Ветчина с сыром

      Не зная, что делать, Даня, наплевав на правила приличия, кое-как набрал Матвею сообщение: Зашебери мсеня.

***

      Матвей, бесцельно листавший ленту соцсетей и ждавший умывающуюся в ванной Кристину, уже был настроен на сон. День выдался не самым трудным, но и простым его тоже нельзя было назвать. Даже банальное позирование Раю отнимало силы. И этот его взгляд. Гребаный гей.       Симонов прикрыл глаза, устало потирая их. Последнее, чего хотелось — размышлять о каких-то там непонятных взглядах Дани. Ну кто его знает. Может, просто человек такой. Да и дружат они уже года два, так что всё это — особенность характера Райского. Наверное.       Телефон в руке завибрировал от пришедшего сообщения, и Матвей успел раздраженно подумать о том, кому и что от него нужно ночью. Увидев имя друга, парень тяжело вздохнул, уже примерно понимая суть написанного.       «Придурок, не иначе», — пронеслось в мыслях от осознания того, что Даня, в стельку пьяный и пиздец уязвимый в таком состоянии, сейчас сидит в каком-нибудь баре.       Проклиная про себя несносного друга, Матвей вскочил с кровати, начиная одеваться. В Питере постепенно холодало, и по ночам температура уже была довольно низкой. Наспех нацепив любимые джинсы, помятую футболку, толстовку и легкую куртку, Симонов схватил телефон и направился к двери, параллельно смотря по геолокации, где Даня. — Ты куда? — Кристина, вышедшая из душа и наносившая на лицо какой-то крем, удивленно приподняла брови. — По делам, — отмахнулся Симонов, обувая кроссовки. — Где-то через час буду. И, возможно, не один. — Ну охренеть, — протянула девушка, когда входная дверь за Матвеем громко захлопнулась.

***

      Уже сидя в такси, парень следил за тем, чтобы Даня никуда не ушел из бара. Вот ведь черт его побрал столько пить. Но кружочек с геолокацией лучшего друга оставался всё на том же месте, и Симонов благодарил судьбу за то, что ещё не все мосты были разведены, а значит, попасть в центр города ему удастся.       Таксист остановился в каком-то непримечательном переулке рядом с сомнительной вывеской. Матвей, пробубнив что-то на прощание, выскочил из машины, тут же замечая в стельку пьяного Даню, что стоял, прислонившись к стене, и курил сигарету. — Мэ-э-эти, — пьяно протянул Райский, растягивая губы в довольной улыбке. — Бля, завались.       Матвей за пару секунд оказался около Дани, вынул из его рук сигарету и потушил носком ботинка. Небольшая разница в росте сейчас, почему-то, казалась слишком большой. Нависнув над другом, Симонов почти прошипел: — Какого хрена ты не следишь за своей нормой, когда рядом с тобой никого нет. — Ну ты же приехал. — А если бы не смог?! Ты хоть понимаешь… — начал Матвей, но не закончил. Даня всё равно ничего не поймет сейчас в силу своего состояния. Проще просто позаботиться о нем. — Какой ты злой, — еле выговорил Райский, чуть ли не падая в руки друга. — Бля, Рай, ты пиздец как перебрал. Общага уже закрыта, да? Ладно, вызовем такси до моего дома.       Пока Даня, обвив руку Матвея, почти спал на его плече, парень вызывал такси к соседней улице. Какой же Райский иногда невозможный. Даже думать было страшно о том, что могло случится с Даней, если бы Симонов не приехал. — Я та-а-ак одинок. — Ну тихо-тихо, — потрепав Рая по плечу, успокаивал Матвей. — Хорошо, что не повторилось то же самое, что и в день нашего знакомства.       Симонов рассмеялся, когда увидел, как смешно друг сдвинул брови, пытаясь вспомнить историю их знакомства. В таком состоянии его попытки вряд ли увенчаются успехом, но слишком задумчивый взгляд и забавно надутые губы точно веселили Матвея. Но вот обстоятельства, при которых им довелось впервые встретиться — нет. Симонов предпочел бы это забыть как самый страшный сон.

