Спаси меня от темноты

— Итак, Гермиона, мне кажется, вы не совсем понимаете, почему ваш жених предложил прийти сюда. Сложив руки в защитной позе на груди, Гермиона положила ногу на ногу и пожала плечами, бросая недовольный взгляд на Рональда Уизли. — Полагаю, мой жених считает, что я уделяю работе чуть больше времени, чем ему, — наконец, выдохнула Грейнджер, сдерживаясь от желания закатить глаза на недовольное хмыканье Рона. Они сидели совсем рядом на маленьком кожаном диване в стиле «Честерфилд», но совершенно не хотели смотреть друг на друга, сосредоточив всё свое внимание на семейном психологе напротив. Женщина лет сорока пяти спокойно улыбалась, всем своим видом показывая, что ей можно и нужно доверять, но для Гермионы психологи были не лучше прорицателей — такие же шарлатаны, поленившиеся получить знания в настоящей науке. — Чуть больше? — взорвался Рон, взмахивая руками. — Если ты изначально планировала работать двадцать три часа в сутки, но задержалась еще на полчаса, то да, Гермиона, ты тратишь совсем немного времени. — Глупости! — покачала головой Гермиона, игнорируя гневное фырканье Уизли. — Да что с тобой происходит? — Со мной? Да я… — Прошу прощения, — психолог, до этого не вмешивающийся в начавшуюся ссору двух «влюбленных», все же решилась прервать их страстный диалог. — Гермиона, какой у вас график? На мгновение, Гермиона даже растерялась, пытаясь вспомнить точное количество часов, которое она должна была отрабатывать. — Семь часов, — наконец кивнула самой себе. — Рабочий день начинается с девяти утра, заканчивается в четыре. — Вот только ты возвращаешься в одиннадцать ночи! — вновь вскипел Рон, заставив её сначала разозлиться в ответ, а затем покрыться красными пятнами. Чертов Рон был прав. — Гермиона, — вновь обратилась к ней психолог. — Почему вы перерабатываете? Она удивленно подняла брови, не до конца понимая, как ответить на такой вопрос, но все же произнесла первое, что пришло на ум. — Потому что у меня много работы, которую следует выполнить как можно скорее. — Но ведь ваши рабочие часы рассчитаны на то, чтобы выполнять все вовремя, почему вы стараетесь перегнать вашу норму? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, что, конечно же, из-за чувства ответственности и справедливости, ведь волшебным существам нужна была её помощь, но слабый укол совести, говорящий о том, что ей просто не терпелось сдвинуть Миранду, свою начальницу, и занять её место, став главой отдела, заставил её замолчать. — Она безумная карьеристка, — ответил за неё Рон. — Ей плевать, что через неделю у нас свадьба, что нужно выбрать платье, торт, в конце концов… — Ох, выбор торта можешь оставить себе! — Какая ты щедрая! — С тобой иначе и нельзя, Рональд! Чертов эгоист! — она поднялась с дивана так резко, что челка упала на глаза и ей пришлось в раздражении её сдунуть в сторону. — Я эгоист! Вы слышали? — Рон, поразившись, повернулся к психологу, округляя глаза мол «вот видите». Как же её достали его вечные жалобы, поиски одобрения у других людей, желание славы и любви, при этом он, как хотел сидеть дома на шее у мамочки, так и продолжал этим заниматься. — Как у вас обстоят дела в сексуальной жизни? — непринужденно заданный вопрос вынудил и Рона, и Гермиону застыть и смущенно посмотреть друг на друга, впервые с момента их встречи около двери кабинета. — В каком это смысле? — едва выговорил Рональд, тяжело сглатывая слюну. Гермиона вновь, не выдержав, закатила глаза. — Все отлично, — пожала плечами она. — Её у нас практически нет и мы оба очень этому рады, ведь ни я, ни Рональд не помешаны на сексе и оба понимаем, что есть дела поважнее, чем попытки зачать ребенка как можно скорее. Гермиона попыталась придать своему голосу уверенности, всем своим видом показывая, что их пара не из тех, кто целыми днями и ночами проводит время в постели, пытаясь