Любовь в каждой мелочи

      Какёин склонен замечать множество мелочей. Особенно, если они касаются Джотаро Куджо, среди прочего глубоко поражающего его своей стойкостью и волевой натурой, чей хладнокровный стан не в состоянии дать трещину и под давлением, выходящим за пределы человеческих возможностей.       Впоследствии, стоило им одолеть Дио вместе с его стендом и излечить мать Джотаро, они стали ближе прежнего. Дед Джотаро, Джозеф, предложил и дальше продолжать совместные странствия, однако Абдул, совместно с Польнареффом, обосновавшись во Франции, не смогли согласиться.       И примерно через год путешествия отношения двух друзей переросли в изъяснения друг другу о чувствах, правда на этом развитие их отношений и закончилось. Всё осталось точно таким же, не было никаких дополнительных рукопожатий, поцелуев или объятий. Какёин предполагал, нет, знал, что Джотаро может понадобиться время, в конце концов, доселе его не интересовала вся эта «романтическая херь», но кто откажется от возможности продемонстрировать свою привязанность весьма потешным образом? Точно не Нориаки.       …Впрочем, в своих догадках он был не так уж и далёк от истины.       После нескольких месяцев их отношений Джотаро, наконец-таки, пошёл на контакт. Буквально. Вдвоём они могли делать что угодно, неважно, была ли это прогулка, ужин, или обыденная расслабляющая посиделка с глазу на глаз, — Джотаро всякий раз пододвигается на пару миллиметров ближе. Молча, без лишних движений, а тем более, без лишних действий. Джотаро должен делать все по-своему. Какёина это завораживает и пробивает на смех одновременно: вот честно, наблюдение за степенно подступающим Куджо приносит немало веселья.       На удивление, Джотаро адаптируется слишком быстро и, не сбавляя темпа, смелеет, начинает позволять себе больше. В данный момент, путешествуя по Америке из-за желания Джозефа вернуться в Нью-Йорк, они гуляют по музею вдвоём, наслаждаясь всеми новыми видами и затесавшимися меж повествования моментами их близости. Какёин находит всё невероятно интересным и останавливается, чтобы прочитать каждую мелочь. В этот момент Джотаро предпочитает подойти к нему со спины и нежданно взять Нориаки под локоть. Того это, мягко говоря, шокирует. Ладонь несколько отличается в размерах и своей массивностью вызывает кинетические ощущения, отличные от тех, какие Какёин мог бы представить, прикасаясь к себе, но, тем не менее, хватка мягкая, можно сказать, защищающая.       Он с улыбкой поднимает глаза навстречу поправляющему козырёк кепки Куджо, замечая оседающую на его щеках оспу тёплых красных пятен. Насыщенность этого цвета поражает. До дрожи и пары лишних кульбитов на электрокардиографии. — Ну, — начинает Нориаки, делая вид, что ничего не произошло. — пойдём дальше, любовь моя? Должен сказать, я нахожу все здешние экспонаты весьма увлекательными.       Джотаро кивает и позволяет Какёину отвести себя за руку к следующей картине, несмотря на всё присущее его личности упрямство и желание так или иначе контролировать положение. Докатился, называется, — так просто разрешить кому-то смутить себя, а после водить следом как щенка на поводке. Какёин же, в свою очередь, если, конечно, судить по мечтательно-плутовским проблескам улыбки, мелькающими изгибами как некогда лёгкими, меж ямочек на щеках, докатился до седьмого неба. «Более уязвимого Джотаро», столь очаровывающего каждым сдавленным от неловкости кашлем, хотелось зацеловать до смерти.       …Следующий визит в рай, и сопутствующие его садистские наклонности сломать пару широченных рёбер в объятьях, не ждать себя слишком долго.       Отель, в котором им нужно было остановиться, роскошен, как и подобается. У Джозефа свой номер, в то время как Джотаро и Какёин делят один на двоих. Две кровати размера «queen-size», хорошее шумоподавление, — ничего нового. Обоих клонит в сон, они тихо желают друг другу спокойной ночи, и свет гаснет. Куджо был из тех людей, кому стоило просто лечь на подушку, чтобы через несколько минут сладко засопеть, в то время как Нориаки требуется немного больше времени.       