Подобно крошечным колокольчикам

      Дилюк — один из самых лучших охотников за нечистью в Мондштадте, если не лучший. На его счету было настолько много изгнаний, что окружающие иной раз думали о том, как Рагнвиндру удавалось так продуктивно работать. Секрет крылся, как бы это странно не звучало, в одиночном труде.       До того времени, пока не появился новенький. Кажется… его звали Кэйа. Он практически не отмечался на работе, всевозможными способами утверждая своё причастие к ней. Дилюк, в принципе, не возражал. Он привык делать все сам, и предпочел бы, чтобы подобные прогулы напарника продолжались. Несмотря на то, что Кэйа никогда не занимался бумажной волокитой, он постоянно тащился на изгнания.       И был… идеален в них. — Да-да, ты утонул, это так трагично, — вздыхает Кэйа. — а теперь зажги эту лампу, хорошо? Побудь хорошенькой девочкой.       Лампа никогда не затухала. И пока огонёк слабо мерцает на конце фитилька, Дилюк чувствует, будто дружит с напарником не первую жизнь.       Он не знает, почему такой человек как Кэйа — тот, кто никогда не готовился к охоте, ни разу не занимался исследованиями; он всегда приходит в дома с привидениями, изображая раздражительно-шумного клоуна, в конце концов успешно справляется с делом. Призраки слушают его команды. Элементарно.       Один щелчок пальцев — и полтергейст, терроризирующий клиента, уходит. Одна насмешка — и призрак, ползающий в расщелинах ратуши, исчезает. Один приказ и демон, владеющий качелями на детской площадке Спрингвейла, изгнан.       Только… никто не удосуживался его отблагодарить.       Проходят недели. Дилюк наблюдает за призрачными подвигами Кэйи, завидуя и восхищаясь. Рагнвиндр начинает задаваться вопросом — почему он никогда не слышал о таком охотнике раньше? Как мог такой хороший и вычурно одетый молодой человек остаться незамеченным?       Кстати говоря, Дилюк не знает и половины имен своих коллег.       Он был уверен, что их последнего новобранца звали, как кофе из «Starbucks». Дилюк не разговаривал ни с одним из коллег с тех пор, как попытался пошутить, а после этого никто не засмеялся. Лучше притвориться грубой мразью, чем идти на переговоры с ними.       Шутки Кэйи не менее неловкие, но это не мешало ему день и ночь на пролёт рассказывать их Дилюку, вынужденному признать, что компания этого чудака весьма приятна. Как и его глубокое декольте. И его по-нелепому обворожительная улыбка. И его повязка на глазу, делающая того отдаленно похожим на пирата.       Но однажды, когда Дилюк непривычно поздно появляется в штаб-квартире охотников за привидениями, на пути он пересекается с Джинн. — О, Дилюк! Я собиралась зайти к тебе в офис, — приветствует она с обыденной уверенностью и энергией, которой не должно быть в 9 утра. — Для меня есть какое-нибудь задание? — Конечно, да ещё какое! Очередное старое привидение. Я не могу найти кого-нибудь, кто бы подходил для этого дела. Со старыми привидениями бывает трудно справиться, ну…ты знаешь.       Она передает Рагнвиндру описание миссии на листке. — Неопознанная сущность, — зачитывает он. — В особняке Альберихов? Никогда о нем не слышал. — Он заброшен. Я провела небольшое исследование, чтобы помочь тебе подготовиться, и, по всей видимости, происшествие с призраком началось несколько столетий назад. Особняк принадлежал дворянину, умершему от горя, когда его сын не вернулся с войны. Если это так, то он или его сын сейчас бродят по особняку. — Хорошо, спасибо, Джинн. Подавленные призраки — сплошное удовольствие. У тебя есть копия для моего напарника?       Джинн хмурится. — У тебя теперь есть…напарник? Не знала, не знала… Скоро сделаю для него ещё один экземпляр. — Я думал, это ты объединила нас вместе, — задумывается Дилюк, несколько сбиваясь с интонации. — Нет, — слегка улыбается она. — я поняла, что заставлять тебя общаться — не лучшее решение. Тебе ведь это не нравится.       