наплодить кучу детишек. — Вы, правда, считаете, что секс нужен только для оплодотворения? — улыбнулась психолог, смотря на неё, как на маленькую. — А вы поклонница Фрейда? — парировала в ответ Гермиона, что вызвало у женщину улыбку. — Простите, если оскорбила вас своим вопросом. — Вы меня задерживаете, — Гермиона, нервно посмотрела на свои наручные маггловские часы и цокнула языком. — Мне пора на работу. — Ну конечно, — с презрением выплюнул Рон. — И так всегда, когда что-то ей не нравится, она ссылается на работу и убегает. Прекрасно, Гермиона, просто замечательно! Не дожидаясь новых недовольных высказываний со стороны своего жениха, Гермиона схватила довольно большую для офисного сотрудника сумку в деловом стиле, поправила юбку-карандаш и, кивнув психологу на прощание, направилась в сторону выхода. После окончания войны, она — единственная из знаменитого трио, отправилась на повторный курс, чтобы закончить школу с отличием и сдать все выпускные экзамены. Ей удалось честно получить работу в отделе регулирования и контроля за магическими существами, начать с самой низкой, малооплачиваемой должности, чтобы к двадцати пяти годам стать заместителем Отдела. При её участии были усовершенствованы последние поправки о защите домовых эльфов, независимости гоблинов перед волшебниками, и подписаны с последними нерушимые пакты о содружестве обоих представителей волшебной Британии. Гермиона потратила несколько лет своей жизни на то, чтобы улучшить систему правления в их стране, экспериментируя, не боясь выходить на открытые переговоры даже с враждебно настроенными существами. И вместо поддержки со стороны друзей её продолжают затаскивать на всевозможные семейные посиделки, где разговоры неизменно сводятся к скорому замужеству. Наверное, количество освобожденных эльфов, а их было уже довольно-таки много, не могло сравниваться с количеством раз, когда миссис Уизли заводила разговор об их с Роном свадьбе, сначала намекая, а затем и вовсе открыто говоря о том, что Гермиона слишком много времени уделяет своей работе и что негоже волшебнице брать на себя обязанности мужчины. Одно только замечание о том, что Гермиона выполняет не женские обязанности, заставили её вспыхнуть, словно спичка, побывшая в бензине, и высказать очень много неприятных для ушей миссис Уизли вещей. Сказать, что она жалела о том, что довела мать Рона до слез, она не могла, ведь обостренное чувство справедливости частенько нарушало всевозможные рамки приличия в её голове. Гермиона трудилась, не покладая рук, меняя мир к лучшему, при этом совершенствуясь сама, в то время, как Гарри, воспользовавшись своим преимуществом, сразу же поступил на службу в аврорат, а Рон, поняв, что не может справиться с таким уровнем нагрузки, решил просто заняться магазином «Вредилок Уизли». Изначально она поддержала идею Рона, прекрасно понимая, что он ненавидит учебу и постоянные физические нагрузки, да и ей самой было спокойнее на душе, зная, что он не занимается опасными вещами, но чуть позже, когда обнаружилось, что времени у него стало предостаточно для того, чтобы доставать её вопросами о свадьбе, Гермиона крупно пожалела, что не настояла на продолжении его обучения в аврорате. Она ненавидела, когда люди деградировали. И вот сейчас Рон не только тупел на её глазах, но и пытался затянуть в «семейную», как он говорит, жизнь и саму Гермиону. Да, возможно, он не соврал, сказав о том, что в Гермионе проснулась безумная карьеристка и она не может дождаться, когда сможет встать на место Миранды, главы отдела по регулированию, но, справедливости ради, её начальница дерьмово справлялась со своими обязанностями, скидывая на Гермиону сложные поручения, при этом все лавры забирала себе. Это было несправедливо! И как же раздражало, что никто из её друзей не мог просто взять и понять её, или же заткнуться и не лезть не