В конце он не вернётся

Сколько себя помнил, Руслан Енисейский никогда не был склонен ни к жалости, ни к сожалению. Его не интересовала судьба грязных бомжей, он смотрел на них надменно, прокручивая в голове фразу: «Сами виноваты». Его не волновали больные дети с неизлечимыми синдромами, родители которых вкладывали целое состояние в их никчёмные жизни. Ему не было дело до несчастных невзаимно влюбленных сопливых девочек, которые сводили счеты с жизни, не выдерживая холода от своего объекта воздыхания. Руслану всегда было плевать на человеческие проблемы, чувства и эмоции. Но Коля ведь не человек? По крайней мере этими мыслями Енисейский пытался оправдать свой самый необоснованный и нелогичный поступок за всю жизнь. Он знал, что Сибиряков, лет так с четырнадцати, неровно дышит в его сторону. Слишком неровно, чтобы это можно было списать на детское восхищение. Тем более, о каком восхищении может идти речь, когда дело касается Николая? Первое время после осознания, Руслан действительно не мог поверить. Как это: Коля и влюбленность? Невозможно, убеждал он себя на протяжении нескольких лет ровно до того момента, пока Сибиряков не решился признаться ему. Коля говорил четко, внятно, разъясняя каждую деталь. Казалось, будто он всю ночь не спал и готовил эту речь. Хотя почему «будто», если по факту так и было. Вот только Руслана это не особо впечатлило, скорее, с точностью наоборот, заставило сомневаться в адекватности Николая. Раньше Енисейский был уверен в том, что юная столица Сибири подавит розово приторные эмоции так же, как Руслан пытался подавить рвотные позывы, впервые слушая до омерзения искреннюю и пропитанную симпатией речь Сибирякова. Но этого так и не произошло. Не то, чтобы он сильно сильно мешался у Руслана под ногами, всеми возможными способами стараясь добиться от него взаимности, вовсе нет. Коля просто не скрывал своих чувств. Именно это выводило Енисейского из себя. Сибиряков не умолял его о большем, не просил подумать над их отношениями, не задаривал его дорогущими побрякушками и так далее. Ни одному другому человеку, взглянувшему на них со стороны, и в голову бы не пришло, что у этих двоих невзаимная любовь, настолько непринужденно вел себя младший. Старший же был вне себя каждый раз, стоило ему ненароком пересечься с чужими голубенькими глазками, которые он мечтал выколоть Новосибирску ещё в его и так не самом радужном детстве. Енисейский его ненавидел, терпеть не мог, когда Коленька блистал своими знаниями в сфере естественных наук, давил в себе желание придушить малыша, наблюдая за тем, как Матвей возится с ним по любому, даже самому пустяковому поводу. Кровь стыла в жилах Руслана, стоило Сибирякову открыть рот в его сторону. Красноярск изо всех сил старался игнорировать его, особенно в моменты обострения, не хотел тратить силы на столь жалкое создание. Разговаривать с Колей он напрочь отказывался, «да он даже моего взгляда в свою сторону не удостоился, а вы блять просите с ним "побеседовать"??» ••• Почему-то резко забыв о собственной ненависти, Руслан сам настоял на том, чтобы они с Колей вступили в отношения. В шоке на тот момент были абсолютно все, кто хоть как-то взаимодействовал с обоими. Николай провел несколько бессонных ночей в попытках выяснить, что же могло послужить безумно внушительной причиной для того, чтобы Руслан изменил своё мнение, однако ответа на вопрос он так и не смог найти. Признаться честно, ответа не было и у самого Руслана. Возможно, ему просто стало скучно, а Сибирякову повезло "попасть под горячую руку" в качестве дешёвой антистресс игрушки. Надоело ли ему ощущать этот безнадежно влюбленный взгляд на себе? Вероятнее всего. Но ведь, наверняка, были и другие причины? Но других причин Руслан и не видел. Серьезно, его просто чертовски напрягал тот факт, что есть кто-то, кто готов добровольно довериться ему и раскрыть свою душу, когда сам Енисейский ни за что бы не решился на такое. Подобные действия всегда вызывали в нём лишь отвращение, ничего больше. Был ли шанс, что Коле удастся изменить его мнение? Ещё какой. Получалось ли у него это? Разве что, во снах. Они "съехались" пару месяцев назад. Слишком уж слёзно Коля просил об этом, утверждая, что, после тяжёлого рабочего дня, Руслан – единственный, кто может поднять ему настроение и помочь расслабиться. Считал ли так Руслан? Ну разумеется нет. Для него эти слова звучали до неприличия смехотворно и абсурдно, но отказывать Коле он не стал. С того-то момента Енисейский и осознал, насколько же невыносимым может быть его "возлюбленный". До одури душный, до маразма правильный и до отвращения идеальный. Ему никогда не удавалось вызвать у Руслана всплеска ярких эмоций. Отношения с Новосибирском больше походили на пытку, чем на что-то нежное и приятное. Каждый чертов раз, когда Руслан возвращался в Красноярск, он старался задержаться там подольше, игнорируя многочисленные звонки от Коли. Но в конце он