Дилюк едва находит силы для ответной полуулыбки. Его сердце бешено колотится, дурное предчувствие отталкивает от окружающего мира. — Хорошо, спасибо. Я займусь этим.       В ту ночь, когда он идет в особняк у подножия Драконьего хребта, Кэйа опять не явился на работу. Ему это не нужно. — Итак, ты нашел дорогу домой с места сражения, на котором умер, но отца уже не было, — шепчет Дилюк, вероятно, ночному ветру.       Когда Рагнвиндр толкает дверь заброшенного поместья, он знает, что обнаружит на месте, и не потому что читал изложение инцидента. Странники и путешественники сообщали о приведении-шутнике, что иногда смеется в полной тишине особняка или зовет своих старых друзей. Его заметили пару раз, когда тот подбрасывал монетку тонкими пальцами, пряча потерянный на поле боя глаз. Дух не причинял вреда, просто нервировал.       Кэйа смотрит на Дилюка. Улыбается, как всегда, — как-будто всё происходящее заранее спланировано. Он спокоен. Несмотря на то, что проиграл. — Что ж, коллега, похоже, нам придется расстаться.       Сердце Дилюка сжимается. — Ты, наверное, выучил современный язык, преследуя путешественников? Или притворившись моим напарником? — И то и другое. Понемногу — Умный маленький чертила. — Конечно, умнее большинства. Верно, Люк?       Дилюк не хотел оскорблять Кэйю. Он знает, что призрак, преследующий кого-то, — это существо, не сумевшее отпустить прошлую жизнь. Оно ищет что-то. Старую любовь, утерянного ребенка, мечту, которой так и не суждено было осуществиться. — Что удерживает тебя здесь?       Кэйа пожимает плечами. — Я погиб на войне. Меня многое удерживает здесь. Многое я хотел бы сделать, — задумался он. — Чем я могу тебе помочь? — мягко спрашивает Дилюк.       Улыбка Кэйи гаснет, голубые искорки в глазах постепенно исчезают, взгляд приобретает оттенки грусти. — Ты уже сделал больше, чем я мог попросить. Позволил мне… поиграть в жизнь. — он смеется нежным звоном колокольчиков. — Когда я впервые увидел тебя, проводящего очаровательного малыша духа до дома, вместо того, чтобы изгнать его, как большинство твоих сверстников; Я подумал, что ты слишком милый, чтобы я создавал тебе лишние проблемы на работе. Поэтому я прикинулся твоим лодырем-партнером. — Ты не создавал мне проблем. — Я не мог заставить себя это сделать. Ты работаешь охотником из-за желания заботиться о чем-то…или о ком-то, — продолжает Кэйа. — Это неслыханно. Мне стало…любопытно. И вот я, наконец, нахожу то, что хочу. А это недостижимо.       Он вздыхает. — Такая себе удача, согласись.       Дилюк знает, что ему не следует сейчас впадать в отчаяние. Он должен помочь Кэйе обрести душевное равновесие. Он должен помочь ему упокоиться после веков одиночества, горя и скитаний. Он должен провести этот ритуал — целует Кэйю, не удерживая в голове мыслей об этом. Поцелуй мягкий и странный, губы мягкие, как персики, холодные, как зима. — Спасибо, Дилюк, — Кэйа улыбнулся. — я неплохо провёл время. Знаешь, твои шутки не такие уж и плохие. Они кажутся такими лишь на фоне моего прекрасного юмора.       После той ночи никто больше не жаловался на дух назойливого шутника Альбериха.       Дело закрыто.

***

      Дилюк — один из самых лучших охотников за нечистью в Мондштадте, если не лучший. На его счету водилось много изгнаний, но окружающие никогда бы не подумали, что среди ритуалов есть один, за который Дилюку совестно до сих пор.       Если вам удастся побывать в окрестностях у подножья Драконьего хребта, возможно из старого особняка до вашего слуха донесется подбрасывание монеты или смех, точно звон колокольчиков. Отныне шалости по отношению к путникам сменились на сладкое пение.       Если особо повезёт — вы обнаружите две тени недалеко от здания.