Засыпая с улыбкой

      Альбедо работал над этим заданием уже несколько часов. Он не знает, когда начал работу или который сейчас час, излишний раз пренебрегая просмотром времени на виджет-часах в углу своего ноутбука.       Позволить себе отложить это эссе на другой день тоже не выйдет. Внезапная мотивация закончить его как можно быстрее вцепилось в кончики сухожилий на пальцах, прикованных к клавиатуре и, похоже, отпускать не намеренно, крошечными подвижками заставляя ладонь проходиться вдоль букв и размазывать ошметки мыслей вдоль документа, а опущенный взгляд — упираться бирюзой глаз в экран. Завтра Альбедо должен присутствовать на заседании студенческого совета (будучи вице-президентом и всё такое) в девять утра, что позволит проспать привычные пять часов, если работу доведётся завершить сегодня.       Раздражающий стук в дверь заставляет отвлечься, а так как единственный человек, который прямо сейчас мог бы стоять на пороге и ничуть не сбавлять упрямства в отыгрыше «We Will Rock You» по косяку, — Кэйа, его сосед по комнате и друг, согласия на вход в комнату тот ждёт недолго. — Альбедо? — скрип половицы, — дверь с легкостью отворяется. — Что ты делаешь так поздно? — Эссе, — отвечает Альбедо с такой резкостью, будто даже секундный отвод взгляда от текста приведет то ли к «F» автоматом, то ли к концу света.       Кэйа сухо выдаёт: — И когда дедлайн? — Через три дня.       Трёх дней ему едва хватало, чтобы с горем пополам всё успеть. В первый день, то бишь сегодня, необходимо сдать научную работу. Завтра — набросать пару черновиков для иного исследования. За день до отправки Альбедо редактирует оба, прежде чем определиться с нужной ему версией текста и перепроверить ту на предмет любой научной неточности. Если таковые, Боже упаси, найдутся, пришлось бы пойти в их местную библиотеку, чтобы… — …Целых три гребанных дня, — Кэйа подходит к Альбедо, ощущая, как его гибкая рука сжимает офисный стул, на котором горе-студент сидит, кажется, последнюю неделю, не делая перерывов даже на еду: ну или, судя по заплесневевшим кружкам, решил писать диссертацию с прямым её подкреплением в лице прилипшего к керамике чая и россыпи пенициллина. — час ночи, Бедо. Закругляйся, завтра закончишь — или, ну, когда-нибудь в другой раз.       У Альбедо всё ещё остаётся пара часов на сон: так какой смысл переводить своё драгоценнейшее время в бездельничество, когда за те же часы он мог бы закончить эссе? Повторяет это ещё раз, уже вслух и так, чтобы Кэйа наверняка его услышал. Все размышления режет кроткий вздох. — Ты единственный в кампусе, кто считает несколько дополнительных часов сна уделом тунеядцев, — усмехается Альберих. — заканчивай печатать предложение, гаси компьютер и шуруй спать, иначе…       Может быть, дело было в том, как Кэйа насмешливо-угрожающе хрипит легким баритоном на последнем слове, или в том, как забавно выглядят проявления заботы от его безрассудного дружка. — Иначе? — Альбедо отводит взгляд от экрана.       И он рад, что сосредоточил свой взгляд на Кэйе, а не на своём цифровом эссе. Несмотря на единственный источник освещения в виде экрана ноутбука, Альбедо всё равно замечает, как рот Кэйи приоткрывается в растерянности, прежде чем несколько раз закрыться, и как его глаза бегают по комнате. К счастью, Кэйа доверяет ему достаточно, чтобы оставить повязку на глазу в уединении их общежития, даже игнорируя раздражающий шрам на правом глазу, иначе он, вероятно, не заметил бы редкие колебания Кэйи так ясно. — Иначе я… — Кэйа закашливается. — Я сам затащу тебя в постель!       Альбедо знает, что Кэйе более чем хватит физической силы, чтобы без особых трудностей поднять его на плечо и отнести в постель, пусть его друг и опасается делать что-либо без позволения Альбедо, полностью игнорируя тот факт, что они оба — функционирующие взрослые люди с достаточным количеством мозговых клеток для самостоятельных принятий решений. Тем не менее, Альбедо захотелось взять того «на слабо».       