***

3 года назад

— Ну, милый, ты куда, — донеслось позади Райского. — Домой. Сказал же, что предложение меня не интересует, — постоянно оглядываясь на находящегося в нетрезвом состоянии парня, что лет на пять старше, ответил Даня. — Ты всё не так понял, — начал оправдываться незнакомец. — Да даже если так, я не сделаю тебе больно, чего ты боишься?       Парень быстро догнал Рая, притягивая того к себе со спины за талию. От него неприятно несло алкоголем и перегаром, а грубые руки слишком сильно сжимали талию. Морщась то ли от смеси неприятных запахов, то ли от боли, доставляемой нежеланными прикосновениями, Даня пытался высвободиться. — Ну что ты ломаешься, — наигранно разочаровано прошептали над ухом. — Неужели не было с парнем? — грязные, омерзительно грязные руки провели от талии к бедрам. — А тебя это ебет? — огрызнулся Райский, скидывая с себя конечности незнакомца. — Меня никто не ебет, сладкий. Только я.       Тягучее и липкое чувство страха начало постепенно окутывать всё тело, вызывая мелкую дрожь. Что теперь будет? Его просто изнасилуют где-нибудь здесь в подворотне и всё? Именно так начнется его студенческая жизнь? В голове было слишком много вопросов, но ни одного разумного ответа. Сука, ещё и темный переулок. Здесь его точно никто никогда не найдет. — Ну сладкий, чего ты боишься? — втянув носом запах шампуня, исходивший от белокурых волос, поинтересовался парень. Ему явно нравилось наблюдать за тем, как Даня дрожит в его руках, как боится того, что с ним может произойти. Ему нравилась его напускная храбрость. — Тебя, — вдруг раздался второй, совершенно незнакомый для Дани мужской голос. — Что? — недовольно переспросил парень, обнимавший Райского. — Что ты сказал? — Что слышал. Проваливай, говорю. Если хочешь загреметь в участок за совращение малолетних, то я с радостью тебе это устрою. Так что давай, пошевеливайся.       Незнакомец нехотя отлип от Дани, развернувшись к довольно высокому парню с короткими каштанового цвета волосами. Видно было, что он младше, но выглядел чересчур серьезно. Наверное, даже слишком для своего возраста, но иметь проблемы с ментами в любом случае не хотелось. — Ладно-ладно, мальчонка твой. Еби, сколько хочешь.       Последний раз окинув придурка, что уже плелся восвояси, презрительным взглядом, Матвей подошел к Райскому. Зеленые глаза блеснули в темноте. Мальчишка отшатнулся, сделав небольшой шаг назад, явно опасаясь ещё одного незнакомца, а Симонов, склонив голову набок, лишь пытался разглядеть, не нанес ли тот идиот парнишке каких-нибудь увечий. — С-спасибо, — промямлил Райский, отойдя от Матвея ещё на шаг. Страх в глазах Дани слегка забавлял Симонова, но он понимал, что сейчас не время это показывать. — Не за что. Всё в порядке? Тебя подбросить до дома? — обыденно поинтересовался Мэти, словно на дворе была не середина ночи и словно он только что не спас какого-то паренька от возможного изнасилования. — Я Матвей, кстати. Не хочешь перекусить? У меня, правда, только слойка с ветчиной и сыром осталась.

***

      В такси Райский уснул на плече Матвея, постоянно что-то бубня. Но ему, кажется, было нормально, и это радовало. Симонов понятия не имел, как отреагирует Крис на Даню, но это, почему-то, не слишком его заботило. Когда Матвей убрал пряди, спадавшие на лицо Рая, тот приподнял голову, а потом сразу же вернулся в прежнее положение, вдобавок окольцевав руку Матвея своими.       Спасать задницу Райского из приключений Симонову, мягко говоря, не нравилось, но и бросать друга было тоже плохой затеей. Кое-как дотащив почти полностью на себе полусонного Даню, Матвей постучал в дверь, зная, что Крис вся на нервах и что с нетерпением ждет его возвращения. — Господи, наконец-то! — засуетилась девушка, как только распахнула перед парнями дверь. — Я уже не знала, что и думать! — Всё в порядке, можно мы пройдем? — Где ты этого достал? — почти презрительно фыркнула Кристина, тут же меняя свое настроение. — От него алкоголем за километр несет! — Да. Именно поэтому сегодня он ночует здесь. Не буду же я его оставлять на улице.       Девушке, конечно, хотелось добавить, что там ему и место, но молча отошла в сторону и пропустила своего парня с его другом в квартиру. Необъяснимые обида и ревность заполнили ее сердце. От одной мысли, что Матвей вряд ли бы так сорвался посреди ночи ради неё, становилось слишком тошно. Неужели какой-то Даня для него дороже девушки, которую он любит.? От злости на саму себя, на Райского, на Матвея хотелось разгромить всю квартиру, устроить скандал, чтобы потом услышать, как она дорога, как важна. Но… Симонов терпеть не мог подобные выходки, а значит, в этом не было бы никакого смысла.       Матвей тем временем уложил уже ничего не понимающего Даню на диван и укрыл пледом. Райский, свернувшись калачиком, видел девятый сон, мерно посапывая. — Ну, хотя бы обошлось без особых приключений, — подытожил Матвей. — Тогда пойдем спать? — подходя к парню и начиная массировать кожу головы, спросила Кристина, чтобы отвлечься от собственных неприятных мыслей. — Пойдем.

***

      Утро началось с раскалывающейся головы и полной дезориентации. Холодное, но яркое питерское солнце пробивалось сквозь прозрачные занавески в квартиру и светило практически в лицо только что проснувшемуся Дане. Размяв затекшие конечности, он кое-как поднялся с небольшого дивана и направился в сторону кухни, уже начиная осознавать, что находится дома у Матвея.       Взяв заботливо приготовленную таблетку и запив ее стаканом воды, Даня обратил внимание на вырванный из блокнота листок, лежавший на столе. Чуть угловатым, но достаточно ровным почерком было написано короткое послание, сообщавшее, что еда есть в холодильнике.       Чувствуя лишь каплю стеснения, Райский съел несколько блинов и заварил себе кофе. На часах было восемь утра, значит, ещё можно было успеть на одну из пар, если сейчас быстро поехать в общежитие. Не имея собственной связки ключей, Даня воспользовался той, что висела в узком коридоре и оставил её где-то под ковриком, надеясь, что никто за время отсутствия Матвея не украдёт.       Уже почти около самого корпуса университета Даня получил сообщение от парня, который вчера так и не явился, оставив его в одиночестве. Поначалу Райский не хотел даже открывать вкладку с сообщением, слишком уж обидно было. Но с другой стороны, какая разница? Они же друг другу никто. А обижаться на незнакомцев — жизнь себе усложнять. Быстро набрав Матвею сообщение с благодарностью, Даня открыл чат с Глебом. Парень предлагал пересечься во второй половине дня, чтобы поболтать, погулять и уладить все недоразумения. Звучало не так уж и плохо. Ответив, что освободиться в пять, Райский назначил встречу на набережной Фонтанки, уже с нетерпением ожидая вечера.