда — и Константин уже лежал на земле, истекая кровью, корчась от боли. Трясущейся рукой он попытался прицелиться, но прозвучала осечка. Мужчина обессиленно рухнул на песок. Все бросились к нему. Врач склонился над раненым, быстро осматривая рану: — Задеты важные органы. Без шансов. Он сейчас умрёт. Парни подняли тело, отнесли к лодке. Привязав к ногам тяжёлые камни, они отплыли на 30 метров от берега и сбросили его в воду. Затем вернулись на сушу. Они действовали так слажено и быстро будто уже много лет занимаются этим, а на дне моря лежат десятки трупов убитых ими людей. — Больше он вас не побеспокоит, — сказал Ваня, подходя к Веронике, которая всё это время стояла на берегу, не двигаясь, будто находясь в каком-то трансе и забытие. Девушка лишь слабо кивнула. В голове не укладывалось всё произошедшее только что. Её друзья, её парень убили ненавистного отчима. Всё кончено. Больше мужчина никогда не побеспокоит ни её ни мать. Ваня притянул Тину к себе, заключил в объятия и нежно поцеловал в висок. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шумом волн. Трое друзей и врач стояли чуть в стороне негромко о чем-то разговаривая. Парочка же еще около нескольких минут стояла обнимаясь и наслаждаясь тем, что всё закончилось хорошо.