Он снова оборачивается к экрану и водит пальцами по клавиатуре, пытаясь вспомнить, что печатал мгновения назад, прежде чем вернуться к своему утомительному танцу ввода повторяющихся фактов и перехода на другие вкладки.       Нудно, но Альбедо краем глаза замечает растерянную дрожь на губах Кэйи и когда он полностью осознает всю комичность ситуации, ему требуется много убывающей энергии для сдерживания хохота.       Оберегающая хватка сжимает его запястье, и Альбедо ничуть ей не противится. Кресло вновь откатывается и Альбедо пересекается взглядом с медленно поднимающим его Кэйей, и тот фиксирует тело в лёгких объятьях — почти так, как если бы Альбедо был драгоценным, нежным и любимым человеком, которого защищает обеспокоенный друг.       И он позволяет себя подтянуть. Чужая рука обнимает его за талию, и теплый шёпот обжигает щёку: — Ты намного нахальнее, чем кажешься, Бедо.       Рука, обнимающая Альбедо за талию, затем поднимает его, и тот автоматически обхватывает руками шею Кэйи. То, что кое-кого несут, по сути, в свадебном стиле, ни один, ни второй не подозревают, пока Кэйа не выключает ноутбук (предварительно убедившись, что чёртово эссе Альбедо сохранено) и не оказывается на краю собственной кровати. Вместо того чтобы бросить Альбедо на кровать, его осторожно опускают. Он практически засыпает в ту же секунду, темнота раннего утра отбрасывает на него свою тень, пока яркая улыбка Кэйи не перетягивает на себя всё внимание. — Я же говорил тебе, что сделаю это, — тихо, но торжествующе посмеивается Кэйа.       У Альбедо появилась идея. Не та, которую он когда-либо попытался бы осуществить, если бы не тени сонливости, окутывающие его, но сил отогнать эти мысли не наблюдалось. — Мне холодно, — он кутается в одеяло, слегка дрожа. — не мог бы ты, ну, может быть…       Хм, кажется, это плохая идея. — Могу ли я… что? — Кэйа хмурится. — Ам, ну… Это шутка, извини. — Ха, за что ты извиняешься? Раз уж это шутка, то я бы не стал тебя осуждать, — Кэйа наклоняется ещё ниже, чтобы оказаться на уровне глаз Альбедо. — так ты закончишь мысль, мой дорогой Бедо?       Это чёртово прозвище практически вынуждает Альбедо выложить всё до последней буквы. — Может, ты присоединишься ко мне… — Альбедо замолкает. — Согрей меня, — вспыхивает он. Звучит немного не так, как он себе это представлял. — Ах, не в этом смысле! Я имею в виду, ну, деление одной кровати дало бы больше тепла нам обоим, учитывая, что мы оба находимся на небольшом расстоянии друг от друга…       Кэйа смеется. У него хватает наглости смеяться. Он, отвечая, замечает недовольный взгляд Альбедо: — Всё в порядке, я понимаю. Как я могу отказать тебе в такой просьбе?       Больше всего Альбедо сейчас хотел, чтобы Кэйа заткнулся и лёг рядом, а не ёрничал лишний раз, пускай он уже и сбрасывает свои тапочки с кроликами (Боже, если бы его фанатки увидели эту пижаму…) и цепляется за угол одеяла. — Ты уверен в своём желании? — спрашивает Кэйа. Альбедо медленно кивает, с каждым моментом выглядя сонливее прежнего.       Наконец, Кэйа подтыкает одеяло и устраивается поудобнее. Альбедо чувствует дрожь рук побоку, перехватывает их и кладёт поверх своей талии.       Безоговорочно, Кэйа покраснел, — по крайней мере Альбедо был в этом уверен, из-за чего не сдержал кротких смешков над чересчур драматичными образами у себя в мыслях. — Спокойной ночи, Кэйа, — шепчет он с сонной улыбкой на лице, в нескольких секундах от того, чтобы провалиться в сон. — Спи спокойно, Бедо, — бормочет Кэйа.       Минуту спустя, когда глаза Альбедо закрываются, он чувствует целомудренный шёпот Кэйи, перемежающийся с кроткими поцелуями в лоб: — Боже, я люблю тебя, мой очаровательный Альбедо.       Альбедо хмыкает: — Я тоже тебя люблю.       И засыпает с улыбкой на лице.