в свое дело. И о чем думал Рональд, полагая, что Гермионе будет интересно заниматься выбором свадебного платья, которое она наденет один раз в жизни, и каким-то ничтожным букетом, который она бросит в сторону незамужних подруг. Идиотизм! Во-первых, она терпеть не могла, когда люди занимались безрассудным потребительством, а выбор непрактичного наряда и сбор особенного букета являлись, как раз-таки, самым настоящим варварством. Наденет обычное белое платье и наколдует букет. Тоже ей, проблема. Министерство магии, как обычно, встретило её вихрем снующих туда-сюда волшебников, едва не сбивших её с ног. — Гермиона! — знакомый голос заставил её почувствовать неприязнь аж на кончике языка. Энтони Голдстейн. Еще один кандидат на место Миранды. Так уж вышло, что Голдстейн оказался карьеристом не хуже Гермионы, к тому же, местами, более хитрым и идущим по головам без каких-либо принципов. Его явным преимуществом было отсутствие назойливой второй половинки. И все-таки, проходи они распределение сейчас, то оба оказались бы в Слизерине. — И тебе привет! — выдавила улыбку Гермиона, желая слиться с толпой и исчезнуть из его поля зрения. — Погоди! — не выдержав, она цокнула языком, но становилась. — Ну? Тяжело дыша, бывший студент Когтеврана подбежал к ней. — Миранда нас на задание отправляет в Крэбб-мэнор, там что-то с полтергейстом у них или эльфами. Мэнор давно уже пустует, а соседи жалуются на ужасный шум. — Ну здорово! — разозлилась Гермиона, вспоминая, как в прошлый подобный поход ей чуть не спалили волосы, оставив от её пышной шевелюры скромное каре. — Авроры с нами? Энтони, поджав губы, покачал головой. — Отправиться в дом бывших Пожирателей Смерти вполне безопасная идея, ну конечно, — прошипела Гермиона, мысленно представляя, как откручивает голову своей стерве-начальнице. — Увы, задание есть задание, — пожал плечами Энтони, сочувствующе смотря на неё. — Конечно, если ты не хочешь, я могу отправиться туда и сам… Ох, Гермиона прекрасно знала этот прием. Забрать задание себе, а затем рассказать Миранде, какой он добрый и ответственный, в отличие от Гермионы, которая, мало того, что избегает её поручений, так еще и пытается занять её место. Чертов змей! — Пойдем, — пробурчала Гермиона, направляясь обратно к лифту. — Разберемся с этим полтергейстом. Бывшие жители Крэбб-менора явно не переживали о состоянии своего жилища, судя по аромату с нотками сырости и пропавших продуктов, царящему внутри помещения. Сказать, что тут когда-то жила семья чистокровных волшебников как-то и язык не поворачивался. Куда меньших размеров «Нора» создавала лучшее впечатление, нежели «это». — Напомни мне, кто именно тут жил? — сморщившись от отвращения, поинтересовалась Гермиона, стараясь игнорировать остатки какой-то странной, зеленоватой слизи, скопившейся в углу гостиной. — Мамаша семейства и один из племянников Крэбба старшего, — Энтони сосредоточенно посмотрел в сторону лестницы, ведущей на второй этаж и кивнул. — Вроде бы, нам туда. Гермиона посмотрела в сомнении на лестницу, покрытую странными пятнами и большим слоем пыли, и тяжело вздохнула, принимая свою несчастную долю. В Министерство она вернулась в недобром настроении — полтергейст оказался шустрее, чем они ожидали, так её еще и угораздило упасть на сборище пустых, как изначально казалось, картонных коробок, в которых оказалась та самая зеленоватая слизь, предназначавшаяся, когда-то в прошлом, для изготовления ароматических свеч миссис Крэбб. Гермиона участвовала в анализе этих подозрительных изделий и стала той, кто забраковал их из-за непозволительных, возмутительных магических воздействий на волшебников, использующих эти свечи. В особенности, её смутили свечи «вожделения», в которых была подмешана амортенция, и денежные свечи, в составе которых был обнаружен яд мантикоры. Таким образом, Гермиона задушила