Ты мой герой, Джонни

Я сидела на холодных каменных ступенях, молча глядя перед собой. Небо затянуло и прохладный ветерок трепал мои волосы. — Пожалуйста, не заставляй меня объяснять, что это всё ради тебя и твоей безопасности, — сказал отец, до этого несколько минут молча наблюдавший за мной. — Нет, это всё ради ТЕБЯ и ТВОЕЙ безопасности. — Ева, ну что за бред? — Меня пытались похитить из-за тебя. Твоя работа сведёт нас всех в могилу. — У хороших людей тоже бывают враги. — Боже мой, папа, очнись! Хорошие люди оружием не торгуют. — Я продаю его хорошим парням. — Мне уже не пять лет, чтобы верить в твои сказки. — Раньше ты охотно верила тому, что я тебе говорю. — Мозгов маловато было. — А я считаю, что всё делаю правильно. — Да какая мне разница, правильно или нет? Я хочу, чтобы на мне это не отражалось. — Именно поэтому у тебя и будет свой телохранитель. — Это значит, что теперь у меня будет ещё меньше свободы. — Пойми, что это временно. — Насколько временно? — Я не знаю, но когда убежусь, что твоей жизни ничто не угрожает, ты вернёшься к прежнему образу жизни. Отец подал знак рукой человеку, до этого поодаль стоявшему от нас. Получив позволение подойти, мужчина приблизился. Он оказался довольно молодым. На вид ему было между 25 и 30 годами. Он немного растерянно смерил меня взглядом своих голубых глаз. Было видно, что он не совсем был готов взять на себя такую ответственность. Я не стесняясь сверлила его взглядом. Одет он был в чёрную футболку и синие джинсы, на лице лёгкая небритость, а на голове странная причёска. Я скептически выгнула бровь. — Он что, в панк-группе играет? — Ева, это Джон МакТавиш. Он военный. — Военный, говоришь. И где же он воевал? — Это не важно. Теперь он станет твоей тенью и я буду за тебя спокоен. — То есть ты вот так просто доверяешь мою жизнь абы кому? — Прошу, не начинай. Он профессионал. — Я не хочу, чтобы он везде шастал за мной. Мне нужна личная жизнь. — Твоя личная жизнь сможет потерпеть какое-то время. Я надула губы и исподлобья посмотрела на новую высокую темноволосую проблему, уже прокручивая в голове варианты, как смогу от него отделаться. — Ладно, пусть выберет себе комнату. — Да, кстати об этом. Переночуете здесь, но потом тебе придётся уехать. — Это ещё почему?! — Если никто не будет знать, где ты, значит ты будешь в большей безопасности. — Ты ведь шутишь, да? — Шутки кончились, Ева. — Охренеть. Да что вообще происходит?! — я резко встала. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы понять всё и без моих разъяснений. — А университет? — Я уже позаботился об этом. Тебе дадут академический отпуск, пока всё не утрясётся. — Но я не хочу! — Так надо, дорогая. Завтра сходишь последний день, а потом Джон увезёт тебя. — Что ж, отлично! Я вернулась в дом и поднялась в свою комнату, захлопнув дверь с такой силой, что эхо разнеслось по всему особняку. Всё, моя жизнь, по всей видимости, закончена. Жить непонятно где и непонятно с кем. Ох, папа, за что ты так со мной? Я завалилась на кровать и простонала в подушку. Пролежав так около получаса, я поднялась и, кинув на кровать большой чемодан, принялась скидывать в него свои вещи. Вскоре, в дверь постучались. — Ева, спускайся ужинать, — прощебетала мама и, не дожидаясь моего ответа, зацокала каблуками в направлении лестницы. Спустившись вниз, я молча села за стол, буравя отца недовольным взглядом. — Давай обойдёмся без игры в гляделки, своего решения я не поменяю. Я набила рот едой и молча встала из-за стола. — Ты куда? — удивлённо спросила мама. — У меня много домашней работы, увидимся утром. Я поднялась обратно в свою комнату и, приняв душ, завернулась с головой в одеяло. Мне хотелось поскорее забыться, а когда проснусь, понять, что события последних дней мне всего лишь приснились.

