despair.

Снег летел мне прямо в лицо, поэтому я отчаянно пытался прикрыться рукавом пальто под тихие смешки Стэнли, идущего рядом со мной. Он, ещё немного понаблюдав за моими мучениями, слегка ускорил шаг, прикрывая собой меня от снега, чему я был, конечно же, весьма благодарен. Мой любимый идёт тихо, практически бесшумно, что лишний раз подтверждает его статус опытного солдата. Он подставляет лицо навстречу снежинкам, а я наблюдаю, как они мягко ложатся на его длинные, пушистые ресницы, он греет руки тёплым дыханием, так как отдал свои перчатки мне, а мне хочется сжать их и согреть самому, нежно прижимая губы и задерживая их на холодной коже. Мы скоро оба согреемся. Горячий чай, тёплый плед и жаркий крепкие объятия — три всадника хорошего предрождественского вечера. Я мечтательно улыбаюсь, представляя Стэнли возбуждённого, слегка мокрого от пота, но такого довольного, что аж глаза сияют. В последнее время мне так нравится это выражение его лица, оно даже льстит мне. — Сильно замёрз? — раздаётся надо мной заботливый голос возлюбленного, который наконец выбрасывает то, что осталось от сигареты. — Очень, настолько замёрз, что я даже не знаю, что может меня согреть, — нагловато усмехаюсь, протягивая практически каждое слово, но Стэнли лишь улыбается, отбегает чуть подальше и кидает в меня снежок, на что я недоумённо щурюсь. — Давай, Ксено! Не стой столбом! Я не особый любитель активных игр, да ещё и зимой, но посмотрев на просящие глаза моего вояки, я опускаюсь, леплю снежок и... Осознаю, что Стэнли спереди нет, однако он появляется так же быстро, как и исчезает: я почувствовал, будто что-то полумягкое слегка больно прилетело в спину, от неожиданности вздрогнул и, нахмурившись, понёсся прямо на Стэнли, который просто сразу же упал в снег, приподняв руки. — Белый флаг! Белый флаг! — со смехом взмолился он, глядя мне в глаза. — То-то же! — я довольно утыкаю руки в бока, но сразу же получаю снег в лицо от предателя, который снова ринулся в бегство, а я побежал следом, намереваясь его догнать, дабы отомстить. Ему в спину прилетает снежок, потом ещё один и ещё, а после он спотыкается и вновь падает в снег, громко рассмеявшись. — Ладно, на этот раз точно сдаюсь, — он слышит, как я тяжело дышу после бега, так что даже неудивительно. — Согрелся? Я смотрю в эти глубокие, зелёные глаза, рассматривающие меня из-под густых ресниц. Мой Стэнли, без сомнения, был самым элегантным человеком на этой чёртовой планете, второго такого нет, и факт того, что этот человек был только моим, грел мне душу. Я опускаюсь на корточки, чтобы быть чуть ближе, и бросаю рыхлый снег в его лицо, заставляя его улыбаться. — Ладно-ладно, я понял. Я правда сдаюсь! — Ну-ну, — недоверчиво щурюсь я, хотя это было больше из-за снега, летящего в глаза. — Знаешь, Стэнли, ты и правда самый прекрасный человек, которого я встречал. Вместе мы определённо сможем добиться высот, если наши пути, конечно же, не разойдутся. — Ты думаешь, что это может быть? Ты прекрасно меня знаешь. — Конечно, знаю, однако не стоит отбрасывать такую возможность. Много что может случиться. — Но я не допущу этого, могу тебе с уверенностью сказать, что буду с тобой до конца. — Обещаешь? — Конечно, — Стэнли сжимает мою руку и кладёт на сердце. Я слышу быстрый, но успокаивающийся стук органа в грудной клетке. Отчего-то уже в моём появляется тяжесть. — Элегантно. Что же, я думаю, что мы уже прилично задержались. Вставай, — я провожу ладонью по волосам и лбу, ощущая, что кожа начала остывать под пальцами. Я смотрю на них, разглядывая уже начинающую подсыхать кровь. Голова Снайдера прямо под моими ногами, его стеклянные глаза безжизненно смотрят на меня, а из лба виднеется небольшая дыра от пули. Я не могу до конца осознать всего ужаса ситуации, что только что произошла. — Вставай, — в который раз говорю я тихим голосом, постепенно срывающиймся на истеричный, полухриплый. — Стэнли Снайдер, встань! Слёзы капают на родное лицо, я обхватываю его руками и лихорадочно целую каждый сантиметр, словно пытаясь разбудить. — Встань, сволочь, ты мне обещал! — я бью кулаком по земле от отчаяния, практически пробивая длинными железными когтями свою ладонь. Как же хочется взвыть, пока бежишь во всю прыть И по пути делать больно... Всем.