маленький бизнес миссис Крэбб и её попытку вернуть свое былое богатство, за что позднее получила несколько анонимных писем с угрозами. Пытаясь вытащить остатки слизи из своих волос, она вышла из камина в Атриуме. Её напарник остался в мэноре разбираться с почившим полтергейстом, а Грейнджер досталась честь вернуться в Министерство и сдать отчет Миранде. Уставившись на свои грязные туфли, она едва не врезалась в летевшего в её сторону Гарри Поттера. — Ну как с Роном? — первым делом спросил друг, хватая её за плечи. — О, Мерлин, что с тобой? — Что ты тут делаешь? У тебя разве не запланированный отпуск? — раздраженно ответила Гермиона, тут же вырываясь из тесной хватки Поттера. Раздражение сразу же сменилось смущенностью, когда она почувствовала множество заинтересованных взглядов волшебников, выходивших с каминов. Хоть и прошли годы, и «героям войны» уже было по двадцать пять, интерес к ним все также не угасал. Возможно, из-за того, что в волшебном мире больше ничего не происходило со времен гибели Волдеморта, жители магической Британии все также испытывали трепет при виде Гермионы, Гарри и Рона. Однако на «трепете» все и заканчивалось. Если Гарри успел занять свою нишу в отделе Магического правопорядка, а Рон успешно заменил Фредда во «Вредилках Уизли», то Гермиона, из чувства самоуважения и гордости, отказавшаяся от любых льгот, предлагаемых Министерством, со временем потеряла их лояльность. Только благодаря своему трудолюбию, она смогла продвинуться на пост заместителя к своим небольшим годам. — Возникли некоторые проблемы, скорее бумажная волокита, — пожал плечами Гарри. — Кстати, вы же придете с Роном на ужин? Все прошло хорошо? — Какая бумажная волокита? — игнорируя второй раз вопрос о Роне, поинтересовалась Грейнджер. Порой ей казалось, что вся их дружба держится на воспоминаниях о прошлом и её проблемных отношениях с Роном. Но как, в таком случае, ей сказать, что считает Уизли крупнейшим идиотом, который потратил её драгоценное время на бесполезную вылазку к очередному маггловскому шарлатану, считавшего «психологию» наукой? — Один наш общий знакомый подал прошение о возврате конфискованного имущества, — Гарри сузил глаза, растягивая каждое слово, давая понять, что от него не ускользает нарочитое игнорирование его вопросов о Роне. — Какой знакомый? — Гермиона подарила другу максимально холодный взгляд, означавший «даже не пытайся». Гарри тяжело вздохнул, а затем перевел взгляд за её спину. — Вот он, — Гарри указал на камины позади неё. — Поттер, — оттряхивая невидимую пыль с плеч своего черного пиджака, кивнул, здороваясь, Драко Малфой. — И Грейнджер. Лицо Гермионы вытянулось в удивлении. Она не видела Малфоя со времен суда над его семьей. Тогда, помнится ей, Люциусу дали небольшой срок, всего-то лет десять в Азкабане, а Драко и его мать оштрафовали на приличную сумму, конфисковав большую часть их имущества. После суда, Нарцисса и Драко Малфой покинули Британию, уехав куда-то во Францию. — Привет, подожди минутку, — вежливо улыбнулся Гарри и обратил внимание на Гермиону, которая все также не сводила глаз с вернувшегося из Франции Малфоя. Драко, в свою очередь, оценивающе осмотрел её с ног до головы, а затем задержался взглядом на её волосах и презрительно скривил губы. — Надеюсь, ты придешь сегодня, — отвлек её голос друга. — Ну, к нам с Джинни, завтра же выходной, так что можем отдохнуть вчетвером, — добавил он, видя непонимание, отразившееся на её лице. — А, да, конечно, — как-то совсем неуверенно ответила Гермиона, чувствуя себя пристыженной непонятно за что, но невольно поправила волосы. Ей стоило привыкнуть к подобным взглядам, в особенности, когда она стала так яростно взбираться по карьерной лестнице, обгоняя чистокровных богачей без надежды на «фору». — СТОЯТЬ! — неожиданный крик со стороны лифта отвлек от мыслей. Двое мракоборцев