***

Утром я проснулась полностью разбитой. Пнув, лежавший на полу чемодан, я спустилась вниз. Для завтрака было ещё рано, но я была безумно голодная. Подойдя к кухне, я услышала заливистый женский смех. Заглянув внутрь, я обнаружила Джона, сидящего за столом с чашкой кофе в руках, и нашу горничную — Марту, которая стояла с другой стороны стола, облокотившись на него так, чтобы небольшое декольте как можно больше открывало вид на её прелести. Бесцеремонно зайдя на кухню, я плюхнулись на свободный стул рядом с Джоном. — Грета, сделай мне сэндвич, — обратилась я к кухарке, а затем посмотрела на Марту. — А ты чего здесь языком чешешь, заняться нечем? Марта перевела взгляд с Джона на меня, обильно заливаясь краской. Похоже, я только что втоптала в грязь её чувство собственно достоинства в присутствии понравившегося ей мужчины. Пытаясь взять ситуацию под свой контроль, Марта недовольно вздёрнула подбородок и сказала: — Мой рабочий день ещё не начался. — Твой рабочий день начнётся тогда, когда я тебе скажу. Видишь, я уже не сплю, поэтому живо убери мою комнату. Что-то пробубнив себе под нос, она вышла из кухни. Я повернулась к Джону, который буравил меня взглядом. — Чего уставился? — Да так. Пытаюсь понять, чего мне от тебя ожидать. — О, мой дорогой, я полна сюрпризов. — Надеюсь, приятных. — Всяких. Я съела сэндвич и пошла собираться в университет. Должна же я попрощаться со своими друзьями. Бог знает, как далеко меня увезёт этот Джон. — Водитель заболел, — сказал отец, который решил лично проконтролировать всё до моего отъезда. — Джон, ты не против отвезти сегодня Еву в университет? — Не против, мистер Миллер. — Ева? — Кому-то ещё интересно моё мнение? — Хватит строить из себя жертву. Хочу, чтобы сегодня ты была под присмотром, а после университета — сразу домой. Ты меня поняла? — Угу. — Ева. — Да поняла я, поняла. Как будто у меня теперь есть выбор. Я взяла сумку и поправила причёску. Спустившись вниз, я быстро села в машину. Закрыв за мной дверь, Джон сел за руль. Половину пути я молча смотрела в окно, а потом обратилась к нему. — Я хочу карамельный латте. Останови у той кофейни. — Тогда мы точно опаздаем. — Значит, опаздаем. Проигнорировав меня, он проехал мимо кофейни. — Совсем сдурел?! — Ты ведёшь себя вульгарно. — Что ты сказал? — Я сказал, что твоё поведение неприемлемо. — Ты обязан мне подчиняться. — Не обязан. — Всего лишь одно моё слово и отец поставит тебя на место. — Или он поставит на место тебя. — Ты нарываешься. — Если бы ты была моей, я бы тебя перевоспитал. Несколько секунд я молчала, переваривая услышанное, а потом разразилась громким хохотом. — Ха-ха-ха, твоей? Ха-ха-ха-ха! Джон посмотрел на меня в зеркало заднего вида и нахмурился. — Ты не так меня поняла. — Ну конечно, не так. Я бы не стала твоей, даже если бы ты был последним мужиком на земле. Он не ответил, а лишь сосредоточился на дороге, прибавив газу. — Кстати, что это такое было на кухне? Только заселился, а уже заигрываешь с обслугой. — Мы просто разговаривали. — Просто разговаривали? А было похоже, что ещё немного и она отдастся тебе прямо на столе. — Даже если и так, то это не твоё дело. — Всё, что происходит в моём доме — моё дело. Я не хочу, чтобы ты крутил шашни с прислугой. — Почему? — Просто потому, что я так сказала. — Ты не имеешь права указывать мне, с кем и как проводить свободное время. Скоро у тебя и прислуги не будет и некому будет лизать твой аристократический зад. — Что? — я задохнулась от возмущения. — Да как ты смеешь? Ты… — не найдя подходящего оскорбления, я отвернулась к окну. Джон насмешливо