Странные рассказы

      Он не любил убивать. Начал лить кровь, словно воду, еще в юношестве, когда попал в десант. Тогда, еще юнец, он совершенно не представлял, что это такое — Война. Что это такое — видеть Смерть и сеять ее самому. Сеять щедро, от всей широты души, в таких масштабах, что стоит только задуматься об этом, становится страшно. Ни один серийный убийца не убил столько народа, сколько он за время одной только Компании в Глизе. Убивать он не любил. Но умел это делать так, как никто. Прошедший три десятка мелких конфликтов между Звездным Альянсом Систем и Торговой Федерацией Торшаан, он стал настоящим воплощением Войны. Такой же мертвый изнутри. Война убивает не только физически, она выжигает душу огнем ненависти, оставляя после себя лишь пепел и пустую оболочку. Видеть, как умирают твои соратники, с которыми ты только вчера смеялся над незатейливыми солдатскими шутками, бренчал на гитаре что-то простенькое, но душевное, сначала очень больно, шокирующе. А позже привыкаешь. Как можно привыкнуть к противному запаху пота в тесном кубрике звездолета. Как привыкаешь к запаху паленого мяса и тошнотворному крови и разорванного кишечника. Война — это не дешевые патриотические фильмы с красивыми кадрами, где нарядные офицеры награждаются внеочередными званиями, а — боль, кровь, потери, усталость и выжженая душа.       Старый пистолет, еще пороховой, древний, как мир, еще с той эпохи, когда люди убивали друг друга с помощью пороха, лежал рядом на прикроватном столике. Лежал и ждал своего часа. Если бы это раритетное орудие смерти могло говорить, оно бы сказало, что все равно дождется своего часа и снова убьет. Как и когда-то в прошлом, отнимет жизнь. Впрочем, старый солдат знал, что убивает не оружие, а человек. Оружие изначально бездушное, оно не способно само убивать. А вот человек разумный — вполне. И делает это часто, забывая, что за все надо платить, и часто плата это неподъемна.       — Итак, ты сдался. Как я тебе и говорил, — раздался голос позади старого солдата.       — Еще нет, — спокойно ответил он. — Еще нет.       Солдат успокаивал сам себя, ведь он сам не верил в свои слова. Он давно уже сдался.       — Ты же сам понимаешь, что я прав. Ты проиграл наш спор. Не справился. Ты уже давно проиграл свою душу, знаешь? В тот момент, когда научился убивать легко, словно дышать. И теперь, согласно Договору, твоя душа принадлежит мне, — голос из темноты позади уставшего солдата говорил размеренно и уверенно в себе, он не сомневался ни в едином своем слове, словно был вправе. — Я предупреждал тебя, мой друг. Вопреки всему, что о нас говорят, мы, наша организация, всегда честны с клиентами и держим слово. Всегда. Правило хорошего бизнеса, знаешь ли.       — Ты знал, что так будет?       — Да. Не ты первый, кто захотел «защитить родину», не ты последний. В современном обществе уже давно подменили понятие «родина» с понятием «власти». Могу лишь утешить лишь тем, что ты не один такой. Тебе лишь повезло прожить чуть дольше, а испытать больше других. Хотя я бы не назвал это везением.       Повисло какое-то угрюмое молчание, тишина, уже привычная за последние два месяца, стала давящей, предвкушающей. И даже тени в комнате стали словно насыщеннее, опаснее.       — И что теперь? — не выдержал старый солдат.       — Пока ничего, — ответил голос спокойно. — Но чуть позже ты умрешь, а твоя душа будет принадлежать нам. Ты же помнишь Договор. Душа в обмен на желание. Одно желание, практически любое. Знаешь, за свои тысячи лет жизни, я практически никогда не встречал тех, кто желал что-то не для себя. Еще меньше тех, кто искренне желал созидания. Все рвутся воевать, защищать, спасать, захватывать. Как будто мир нужно спасать, как будто без защиты само мироздание обрушится. Ни один наш клиент за последние полторы сотни тысяч лет не пожелал чего-то хорошего для другого. Ни один. Вдумайся в это, друг мой. Не страшно ли это? Желали стать избранными, мессиями, лидерами и вождями, желали вести людей к светлому будущему, как они его понимали. А понимали чаще всего довольно банально — все блага для себя и своего окружения, а после хоть трава не расти. Больше денег, больше власти, женщин или мужчин. Другие желали, как ты — защитить все человечество, страну, звездную систему, свой маленький мирок от других таких же, как ты. Алчных до крови, власти и денег идиотов. Скажешь, я не прав? Ответь, мне, дружище, ответь только честно.       Но старый пес войны молчал. Повидав на своем веку столько всего, он понимал, что голос за спиной прав, во всем прав. Люди — монстры. Они и есть те, от кого больше всего боли и страданий.       — Вы, люди, хоть и знаете такую банальную вещь, но не принимаете ее своей сутью. Другому тоже Больно! Не только тебе! Всем людям! Ты мучился от измены девушки? Было больно? А ты подумал, почему она изменила? Что стало причиной такого поступка? Нет. Ты просто вышвырнул ее из дома, собрав ее вещи. Молча и не слушая ее оправдания. А потом страдал сам, как и она. Я ведь тебя спрашивал, помнишь? Спрашивал, хочешь ли ты точно идти в армию? И ты, поглощенный своей болью от предательства даже на миг не задумался. А ведь ты мог все вернуть, все исправить, стоило только пожелать. Душа, мой друг, очень ценна. И очень могущественна. Одно желание — и ты снова счастлив, как и твоя подруга.       — Она предала. Я все делал для нее! Все! Я пахал, как проклятый на двух работах, чтобы обеспечить нашу будущую семью! Что ты понимаешь? — вскочил солдат.       Старая обида еще жгла душу. Именно тогда его жизнь сделала резкий поворот. После измены любимой девушки, тогда еще юнец и встретил Незнакомца, который и предложил Договор. Одно желание в обмен на душу. Практически любое желание. Юнец, будучи не в состоянии нормально соображать из-за горя и алкоголя, просто чтобы отстали, пожелал защищать свою страну. Даже подписал какую-то бумагу, лишь бы отстали и не мешали упиваться своим страданием. А после этого юношу сначала уволили с обоих его работ из-за алкоголя, а вскоре после этого вышли пара вербовщиков. Они и посулили неплохие деньги и новый опыт, а также полное обучение военному делу. Тогда-то юноша и встал на путь, несущий только смерть.       — Я понимаю все. Потому что знаю. Ты не задумывался, сколько тебя обычно не было рядом с любимой? Ты все время был занят. Ей рядом места не было, когда ты пробивал дорогу в будущее. Дорога та была только для тебя. Сколько раз она просила тебя уволиться со второй работы, потому что уже начала забывать твое лицо? И как ты отвечал? Никак, просто отмахивался от ее слов. Ты говоришь, что любил ее. Но ведь когда любят — слушают. И сами разговаривают. Тебе было плевать! Работа, карьера, деньги. Вот твоя любовь была тогда, а не девушка. Другому тоже больно. Ты это знаешь, все это знают. И всем плевать! Ты просто лишил ее права решать и говорить, спрашивать и советовать. Быть непреклонным — это не сила, это слабость. Неумение слушать — слабость. Неумение разговаривать — слабость. Ты — слабак! Который, к тому же, сам погубил свою жизнь. А умение убивать… Это тоже слабость. Тысячелетия мудрецы всех народов говорили, что сильный — милосерден. Но ведь никто не слушает. Это же банальщина, это же не героически, кому нужны мысли каких-то стариков, живших тысячи лет назад.       Отповедь была такой резкой, что с каждым словом старый солдат, понимая ее правдивость, словно становился меньше. Слова ранили ничуть не меньше бластера.       — Знаешь, что было бы, если бы ты хотя бы поговорил со своей девушкой, когда тебя нормально просили поговорить? Ты бы ушел с ненужной должности старшего менеджера в той уже исчезнувшей даже компании. Стал бы больше проводить время с девушкой. Позже бы вы сыграли свадьбу. Скромную, но все равно полную радости. Невеста бы тогда была на седьмом небе от счастья, а ты бы от волнения и предвкушения чуть не опоздал. Но это бы сделало само мероприятие более запоминающим. У вас бы родилась двойня, два мальчишки. Веселые, общительные, в мать пошли бы. Ты то и тогда был более серьезным и молчаливым. Эти два пацана бы пошли учиться в Университет Физики Пространства имени Карла Росатта. После чего старший открыл бы способ ускорить перемещение космических кораблей на порядок. Стали бы открываться новые звездные системы с планетами, где можно жить даже без дорогого терраформирования. Это бы дало толчок сначала Альянсу, а потом и Федерации, были бы заключены союзные и торговые договоры. Человечество бы получило сильный толчок к развитию. Но ты все это просрал. Из-за гордыни и обиды, из-за нежелания слушать любимую девушку, из-за своей упертости и чувстве правоты, которой не было. Доволен, человек, с мертвой душой? Ты сам, своими руками загубил не только свою жизнь, но и очень неплохое будущее для столь любимой родины. Радик которой, напомню, ты проливал свою кровь, получал ранения, терпел боль и убивал людей. Таких же, как и ты, живых людей, самых обычных, которые тоже чувствовали, возможно, любили. Помнишь тот городок? Как там его? А, вспомнил, Риззелльвиль. На самой обычной аграрной планете. Население тридцать тысяч человек, это даже городом назвать было сложно, скорее поселение. Ты ведь помнишь их? И то что ты сделал. Орбитальный удар по городу был лишним, но ты решил иначе. И их не стало. Там мог бы родиться гений, его музыка бы поднимала души людей, вдохновляла на хорошие поступки. И ты все это уничтожил. Вместе с городом.       Слова жгли, причиняли боль, сводили с ума и поднимали то, что он пообещал себе не вспоминать. Старый, мертвый душой солдат не выдержал и быстро схватив пистолет, выстрелил себе в голову. Древний пистолет вновь отнял жизнь, он дождался.       А тусклую искру души видел лишь голос из темноты, он же и забрал причитающееся. Его снова ждала работа — выискивать гнилые души и забирать их, отделять гниль от нормальных, еще здоровых душ. Работа такая.