Дотла

Рыжие волосы, которые волнами лежали на хрупких плечах. Огромные голубые глаза, смотрящие прямо в душу. Всë это заставляло Вику лезть из кожи вон. Еë, кажется, физически начинало трясти при виде очаровательной рыжей ведьмы, которая как назло вечно оказывалась в еë поле зрения. Марьяна не желала зла. Просто жила, работала и вечно попадалась на глаза Вике, к которой уже так давно пыталась найти подход. Не тут-то было. Вика сложная, ужасно сложная, но Марьяна старалась. Из раза в раз появлялась перед ней, смотрела в карие глаза и улыбалась, пытаясь расположить девушку к себе. Получала лишь недовольное выражение лица и колкие фразы, брошенные в спину. Привыкла. Вика — скала. Или айсберг. Об неë можно разбиться. Врезаться на всей скорости и разбиться на мельчайшие осколки, которые потом не собрать. Так Марьяне казалось, ведь она уже была на грани, чтобы разбиться. Всë старалась и из последних сил обходила, не желая потом собирать себя по осколкам. Марьяна — огонь. Страшно подойти, потому что может зачаровать. Околдовать взглядом. Утянуть языками пламени в своë горячее сердце и сжечь дотла. Так, что лишь пепел разлетится. Вика почти уверена, что именно таких раньше сжигали, а сейчас она вернулась с возмездием и готова сама сжечь всех. Так казалось. Поэтому Райдос изо всех сил старалась сделать это первой. Сжечь еë своим ледяным взглядом при каждой встрече, чтобы потом не оказаться кучкой пепла в ладонях рыжеволосой ведьмы. В узких коридорах дворца было разойтись особенно трудно. Когда пряди еë огненных волос можно было ощутить кожей своей щеки. Хотелось сгореть. Когда каждый чертов раз таким нежным и спокойным голосом: — Прости, Вик. И стук каблуков эхом, смешивающийся со сбитым дыханием Райдос. Пальцы, сжимающие темные волосы от бессилия и ненависти, смешанной с жгучей любовью. Марьяна обжигает. В очередной раз взгляд еë голубых бездонных глаз прямо в карие, почти черные, такие, как Марьяне казалось, как Викина душа. Пальцы Райдос бледные и холодные, на контрасте с горячими и порозовевшими. На этот раз не мешает. Вика в момент усталости подпускает к себе, позволяя немного обжечь. Вернее — отогреть. — Ты в порядке? — почти шепотом, а теплыми пальцами скользя вверх по тонкому запястью, чувствуя каждую вену. — Я… — у Вики сил не осталось перечить или отмахиваться, она молча поддалась. — Не прогонишь? — на лице Марьяны довольная ухмылка. Вика наконец подпустила ближе. — Не прогоню, — буркнула Вика, смотря прямо в глаза. Сердце билось сильнее обычного, а Марьяну впервые не хотелось сжечь. Хотелось лишь прижать к себе, зарываясь пальцами в пышные кудри, цвета пламени, оставлять следы своей помады на тонкой шее и изящных скулах. — Ты здесь, Вик? — Романова махнула рукой перед глазами девушки и легонько сжала запястье, обращая на себя внимание. Вика ни слова не обронила. Лишь положила ледяные ладони на тонкую шею и толкнула в стену, прижимаясь к ведьме всем телом. Губы, не спрашивая разрешения, впились в губы напротив. Стало жарко. Виски запульсировали, а к щекам прилил жар, придавая лицу пунцовый оттенок. Оказывается, Вика не скала. Марьяна удостоверилась в этом только сейчас, когда ощутила еë руки и мягкие губы. Сбитое горячее дыхание, опаляющее контур еë губ, когда Райдос вдруг отстранилась, сжимая тонкими пальцами ткань платья на плече ведьмы. — Продолжай, — прошептала Марьяна и сделала шаг вперед, выдыхая это слово прямо Вике в губы. — Тебя бы сжечь, ведьма, — с усмешкой шепнула Райдос, смотря прямо в голубые глаза. Марьяна добродушно улыбнулась, а в следующую секунду впилась в Викины губы. Горячие ладони блуждали по бедрам, ребрам и тонким рукам. Пальцы задевали пульсирующую артерию на шее и впивались в темные пряди. Губы оставляли горячие следы на щеках и шее. А ещë нагло лишали Райдос воздуха. Чарам рыжеволосой ведьмы было не противостоять, как бы Вика не пыталась и сколько бы не держалась. Не получилось. Пора признать поражение. Сгореть дотла? Не такая уж и плохая идея.