хмыкнул. — Приехали, — сказал он и, выйдя из машины, открыл мне дверь. Я вылезла и, не удостоив его и взгляда, гордо прошествовала к зданию университета. Каково же было моё удивление, когда он поравнялся со мной. — Куда это ты собрался? Я думала, ты будешь ждать в машине. — Прости, но сегодня мне придётся следовать за тобой повсюду. — Повсюду? А в туалет сходить в одиночестве мне будет дозволено? — Дозволено. — Просто прелестно. Когда мы зашли внутрь, я осмотрелась. Вдруг, от небольшой группы людей отделилась фигура и бросилась в нашу сторону. Джон среагировал молниеносно и скрутил парня, прижав коленом к полу. — Ты что тваришь?! Это же Коди! Он мой друг! Джон отпустил мычащего парня и тот встал, потирая ушибленные места. — Это что такое было? — спросил Коди. — Знакомься, это Джон — мой телохранитель, — произнеся это, я сделала максимально недовольное лицо. — Ух ты, а он здоровяк. — Ничего подобного, просто это ты очень хилый. — Немного обидно. — Да брось, лучше скажи, где Алиша? Ты её уже видел? Но Коди не успел ответить. Оглушительный визг радости донёсся до моего слуха. Алиша бежала к нам, размахивая руками. Я покосилась на Джона и сказала: — Даже не вздумай её тронуть, садист. Он сверкнул глазами и молча кивнул. Алиша подбежала ко мне и заключила в крепкие объятия. Я обняла подругу в ответ. — Я так волновалась! Хвала небесам, что с тобой всё в порядке. Я аккуратно высвободилась из цепких рук Алишы, тяжело вздохнула и указала рукой на Джона. — Прошу любить и жаловать. Джон. — Твой охранник? — Ага, и моя головная боль. — Не хочу прерывать вашу милую беседу, но мы опаздываем на пару, — встрял в наш разговор Коди и поспешил в аудиторию, мы отправились следом. Когда невероятно длинный день подошёл к концу, Джон отвёз меня домой. Собрав последние вещи, я с тоской осмотрела комнату. Ну вот и всё, завтра я перееду в свои новые апартаменты. Я приняла душ и легла на кровать, сон сморил меня моментально.

***

— Что это за гадюшник? — спросила я, глядя на дом, к которому меня привёз Джон. — Я не собираюсь жить в этой конуре и в этой глуши. Это всё не честно. Боже, за что ты обрекаешь меня на эти мучения? — Как театрально, — сказал Джон. — Давай зайдём в дом. Так или иначе, тебе придётся здесь жить. — Отлично. Я буду жить на отшибе какого-то, и так забытого Богом захолустья, с мало знакомым мужчиной, в долбанном, мать его, лесу! — Это не совсем лес. — Да? А как называется место, где вокруг растут одни деревья? — Этот дом находится здесь не просто так. Он спрятан от посторонних глаз и в нём безопасно. И его выбрал твой отец. Джон открыл передо мной дверь и пригласил войти внутрь. Когда мы зашли, я начала разглядывать нехитрую обстановку дома, в котором мы находились. Она была небогатой. Ничем не обклеенные деревянные стены и такая же простенькая мебель. — Замечательно. Надеюсь, у меня хотя бы будет своя комната? — Разумеется. Мистер Пайнс, помощник отца, который помогал мне с переездом, зашёл следом, поставил мои чемоданы на пол в прихожей и, попрощавшись, быстро вышел. — Отнеси это в мою комнату, мне нужно срочно принять ванну, — сказала я Джону. — Так, принцесса, давай уясним кое-что — я тебе не слуга. — Ой, да пожалуйста. Я взяла чемодан и, подкатив его к невысокой лестнице, ведущий на второй этаж, начала, кряхтя, поднимать его по ступенькам. Закатив глаза, Джон подошёл и, забрав чемодан из моих рук, с лёгкостью поднял его наверх. — Вот твоя комната. Я открыла дверь и ужаснулась. Небольшая комнатка располагалась под сводом крыши. Здесь была деревянная кровать, тумбочка и шкаф. — Это же чердак! Я