Sensitive

Корень из трёх тысяч шестисот равен шестидесяти. Корень из двух тысяч пятисот равен пятидесяти. Корень из тысячи шес... Ладно, это становится чертовски скучным. Скучным становится лежание Сэма в кровати, его пялинее в потолок и вспоминание таблицы квадратов натуральных чисел. Ну, серьёзно, пусть ещё таблицу Менделеева вспомнит. Первым идёт Водород. Вторым — Гелий. Третьим — Литий. Ладно, не все же сто восемнадцать элементов перечислять. Сэм трёт лицо ладонями, смотрит ещё несколько долгих секунд в белый бетонный потолок и переворачивается набок, закрывая глаза. Сэм пытался уже три раза, но может, в четвертый раз получится. От словосочетания "Бог любит троицу" хочется скривиться. "Дин ложится сзади него, обнимая за талию, дышит теплым дыханием в затылок, целует в висок и накрывает их обоих одеялом, притираясь ближе..." О, нет! Лучше уже таблица квадратов и Менделеева, чем это. Любимые мечты Сэма об их с Дином несбыточном счастье. Да-да, именно несбыточном, потому что Дин вроде как гетеросексуал, к тому же они вроде как братья, а Сэм не наблюдал за Дином инцеста, и если быть точнее, то горизонтального инцеста... Сэм переворачивается обратно на спину, жалобно стонет и снова трет лицо ладонями. Это уже, конечно, ни капельки не скучно и тема для размышлений обширная, но Сэм ненавидит даже вспоминать её. Серьёзно, он там помечтает об их поцелуе, сексе, "долго и счастливо" и вечером будет с натянутой улыбкой слушать про официантку с "вот такими буферами, Сэмми! " Понимая, что с таким разнообразием мыслей он вряд ли уснет, Сэм тяжко вздыхает и встаёт с тёплой кровати, предварительно откинув одеяло. Он подхватывает свой ноутбук, мирно лежащий на столе и в полной темноте, — для них не проблема перемещаться по бункеру в темноте, они выучили здесь уже каждый угол и выступ, — добирается до двери, открывая её. Сэм щурится от света в коридоре, который они никогда не выключают, и шлёпает в холл. Сэм наклоняется над первым столом и включает настольную лампу, которая освещает дубовый стол, на который Сэм ставит ноутбук. Парень отодвигает стул и садится за стол в чем есть. Обычно он не щеголяет по бункеру полуобнажённым, — неприлично всё-таки, — но в бункере сейчас только он и брат, мирно сопящий в подушку. Сэм усмехается при предоставлении брата, пускающего слюни в подушку, позволяет нежности промелькнуть в своих глазах и поднимет крышку ноутбука. Сэм ждёт, пока ноутбук загрузится, постукивая пальцами по столу в ритм только известной ему песни. Он прокручивает эту, — возможно, несуществующую, — песню в голове, чтобы за время ожидания его голову не заполонили мысли о брате. Четвертым элементом у нас идёт Бериллий; корень из девятьсот равен тридцати... О, ноутбук включился! Сэм открывает браузер и сперва проверяет свою почту на наличие возможных сообщений от знакомых. Она пуста, жаль. Сэм сидит в интернете, ища возможные дела, и одно из них привлекает его внимание. В Йонкерсе, штат Нью-Йорк, был найден четвертый труп. Опаньки! Возможно, по их части. Сэм чуть наклоняется вперёд, внимательно вчитываясь в информацию, приведённую на сайте, бегая ореховыми глазами по экрану ноутбука. — Сэм? — В холл проходит взъерошенный Дин, щурясь, как некоторое время назад Сэм от света настольной лампы. — Привет, Дин. — Приветствует Сэм, на мгновение поднимая взгляд на старшего брата и опуская его обратно на текст на экране. — Ты чего не спишь? — Зевает Дин, даже не пытаясь прикрыть рот. Сэм хмыкает, наблюдая за братом боковым зрением. — Время... — Дин поднимет руку, сгибая её в локте, и смотрит на наручные часы. — Без двадцати четыре. Сэм жмёт плечами и отводит взгляд от конца статьи, поднимая взгляд к брату, который стоит сбоку, опираясь одной рукой о стол. На этой самой руке проступили вены от напряжения. Сэм смотрит несколько драгоценных секунд на это прелестную картину и отводит взгляд, небрежно говоря. — Нашёл нам дело. — Да? — Ага. — Подтверждает Сэм, листая в начало статьи. — В Йонкерсе, штат Нью-Йорк, найден четвертый труп мужчины. — Причина смерти? — Коротко спрашивает