Он мурлычет себе под нос какую-то колыбельную, находясь в промежутке между бодрствованием и сном, пока не услышит шорох с другой стороны комнаты. Какёин, с любопытством вглядываясь в тот угол, садится, замечая, как Джотаро ворочается с боку на бок. Нориаки вскакивает, скованный волнением, подходит ближе. — Джотаро, Джотаро, проснись, — произносит мягко, но настойчиво, то и дело легонько встряхивая его за плечи. Срабатывает спустя, приблизительно, полминуты. Джотаро подрывается следом, лихорадочно оглядывается по сторонам, открывая вид на стекающие по щекам слёзы. — Чёрт, — смущённо бормочет Куджо, отворачивая голову.       Какёин, наконец, понимает, что пришло время сделать свой ход, ради того, имея чудесную возможность достучаться до своего возлюбленного и поддержать того в трудный момент. Он, собственно, это и делает, садясь рядом с Джотаро и мягко кладя его голову к себе на плечи. — Любовь моя, — голос едва громче шепота. — Джотаро, всё в порядке. Мне бы не хотелось, чтобы ты скрывал от меня свои эмоции, независимо от того, какой характер они имеют и насколько краснеет твоё лицо. От этого я не меняю своё мнение о тебе ни в худшую, ни в лучшую сторону. Я пытался позволить тебе идти в собственном темпе, но если ты хочешь чего-то большего, то не стесняйся попросить об этом. — Какёин разъясняет спокойно, чуть подвигая руку, чтобы переплести их с Джотаро пальцы между собой.       Куджо, наконец, встречается с ним взглядом. Не говоря ни слова, он поддаётся ближе, прижимая Нориаки к сердцу и посапывая тому в шею, в то же время ощущая на своих волосах утешающие поглаживания чужих пальцев. — Все в порядке, Джотаро. Ты в безопасности. У меня есть ты, и я клянусь, что всегда тебя защищу. Позволь себе быть уязвимым, здесь тебе не нужно быть сильным и не нужно быть грозным пользователем Star Platinum. Просто будь моим Джотаро. Моим любимым Джотаро.       Слова обрываются усилившимся немым плачем. — Мне приснился кошмар, — Джотаро признается между рыданиями, бесконечно сближаясь своими речами с Какёином. — М-м-м, — напевает он в ответ, ожидая продолжения. — Это было из-за Дио. Ты умер, — Джотаро утыкается кончиком носа в плечо. — Я не смог защитить тебя.       Сердце Какёина защемило от подобных слов. — Мне так жаль, что тебе приснился такой ужасный сон. Но я здесь. Ты всегда защищаешь меня, теперь пришло моё время защитить тебя. Мы в безопасности. Дио ушёл, и все в безопасности. — Какёин замолкает, целуя его в лоб.       Джотаро просто кивает, уставши лить слёзы, после чего вновь пересекается взглядом с Какёином, на что тот мысленно отмечает его чрезмерно вымотанное состояние и отстраняется, позволяя уснуть. В этот момент чужая рука хватает его за запястье. — Останься.       Какёин оборачивается и замечает, что блестящие красные глаза Куджо смотрят на него с мольбой. Кем был бы Какёин, откажи ему в таком виде?       Он возвращается на кровать и ложится рядом с Джотаро, сталкиваясь друг с другом в объятьях, и вновь Куджо, кажется, старается забыться в этом действии. — Вот и всё, Джотаро. Я буду защищать тебя. — подбадривает он, краем улыбки касаясь его лба.       С той ночи они стали спать в одной постели. В ту ночь что-то изменилось.       Какёин все ещё замечает мелочи в Джотаро. То, как он задирает вниз козырёк после демонстрации привязанности, то, как его глаза повсеместно стараются найти точку притяжения, лишь бы не останавливаться на Нориаки, и то, как он, кажется, позволяет собой руководить. Теперь Какёин берет инициативу в свои руки. Да и отмечать то, как подергиваются ладони Куджо, когда он хочет взяться за руки и то, как его глаза бегают по комнате, чтобы проверить, заметит ли кто-нибудь быстрый поцелуй, который он оставляет на щеке Нориаки, поистине интересно.       Какёин с выражением довольного и пригревшегося на солнце кота целует ладонь Джотаро, с не меньшей радостью он заключает в объятья или прижимается к нему в постели. Даже предложения помочь с повседневными вещами, например, расчесыванием волос или подшивкой одежды, адресуются с той же заботливой улыбкой. Какёин знает, что впоследствии ему будут благодарны, пусть Куджо и не говорит это напрямую, его любовь проявляется в каждой мелочи.