Шалость удалась

Осень в Ли Юэ по-особенному прекрасна. Пожелтевшая листва многовековых деревьев слетает с веток в свой последний танец, дабы, покружившись в воздухе, мягко опуститься на землю. Некоторые листочки скользят в потоках ветров между горами, как хиличурлы на движущихся буйках, прописывая импровизированные пируэты. В Фонтейне не так много деревьев, с которых слетает прекрасная листва, ведь ближе к густонаселенным местам растут вечнозеленые растения и чудаковатые цветы, что питаются живительной силой гидро, словно их бережет сам Архонт. Стоит вырвать розу или колокольчик, как они через несколько суток пускают бутоны и расцветают вновь, и это кажется Лини удивительным. Его романтичная натура всегда радуется простым вещам, вдохновением скользящих в повседневность. Линетт считает, что ее брат немного ребенок, ведь он искренне и по-детски может окунуться в мечтания при виде обыкновенного, но чарующего взгляд пейзажа. Люмин не так давно с близнецами, а уж тем более не видела их настоящих сторон, скрытых за сценическими масками, потому для нее в новинку наблюдать, как вызвавшийся ее сопровождать на праздник в Ли Юэ фокусник молча любуется красотами гео-региона. Он хотел совместить приятное с полезным, придумав что-нибудь для нового номера и сопроводить подругу, наладив с ней отношения, но их путешествие началось слишком тихо и слишком комфортно, что немного озадачивало девушку. Болтала только Паймон, энергично рисуя в уме свои самые любимые блюда из традиционной кухни региона. Малышка даже дружелюбно предупредила Лини не дегустировать еду от кажущейся добродушной Сян Лин, если он хочет вернуться к сестре в добром здравии. Подобное предостережение распалило в парне озорное любопытство, ведь он мастерски владел пиро, потому прикидывал, сможет ли беспрепятственно поглощать острую еду или его же элемент его и добьет. Проверять он это, конечно же, не станет. По мере приближения к месту встречи с городом, путники обнаружили, что ветер усиливается, пронзая их бодрящим хладом. Он не был ледяным или слишком влажным, но приносил дискомфорт в растрепанных волосах и барахтающейся одежде. Очередной порыв развязал шарф Люмин, как озорной ребенок, и понес далеко-далеко к водам. Лини показалось, что девушка от досады ругнулась на неизвестном ему языке, но сделала это тихо и мило. Увидеть новую сторону путешественницы было взаимно интересно, потому парень впитывал каждую мелочь в поведении прославленной подруги, которая казалась больше простым человеком, чем героиней. Скомандовав подождать, блондинка, чертыхаясь, полезла вниз по склону, по направлению к своей драгоценной вещице, что зацепилась за сухую траву прямо на берегу реки. Иллюзионист вопросительно взглянул на зависшую в воздухе фею, на что та пожала плечиками, мол, что естественно, то не сверхъестественно. Поддерживая во всем Линетт, Лини подзавис от бездействия лучшего в мире компаньона. Когда Люмин чуть не грохнулась на пятую точку, споткнувшись о камешек на склоне, юноша не выдержал, рванув к подруге, а фея последовала его примеру. Достав из подпространства лук и стрелу, Лини нацелился на рвущийся в свободный полет шарф. Отточенное мастерством мгновение и стрела пронзает вещь, пригвоздив ее к раскидистому древу, что росло через реку. Люмин, удивившись повороту событий, пропустила камень на пути, таки плюхнувшись на склон в поклон, да проехала прямо на брег без пробок, скользя седальным местом, а Лини, испугавшись за нее, споткнулся о торчащую корягу, кубарем полетев следом. Застывшая с открытым ртом Паймон лишь шокировано хлопала глазками и выдавала булькающие звуки ужаса, как рыбка, выброшенная на брег