не буду здесь жить! Нет комнат получше? — Здесь есть гостиная и две спальни. Одна из них моя, но она ничем не отличается от этой. Если хочешь, можешь спать на диване в гостиной. — Сам спи на диване, — я зашла в комнату и брезгливо осмотрелась. — Послушай, здесь есть четыре стены и крыша над головой. Тебе этого не достаточно? — А тебе? — Мне приходилось жить в условиях намного хуже этих. — И не надоело так жить? — Меня моя жизнь вполне устраивает. — Ну вот ты так и живи, а я надеюсь, что всё это скоро закончится. Я направилась в ванную, которая, к слову, была одна во всём доме. Полчаса понежившись в горячей воде, я расставила все свои многочисленные склянки на раковине и развесила вещи в шкаф. Дорога сюда утомила меня и я прилегла на кровать, погрузившись в сон. Меня разбудил стук в дверь. Нехотя разлепив глаза, я крикнула: — Войдите. Джон открыл дверь и сказал с порога: — Спускайся ужинать. Наспех причесав растрепавшиеся волосы, я спустилась в столовую. За столом сидел Джон и смотрел телевизор, попивая колу из запотевшего стакана. Я посмотрела на наш ужин. — Это что, пицца? — И китайская лапша. Угощайся. — Гадость. Я не буду это есть. — Значит, останешься голодной. Я обречённо опустилась на стул рядом с ним и поковырялась вилкой в коробочке с лапшой, отправив в рот небольшую порцию. — А не так уж и плохо. — Может, завтра ты удивишь меня едой собственного приготовления. — Готовить? Ты шутишь? — В чём проблема? Холодильник забит продуктами, тебе нужно просто их приготовить. — Вот и займись этим. — Хоть дома прибраться ты сможешь? — Вот ещё. — Ты вообще на что-то годишься? — Ну, я могу жить здесь на всём готовом, пока время моего заточения не истечёт. Потом отец решит проблему и я упорхну отсюда. — Заточения? Это же не тюрьма, а я не твой надзиратель. Будешь хорошей девочкой и всё у нас будет отлично. — Быть хорошей девочкой — тоска смертная. Проглотив очередной кусок пиццы, я спросила: — А пиво у тебя есть? — Есть, но оно не для тебя. — Да брось. Хотя бы баночку. — Сколько тебе лет? 20? Вот когда исполнится 21, тогда пожалуйста. — Фу, какой ты душный. — Это называется взрослый и ответственный. — Да с тобой можно заржаветь от скуки. Хотя, какое пиво может быть в этом доме? Наверняка, какое-то дешёвое пойло. Я допила свою колу и откинулась на спинку стула. Достав из кармана пачку, я взяла из неё одну сигарету и чиркнула зажигалкой. — Что это ты делаешь? — А сам не видишь? — А ну-ка, дай сюда, — он забрал у меня из рук дымящуюся сигарету и зажигалку. Потом залез ко мне в карман и вытащил пачку, смяв её в руке. — Совсем охренел?! Ты что вытворяешь? — Устанавливаю свои правила. — Ах ты, мерзавец! Я вскочила со стула и стукнула Джона кулаком по груди, от чего запястье пронзило резкой болью. — Ай! — я потёрла руку. — Успокоилась? — Да с чего ты взял, что имеешь право так со мной обращаться?! Наглость Джона меня бесила. К такому я точно не была готова. Работа отца в престижной корпорации, занимающейся оборонной промышленностью, давала ему неплохие привилегии. Он был настолько влиятелен, что с ним лучше было дружить, поэтому, передо мной люди стелились так же, как и перед ним. Все всегда льстили мне и я привыкла к этому, принимая за должное. Возможно, я стала такой же как и он, пользуясь своим превосходством. — Ты просто маленькая избалованная девчонка. Пока ты со мной, будешь жить здесь по моим правилам. Когда всё это закончится, можешь делать что хочешь. С этими словами он вышел из кухни и отправился в свою комнату. — Бля*ь! — выругалась я и тоже пошла к себе, демонстративно громко хлопнув дверью.