пробирались через толпы волшебников, пытаясь поймать старую женщину. Грейнджер удивленно разинула рот, наблюдая за довольно-таки шустрой пожилой волшебницей, сбежавшей от взрослых, подготовленных к физическим нагрузкам, мужчин. — Остолбеней! — тут же выкрикнул Гарри, но ведьма вовремя спряталась за волшебником, в которого попало заклинание. До чего же смешная ситуация! Старая волшебница с крючковатым длинным носом неслась к каминам так, словно это был молодой парень спортивного телосложения, который надел на себя костюм старухи. — Инкарцеро! — уверенно произнесла Гермиона, тут же попадая в цель. Веревки закрутились вокруг ног беглянки и она упала навзничь, издавая неприятное хриплое рычание. Грейнджер медленно подошла к ней, с интересом изучая её внешний вид. Потрепанная мантия, морщинистая кожа, довольно худая и скрюченная в силу своего возраста. На самом деле, самая обычная старуха, но внушающая какой-то внутренний ужас своим цепким взглядом, прожигающим Гермиону — ей захотелось отойти. — Душа твоя стала грязной, — вдруг прохрипела женщина, продолжая испепелять Гермиону взглядом. — Гордыня твой самый страшный грех. Ничего… Мы это исправим. Грейнджер отшатнулась от связанной ведьмы, чувствуя как кровь приливает к щекам. Стало стыдно, что затихшие волшебники в атриуме слушали внимательно то, что говорила старуха. — Простите, одурачила одного из наших, странно, ведь без палочки была, — тяжело дыша произнес подоспевший мракоборец. — Благодарим за помощь! — он поднял преступницу, но та резко вытащила руку из плена веревок и ухватила прядь волос Гермионы, вырывая её с корнем. — Да что ж такое! — закричал мракоборец, накладывая новый слой веревок. Гермиона, вовремя подхваченная руками Гарри, шокировано смотрела на старуху, которая зашлась в громком омерзительном смехе, и схватилась за голову, пытаясь нащупать причиненный урон. — Ты в порядке? — с испугом спросил Гарри, пытаясь обратить на себя её внимание. — Да, — кивнула Грейнджер, наблюдая за тем, как уводят женщину, которая продолжала хохотать и держать в своей ладони клок её волос. — А я всегда говорил, что твои волосы привлекают слишком много внимания, — саркастичная реплика Драко, прозвучавшая где-то за её спиной, сразу же привела Гермиону в чувство. *** — Посмотри внимательнее! — возмущенно причитала Гермиона, после того как вернулась домой и тщательно отмылась от слизи, в которую упала в Крэбб-мэноре. — Да ничего особо не изменилось, — ответил Рон, просматривая каждую прядь её волос. — Особо? – визгнула она. — Значит, где-то есть лысина? Ты не бойся, лучше скажи мне сразу. — Гермиона, — вздохнул Рон, отходя от «невесты», придирчиво осматривающей себя в отражении. — У тебя на голове столько волос, что даже если бы... — он резко замолчал, выдохнув через нос, словно понимая, что закончив фразу, сделает только хуже. — Ну спасибо! — Грейнджер возмущенно оттолкнула его руку от себя и еще взглянула в зеркало, прищуривая глаза и крутясь во все стороны. — Ты, как обычно, очень чуткий, Рональд. Обязательно обсудим твое равнодушие на следующем сеансе у психотерапевта. — Неужели ты согласна на следующий сеанс? — удивился Рон, позволяя Гермионе закатить глаза, еще раз взглянув на свою прическу. Ей не хотелось говорить, что слова воровки волос о «гордыне» возымели некий устрашающий эффект, и она пересмотрела свое отношение к его попытке наладить их отношения. — Согласна, — вздохнула Гермиона, направляясь к выходу из ванной комнаты, прекрасно зная, что Рон последует за ней. — Ты хотя бы пытаешься что-то сделать, в отличие от меня. Возможно, я действительно перебарщиваю со своим желанием взваливать на себя всю возможную работу, но делаю я это только из чистых побуждений. — Где-то чувствую подвох, ну да ладно, — сдался он. — Давай хотя бы постараемся провести сегодняшний вечер без ссор, не хотелось бы смущать