морской. Разумеется, лучник умудрился упасть на путешественницу, но практически молниеносно откатился от нее, заливаясь краской, как и Люмин, пребывавшая в смешанных чувствах. Когда шлейф шока растворился в воздухе, друзья заливисто засмеялись, и непринужденная атмосфера впорхнула в округу золотой бабочкой. Иллюзионист, потерев руки друг о друга, чтоб струсить пыль, подошел к девушке, помогая ей встать. Приняв протянутую руку товарища, блондинка неуклюже поднялась, не решаясь прямо смотреть Лини в глаза, что для нее было странным замечанием. Списав всё на банальный стыд из-за непредвиденной ситуации, девушка прямо взглянула в фиалковые глаза, задумавшись о том, что они ей напоминают. - Твои глаза похожи на первозданное море, - достаточно поэтично и бездумно выдала Люмин, всё еще держа парня за руку. Его ладонь была невероятно теплой. Смекнув, что она ляпнула и, узрев на лице спутника широкую улыбку, девушка снова покраснела, мысленно колотя себя за необдуманность, и отпустила его ладонь. - Мои глаза не столь убийственны, - попытался пошутить лучник, и Паймон закатила глазки, подумав, что юмор спутников оценила бы Ху Тао, собственно, вспомнишь солнце, вот и лучик. - Предлагаю скидку: два по цене одного! – дружно улыбаясь, пиро-копейщица вперла руки в бока, из-за чего Лини впал в каплю, то ли недовольный от того, что в их разговор вклинились, то ли в то, что они теперь в неловком положении по всем фронтам. От Ху Тао так и веяло задорной атмосферой, а вернувшая на шею шарф Люмин, хлюпая сапогами, отдала стрелу лучнику. – А что это тут у нас, я прервала ваше свидание? – девушка говорила украдкой, будто бы у них была тайна всех времен. - Нет же! – хором выпалили спутники, и даже Паймон уронила бутербродик, ловко стыренный из сумки путешественницы. Колечко колбаски проворно сползло вниз, покатившись в кусты, а приметивший его издалека хиличурл решил сделать из него кулон, но это уже совсем другая история. - Вы пришли на праздник? – решила сменить тему для разрядки обстановки девушка с хвостиками, за что ей были благодарны все, кроме Паймон, которой бутерброд казался не таким вкусным из-за потери. - А там будет еда? – спросила фея, кружа вокруг копейщицы, как достающий комар, не кушавший неделю. - Там будут печеньки со стишками! – хлопнула в ладошки Ху Тао, отправив малышку в «Зависляндию», ведь та не знала, что стихи являются начинкой, и решила, что во всём виноваты сдвиги Бродяжки после десяти чашек горячительного.

***

Ху Тао быстро нашла общий язык с Лини, и они активно обсуждали выступления иллюзиониста. Копейщица сказала, что обязательно напишет стихи для его выступления, а блондин пообещал их использовать с Линетт, и их дружеская атмосфера излучала лучи беззаботности и легкости, но этого нельзя было сказать о Люмин. Путешественница редко что-то добавляла в беседу, лишь отвечала иногда на вопросы подруги, и шла позади всех. Паймон звонко поддерживала любой диалог, прямолинейно отвешивая своё отношение к темам, но героиня лишь молча рассматривала окрестности, будто бы они были ей чуточку родными, как будто бы она вернулась домой. Немая грусть с ноткой радости и чего-то загадочного застыли на ее лице, и взглянувший на девушку Лини, отчего-то замолчал на полуслове, всецело обращая внимание на Люмин. Она не ругалась, что он проткнул стрелой ее шарф, она не ворчала по поводу их испорченных в прошлом отношений, она была легкой, как давно знакомый человек, но одновременно и далекой, как то маленькое облачко, плывущее в неизвестность по небу. Решив, что Лини хочет лично что-то обсудить с Люмин, Паймон тактично пошла вперед с Ху Тао, обсуждая ее новое блюдо из