всегда возвращался. Ебанное чувство вины. Смелости расстаться не хватало, а если точнее, не хватало поводов, везких причин, а вот гордости у Руслана было хоть отбавляй, не собирался он валять её в грязи из-за какого-то нищееба в памперсе. Выбора не оставалось, Енисейский терпел и ждал, пока Сибиряков сам не решит с ним порвать, унизительно ли это было? Для других да, но не для Краса. Он, наоборот, довольствовался подобным, ведь это означало, что очередной самоуверенный пиздюк не смог выдержать его характер, тяжёлый настолько, что ни один силач во всём мире не осилит. Руслан начал ходить по клубам, пропадая там ночами. Первое время он ещё предупреждал Колю, куда и зачем уходит, а потом отчитываться прекратил, так же, как и Коля прекратил с него спрашивать. Это лишь поспособствовало тому, что он мог не появляться в общем доме днями и ночами напролет. Его совершенно ничего не смущало, а вот Коля переживал, накручивал себя и внушительно просил остановиться, однако все его попытки были тщетны. Руслан начал изменять. Вот один раз, случайно, по пьяни, подумаешь, не так уж и страшно. Второй раз, чистое совпадение, им обоим было одиноко, а вторых половинок рядом не оказалось. Третий раз, уже вполне сознательно, таким образом он отгонял от себя мысли о том, что рано или поздно ему придется вернуться к ненавистному партнеру. А Коля просто знал. Знал о каждой его измене, но мало того, что прощал, он ещё и не реагировал вовсе, делал вид, что ни о чем ему не известно, прикидывался дурачком, но ведь Енисейский прекрасно понимал, что мозгов у Сибирякова хоть отбавляй. Понимал, но при этом сам молчал, как тряпка, как предатель, даже оправдываться не пытался. Тем не менее, он не упрекал Колю, не тыкал ему в нос своими изменами, всё было намного хуже, он преподносил их ему, как должное. Мол, «погляди, оцени, нравится тебе? Знаю же, что нет. А вот мне нравится, безумно нравится осознавать, как же сильно ты проебался». Почему же вину он скинул на младшего? Всё до безобразия просто: так было легче. Не хотелось тащить этот груз на своем хрупком позвоночнике, а вот Коленька, спина у которого давно было закалена постоянным стрессом на работе, вполне справлялся с гнусной ношей. Было ли Руслану стыдно за его непростительные деяния и издевательства над невинным парнем, запутавшимся в его ядовитых сетях? Слегка. В конце концов, Новосибирск сам прекрасно знал, с кем он связывается, однако это его не остановило, вот он и огребает теперь последствия за собственный ложный выбор. ••• –Мы расстаёмся, – безэмоционально и сухо. Он совершенно выжат, словно лимон. Даже в глаза взглянуть не посмел посмел. А произнес это, пока занимался привычными бытовыми делами, и сделал вид, что всё так и должно быть. Слишком очевидно, с кого брал пример в таких делах. С одной стороны – это наконец свершилось. То, чего Руслан ждал так невыносимо долго, пришло к нему, словно благословение(только вот за что? было ли это вообще благословение?), освобождая от стеравших кисти в кровь оков. Но с другой стороны – какого вообще хуя? Столько терпел и сейчас решил сдаться, всё бросить? Он ничтожен и смешон. Пускай страдает, благо, Руслан о нем быстро забудет и вспоминать даже не подумает. Не собирается вспоминать ни о нём, ни о их совместных вечерах почти в обнимку, когда на фоне шел какой-то древний фильм, ни о их походах в торговый центр за новой одеждой для младшего, чтобы Руслан не стыдился выходить с ним в свет, ни о первом сексе на заднем сиденье недавно купленной Енисейским машины, на покупке которой настоял Сибиряков для большего удобства, ни о том, как же блядски нежно Коля обнимал его и успокаивал во время "черного неба", шепча на ухо слова о любви и счастье, их счастье. –Вот значит как? Ладно. Прощай, всего са-амого омерзительного и ужасного тебе в жизни, – Енисейский повел себя, как ребёнок, у которого отобрали игрушку, он совершенно не сдерживал своего желания грязно и максимально злостно съязвить. Гаденько оскалившись напоследок, Руслан поднялся с места, и как ни в чем не бывало, покинул квартиру, намеренно громко захлопнув входную дверь. Он в этот "общий дом" больше не возвращался, за своими вещами отправил парочку знакомых. А вещи, подаренные ему Сибиряковым, велел не трогать, желательно, конечно, наоборот, забрать и выкинуть, ещё лучше сжечь, но куда веселее было оставить несколько этих безделушек нетронутыми, зная, насколько бережно Николай относится к вещам, купленным на свои деньги, выбросить ему их совесть не позволит, однако воспоминания о человеке, принесшем в его жизнь сплошные страдания и невыносимую горечь, ещё долго будут мучить несчастного мальчика, вынуждая его захлёбываться в наступившем одиночестве темными ночами. А Руслан не вспомнит, вырежет его образ даже из своего подсознания, если потребуется, но унижаться, зарывая себя в беспросветном отчаянии, он ни за что не станет. И больше никогда он к нему не вернётся.