Гарри и мою сестру, а со следующей недели будем решать все накопившиеся проблемы. — Хорошо, — не без усилий, согласилась Гермиона. — Ну что, как твои волосы? — улыбнулся Гарри, когда они вернулись в гостиную. Джинни с интересом посмотрела на её голову, заставив Гермиону тут же поправить прическу рукой. — Вроде бы, не сильно пострадали, — невесело ответила Гермиона — Давай я помогу накрыть на стол? — Конечно, — Джинни мягко улыбнулась, приглашая её на кухню. — Гарри сказал, что старушка была мрачноватой, — подруга прикрыла дверь в кухню, ограждая их от лишних слушателей. Гермиона посмотрела на подготовленную посуду и подошла к столу. — Ты бы её видела, — поежилась она, вновь вспоминая сморщенное лице с цепким взглядом. — Вылитая Амбридж в старости. Только худая. Джинни прыснула, затем прокашлялась, но следом рассмеялась, заставляя Грейнджер удивленно на неё посмотреть. — Прости, — она вытерла выступившие слезы рукой. — Просто давно не видела тебя такой впечатленной. — Она выдернула мои волосы! — возмутилась Гермиона. — Волосы! Даже Пожиратели не падали так низко. — Ладно-ладно, — сдалась Джинни, поднимая руки. — Главное, что все закончилось хорошо. Ты бы лучше так переживала о другом, — невзначай добавила она. — Я о вас с Роном. Если бы ей платили каждый раз, когда упоминали о её проблемах с Роном, она бы могла не работать вовсе. — Я согласилась сходить на вторую сессию с семейным психологом. Мы уладим наши недопонимания и все будет хорошо, — вздохнула Гермиона, про себя раздражаясь. — Надеюсь, ведь совсем скоро свадьба. Свадьба. Что-то внутри заставляло её ощущать предательскую тошноту при одной мысли о том, что она станет чьей-то женой, поменяет фамилию, прервет свою карьеру из-за беременности. Больше никаких приключений, в которых пригодятся её знания, никакой страсти, возникающей от мысли, что твоя жизнь находится на волоске, никакого трепета от предвкушения нового открытия. Дом, муж и дети — всё, что её ожидало. Прикрыв глаза от чувства несправедливости, Гермиона глубоко втянула воздух, а после медленно выдохнула, открывая глаза. Сначала ей показалось, что глаза застилали слезы, но моргнув несколько раз, она так и не почувствовала влаги. Протерев их несколько раз, Гермиона убедилась в том, что просто потух свет. — Эй, ты в порядке? — удивленно спросила поблизости Джинни. — Учитывая, что я ничего не вижу, то да, — раздраженно ответила она. — Где у вас свечи? Всего на секунду повисло молчание, но оно показалось вечностью, прежде чем Джинни осторожно спросила: — Зачем тебе свечи? Гермиона готова была взорваться от того, что её окружают максимально глупые люди, но смогла лишь прошипеть: — Мы, кажется, стоим в полнейшей темноте. Возможно, у тебя ночное зрение как у кошки, но вот я ничего не вижу. — Гермиона, все в порядке? — Ты издеваешься? — взорвалась Грейнджер, яростно махая руками. — Люмос! — наконец, сдалась она, доставая палочку из заднего карман джинсов. — Какого черта? Она чувствовала тепло палочки в руках, но не видела ни малейшего свечения, исходящего от неё. Внутри стала зарождаться паника, глаза заболели от тех усилий, которые она прикладывала, чтобы хоть что-то увидеть, но тщетно. Тьма. Все, что она видела было тьмой. — Гермиона, ты меня пугаешь, — жалобный скулеж Джинни, стоявшей совсем рядом, заставил её окончательно убедиться в том, что проблема была только в её глазах, но никак не в освещении. — З… позови Гарри, мне нужно в больницу, — едва выдавила Гермиона, слыша лишь свое сумасшедшее сердцебиение, а следом быстро удаляющийся топот ног Джинни. Мозг принялся активно работать, накидывая сотни вопросов и возможных объяснений, но ни один из них не был достаточно убедительным, что успокоить возникший шум в её голове. И лишь одна мысль в голове звучала куда громче, чем её сердце и учащенное дыхание. Мысль о том, что она ослепла.