Ветчина с сыром

— Давно не виделись, — улыбнулся во все тридцать два светловолосый юноша. — Согласен, — ухмыльнулся Матвей и взъерошил непослушные волосы лучшего друга, ненавязчиво напоминая тому, что он младше. — Заебал.       Симонов рассмеялся, потому что прекрасно знал, как подобное бесит Даню. Разница в два года никогда не играла никакой роли, но вот изводить Райского подобными шутками было очень даже весело. — Да ладно, Рай, я не виноват, что ты младше.       Даня чересчур наигранно закатил глаза, а после и сам рассмеялся. За три года общения с Матвеем он уже успел привыкнуть к тому, что в этой дружбе его не ценили и не любили.       Начало осени в Питере выдалось на удивление теплым: солнце немного пригревало землю, позволяя жителям северного города носить поверх футболок не теплые куртки или пальто, а легкие ветровки. — Я проголодался, — Райский лениво потянулся и обернулся на Матвея, который последние минуты три не отлипал от экрана телефона. — Ага, — бросил Симонов, даже не вникнув в суть сказанного. — Ц, — Даня недовольно закатил глаза, незаметно приблизился к парню и вытащил телефон из его рук. — Заебал. — Малыш разозлился, — Матвей развеселился, глядя на удивленное лицо друга. — Что? Твои эти тебя так не зовут? — Ты меня так не зовешь. — Я могу тебя называть как угодно, пупсик, — последнее слово, чуть наклонившись, Матвей прошептал Дане на ухо. — Отстань от меня, извращенец.       Райский с опаской оглянулся на Симонова, а потом послал его куда подальше. Даня знал, что друг нейтрально относится к его ориентации и любит иногда подшучивать. Просто в последнее время Рай начал всё чаще задумываться над тем, какие чувства он действительно питает к Матвею. Он бы не назвал это даже симпатией. Заинтересованность? Возможно. Отсутствие постоянного партнера явно негативно сказывалось на нем. Ну как можно смотреть на лучшего друга? В нем, конечно, миллиард замечательных качеств, но столько же и до мурашек раздражающих. Только вот вздернутая проколотая бровь приковывала к себе внимание, добавляя Симонову ещё больше шарма. Даня знал, что Матвей никогда не относился к подобным своим шуткам серьезно. Да и вообще встречался с девчонкой на пару лет младше. — И с кем ты так увлеченно переписывался? — чуть срывающийся голос с ноткой ревности. — С Кристиной. А что, ревнуешь? — Матвей усмехнулся, забирая свой телефон из рук Райского. — Конечно. Это я любовь всей твоей жизни. И вообще мы впервые встретились за последние три недели! — И что ты хочешь? — Поесть.       Матвей молча пожал плечами и направился в сторону ближайшей пекарни, в очередной раз убеждаясь в том, что Рай точно походил на студента архитектурного: светлые волнистые волосы чуть выше плеч; странноватый, но идеально ему подходящий стиль в одежде; дважды проколотое ухо и вечный беспорядок в общаге. Симонов никогда не понимал творческих людей: они постоянно себе на уме, и черт знает, что они будут готовы выкинуть в следующий раз. А Даня был именно таким: ему не составляло труда найти приключения на свою задницу или придумать что-то безумное. Ещё он казался раскрепощенным и свободным от предрассудков. Хотя Матвей знал, что наедине с собой в тяжелые периоды Рай становится серьезным и достаточно замкнутым.       Мелькнувшая перед глазами вывеска пекарни заставила Симонова вылезти из собственных мыслей. Попросив Даню подождать снаружи, парень зашел в небольшое помещение в поисках слойки с ветчиной и сыром, которую постоянно покупал Райскому, чтобы тот хотя бы иногда ел. — Держи, — Матвей, выйдя из магазина, протянул другу небольшой сверток. — Спасибо, мам, — Даня перехватил пакет с выпечкой и благодарно взглянул на друга. — Так что, в центр? — Не сегодня. Мне ещё нужно к Кристине успеть. — Я вот всё никак не пойму: вы чего тогда не съедетесь? То она к тебе регулярно мотается, то ты к ней. — Так удобнее. Ей от общаги до универа ближе, чем от моей квартиры, — Матвей равнодушно пожал плечами, словно до девушки ему не было особого дела. — Да и мне как-то комфортнее одному. Не хочу ни с кем делить пространство. — Могу понять. Ты вообще после выпуска и правда в неудобном месте жить стал. Даже мне иногда лень к тебе кататься.       Даня, доедая слойку, в очередной раз подумал о том, что ему не нравится девушка Симонова. У него с ней какая-то обоюдная неприязнь. Кристина для него — очередная разукрашенная девчонка, встречающаяся с Матвеем только из-за того, что он стоматолог с довольно перспективным будущим. Кристина, в свою очередь, не сильно это скрывая, не любила Райского за его ориентацию. Считала, что тот может положить глаз на Матвея и увести его. Звучало слишком абсурдно, ибо Симонов, хоть и смахивал на идеал Дани, всё же был достаточно далек от него.       Рай каждый раз, когда слышал ее имя, закатывал глаза, но не возражал. Личная жизнь Симонова его практически не касалась. Да и сам Матвей не любил, когда ему указывают, что делать. Советы и упреки Дани он бы, конечно, внимательно выслушал, но вряд ли сделал бы так, как ему сказали. Справедливости ради, парень в ответ соблюдал личные границы Райского: не читал нотации о том, как нужно жить, с кем спать и кого любить. Просто принимал выбор друга, комментировал что-то или давал советы, если просили, а так… молча наблюдал за всем со стороны. — Мэти, — Рай часто называл так Матвея и почему-то особенно трепетно относился именно к этой форме имени лучшего друга. — Мне нужна будет твоя помощь. — В чем? — У меня заказали арт, где должно быть мужское полуобнаженное тело. Я, конечно, могу найти эскизы в интернете, но с натуры рисовать иногда проще. Думаю, твое телосложение идеально подойдёт. Попозируешь мне?