утро

 ***

      — Му Цин, вставай, — тихо говорит Хуа Чэн, садясь на кровать.        Слегка тормошит его за плечо. Му Цин невнятно мычит в ответ и накрывается с головой одеялом. Хуа Чэн даже не пытается сдержать улыбки, наблюдая за ним. Ничего не меняется спустя столько лет: Му Цин всё так же ненавидит ранние подъемы. А особенно ненавистными они становятся тогда, когда ложишься спать в третьем часу ночи.        Стоит отметить, что Хуа Чэн уговаривал его лечь спать пораньше, но Му Цин не стал его слушать. Ничего совершенно не меняется. Хуа Чэн тихо хмыкает. Он прекрасно знает, что его парень прекрасно и без него понимает, что не выспится. Но все это никогда не останавливает Му Цина оттого, чтобы поздно ложиться спать из-за очередной книги или игры.        — Вставай, — растягивая гласные, произносит Хуа Чэн над ухом Му Цина, когда стягивает с его головы одеяло. Оставляет легкий поцелуй на виске, прекрасно зная, как это подействует на парня.        Му Цин в ответ на его действия вновь мычит невнятно, но всё же переворачивается к нему лицом и открывает заспанные глаза. Хуа Чэн мягко улыбается. Для него Му Цин прекрасен в любом виде. Даже в сонном состоянии, с растрепанными волосами и в его растянутой футболке, которую тот наотрез отказался менять на что-то более приличное.        У него в груди столько бескрайней нежности к этому человеку, к его Му Цину, что кажется — перельется через края и затопит весь мир вокруг.        Хуа Чэн откидывает растрепанную челку с лица Му Цина, заправляя за уши. Кладет ладонь на теплую щеку, начиная мягко поглаживать кожу большим пальцем. Му Цин льнет к ладони, словно котенок, просящий ласки, и прикрывает глаза.        Непередаваемое чувство теплоты и чего-то светлого разливается внутри грудной клетки. Мягкая улыбка не собирается сходить с лица Хуа Чэна.        — Не хочу, — бормочет парень, когда Хуа Чэн убирает ладонь с его щеки. Му Цин переворачивает набок и утыкается лицом в его бедро. Отпускает тяжелый вздох. — Не хочу, — приглушенно тянет Му Цин, но все равно слышатся капризные нотки в голосе.       Хуа Чэн отпускает тихий смешок на действия любимого. Зарывается пальцами в волосы Му Цина и начинает массировать голову. Тот чуть ли не мурчит из-за этой незатейливой ласки.       «Ну точно кот», — проносится в мыслях у Хуа Чэна, когда перебирает пальцами его волосы. Хотя Му Цин и старался отрицать (но делал это слишком лениво для человека, которому это не нравится) такое сравнение, но у Хуа Чэна были совершенно другие мысли по этому поводу.       Как же он любит этого человека, кто бы только знал.        — Надо, дорогой, — Му Цин отрицательно мычит в ответ. — Я приготовил твой любимый завтрак.        — Если ты думаешь, что заставишь меня из-за этого встать с кровати, то ошибаешься, — хриплым ото сна голосом поговаривает Му Цин, когда поднимает свое лицо от бедра Хуа Чэна и смотрит в тому глаза.        Хуа Чэн хмыкает. Замечает, что в ещё сонных глазах Му Цина уже начинают плясать озорные огоньки. Поразительно, как всего лишь за четыре года их отношения из «я тебе сейчас ебальник разобью, не подходи ко мне» превратились в «я не встану с постели, пока не получу свою порцию поцелуев».        Если тогда ему сказали, что он полюбит этого человека всем своим сердцем, то покрутил бы пальцем у виска.        Хуа Чэн наклоняется над Му Цином, заставляя парня лечь на спину. Му Цин вздергивает подбородок. В его глазах так и плещутся черти. Даже и не скажешь, что этот человек несколько минут назад жаловался, что не хочет вставать. Хуа Чэн очень хорошо знает этот взгляд и что за этим всем последует дальше. Хмыкает.       — И что я должен сделать, чтобы ты встал с кровати? — типичный вопрос, который повторяется из раза в раз, когда приходится будить своего парня.        — Ну, не знаю даже, — тянет задумчиво Му Цин, закидывая руки ему на шею и притягивая ближе, что Хуа Чэну приходится опереться одной рукой об матрас возле головы Му Цина. — Совершенно не знаю…       — Да что ты говоришь, — вздергивает в мнимом удивлении бровь Хуа Чэн, наклоняясь еще ближе, что может почувствовать дыхание Му Цина на своем лице. — А по-моему ты все прекрасно знаешь, — его свободная ладонь вновь мягко касается щеки Му Цина. Тот трется о ладонь, но все равно закатывает глаза.       — Да что ты говоришь, — передразнивает Му Цин. Хуа Чэн отпускает смешок и все же целует того в лоб. — М-м, — довольно тянет парень, когда получает часть желаемого. Хуа Чэн медленно и мягко ведет пальцами к задней части шеи, а затем фиксируя голову Му Цина. Не без ухмылки замечает, как тот прикрывает глаза от этого действия. — Еще, — требует Му Цин, смотря на него с довольным прищуром.          — Если мы так продолжим, то точно опоздаем, — Хуа Чэн оставляет поцелуй на щеке, не смея отказать в требовании своего парня. Му Цин на его слова вздергивает бровь.       — Ты серьезно? Они все равно никогда не приходят вовремя, — Му Цин вновь закатывает глаза, пока Хуа Чэн в это время продолжает покрывать поцелуями лицо Му Цина: целует вторую щеку и кончик носа. — Ты как будто не знаешь их.          Хуа Чэн хмыкает. Даже и не возразишь никак, потому что это правда.       — И это твой хитрый и коварный план, чтобы мы тоже опоздали?       — И это мой хитрый и коварный план, чтобы мы тоже опоздали, — довольно тянет Му Цин, когда Хуа Чэн оставляет поцелуй чуть ниже челюсти. — И ты каждый раз ведешься на него.        — А я будто что-то имею против.         И целует Му Цина наконец-таки в губы. 

                  ***