баклажан с мрачным названием: «Ленивые гробики». Фокусник с бесшумностью кота настиг путешественницу врасплох, появившись перед ней в сиянии летящих в разные стороны конфетти, и она бы точно отвесила ему затрещину за неожиданность, но ее запястье ловко перехватили. Челюсть иллюзиониста медленно поползла вниз, а подзатыльник, прилетевший сбоку, заставил «ойкнуть». Линетт решила, что брат дурачится, а Арлекино, державшая за руку Люмин, подумала, что ее ребенка обижают. Атмосфера накалилась похлеще, чем в индийских сериалах, не хватало только усатого «лиюйца» на фоне, швыряющего слаймов в «Одноглазика» и чередующего стихийные «капли» для реакций. Дружеская прогулка была испорчена окончательно, а отношения, выстроенные почти в положительное русло, крошились под ногами, и Лини расстроенно вздохнул. - Там Одиннадцатый! – крикнула подоспевшая помогатор-фея, тыча в сторону танцующей перед горкой земли Ху Тао, произносящей стихами прощальную речь предвестнику. Линетт с Арлекино удивленно застыли, соображая происходящее, а Люмин, высвободившись, ловко схватила Лини за руку, утаскивая его в чайник. Иллюзионист, видавший всякое, изумленно наблюдал, как перед глазами сменяется пейзаж, и появляется больше схожий на просторы Инадзумы с красивым домиком и розовыми деревьями. Вокруг росли самые разные цветы, и природная красота, построенная девушкой по фрагментику, вдохновила бы любую творческую личность. - Шалость удалась! – радовалась побегу от компашки Люмин, вдыхая ароматы растений полной грудью, отмечая, что ребячилась так в последний раз с братом. - Нет, - помотал головой фокусник, обратив на себя взгляд медовых глаз. - Нет? – вскинула брови девушка, удивленно хлопая светлыми ресничками из-за серьезного тона друга. - Вон же они, летят к нам, - расстроенно указал лучник прямо в небо, и, когда Люмин наивно поверила, устремив взор ввысь, он поддался вперед, касаясь губами ее щеки. Кожа лица девушки тут же порозовела, а пылающие глаза, посмотревшие на него так, что его точно в мыслях похоронить готовы под красивым кустиком в чайнике, убийственно обратились к нему. – Вот теперь шалость удалась! – победно улыбнулся парень, осознанно перешагнув черту их дружеских отношений в дебри влюбленности, что не давала ему покоя целый день, стоило взглянуть на девушку. Он еще долго убегал от нее по цветочным полям, совершенно не жалея о поступке, а Люмин кричала о расплате, как дитя. Когда парочка, наконец, устала, они растрепанные, но довольные просто плюхнулись на цветочный ковер, раскинув руки в стороны. - Знаешь, Лини, с тобой может быть очень легко! – улыбнулась девушка, рассматривая закатное небо. - Знаешь, Люмин, - он осторожно коснулся ее пальцев подушечками своих, - твои чувства взаимны! - Говоришь так, будто бы я тебе в любви призналась, - снова рассердилась она, намереваясь убрать ладонь от прикосновений. - Могла бы подыграть моему признанию, будто бы мне легко озвучивать симпатию, что озарила мой разум яркой вспышкой! – по-детски надулся парень. - Знаешь, Лини, - путешественница со всей серьезностью взглянула ему в глаза, ложась набок и тягуче медленно прикасаясь костяшкой пальцев свободной руки к его щеке, - твои глаза действительно опасны… Иллюзионист накрыл ее ладонь своей, наклоняя руку к губам, чтобы завороженно поцеловать и посмотреть на девушку так, будто бы она любовь всей его жизни, и Люмин поддается навстречу чувствам, отдавая себя объятиям, в которые ее утягивает Лини, прижимая к своей груди. И пусть весь мир их подождет, и плевать, что над их чайником снаружи колдует хиличурл ради желаний, напялив тот самый кулон из кусочка колбасы. А не надо было лгать Арлекино.