Дин, отталкиваясь от стола. — Самый сок. — Говорит Сэм, на секунду отворачиваясь, чтобы посмотреть, куда направится брат, и возвращает глаза к ноутбуку, открывая приложенные фотографии. — Нет никаких повреждений. Ни внутренних, ни внешних. Были найдены лишь малюсенькие царапины, которые не способны привести к смерти. Типа бритвой прорезаться или что-то в этом роде. Дин подходит со спины к стулу, кладет обе ладони на обнаженные плечи Сэма и наклоняется вперёд, рассматривая прикрепленные фотографии с места происшествия. Сэм даже не вздрагивает от этого касания, оставаясь невозмутимым. За последние пять лет он привык к тому, что Дин стал его касаться, не стесняясь или опасаясь чего-нибудь. Кто знает, что в его башке твориться. — Есть схожести? — Вновь спрашивает Дин, отходя от Сэма, возвращаясь в исходное положение сбоку от него. — Все мужчины сорока пяти лет. Некоторые женаты, некоторые нет. Все довольны богаты. — Нечто любит денюжки? — Усмехается Дин. — Что думаешь? — Не знаю. — Сэм откидывается на спинку деревянного стула. — Мстительный дух? Слишком мало информации. Нужно пообщаться с родственниками жертв и заглянуть в морг. — Сэм усмехается. — Сомневаюсь, что это нам чем-то поможет, но всё же. Дин пожимает плечам и кивает головой, соглашаясь и во второй раз смотрит на часы: — Йонкерс, говоришь? Пакуй вещички, Сэмми. Нас ждёт увлекательная поездочка на двадцать два часа. — Дин снова отталкивается от стола своими невероятными руками и уходит по направлению к своей комнате собирать вещи. Сэм хмыкает на реплику брата и, последовав его примеру, отправляется собирать вещи, предварительно прихватив ноутбук. И уже через пятнадцать минут они едут по утреннему Канзасу. Перед этим у них произошла уже привычная стычка по поводу музыки. Не то чтобы Сэм был против "сатанизма" Дина, но эти тёрки стали настолько частыми, что происходили скорее на автомате. Поспорят пять минут, и салон машины всё равно наполнят звуки AC/DC, Metallica или Led Zeppelin. Первые пару часов Сэм ещё пытался поискать информацию по делу, иногда перекидываясь с Дином незначительным фразами, а после задремал. Изнеможденный бессонной ночью организм желал отдохнуть. Дин продолжал вести машину, пару раз кинув нежные взгляды на спящего брата. Дин не признается в этом и под дулом пистолета, но он любил наблюдать за Сэмом во сне. Спящий Сэм — это совершенно другой человек, но не менее любимый. Дин уже протянул руку, чтобы погладить Сэма по голове, но вовремя остановил себя. Нельзя. Нельзя братьям такое. Последний раз взглянув на Сэма, Дин перевёл взгляд обратно на дорогу. На утренний Сент-Луис. Через пару часов отдохнувший более-менее организм Сэма пробудил хозяина, и Сэм очнулся. Вплоть до вечера он разговаривал с Дином, смотря в окно. Чаще всего это были поля, — засеянные и нет, — и придорожные кафешки, у которых они пару раз остановились, чтобы подкрепиться. Настала ночь. Постепенно бдительность Дина сходила на нет, и они решили остановиться в мотеле, который находился в паре километров. Такие придорожные мотели — типичные клоповники. Неработающая техника или вовсе её отсутствие. Продавленные матрасы с желтыми пятнами с обеих сторон и стиранное по тысяче раз постельное белье. Хлипко закрывающиеся двери, которые влёгкую можно выбить ногой. Но им не привыкать, поэтому, даже не расстилая кровать, братья падают на кровати, погружаясь в блаженный сон, которого так мало в их жизни. Утром, подобрав неразобранные сумки, они сразу отправляются в путь. Лучше проехать несколько десятков километров до нормального кафе, чем отравиться в том, которое включал в себя мотель. В нормальном кафе Дин, радостный с утра пораньше флиртует с официанткой, за что получает её номер на салфетке, которой красуется Сэму. Сэм улыбается, — а как иначе, — и прячет взгляд за кружкой кофе, подавляя противную ревность. Сколько бы лет Дин не красовался своей способностью очаровывать девушек, Сэм все никак не может привыкнуть к этому и перестать ревновать. Как только с завтраком покончено, Сэм подскакивает с диванчика и идёт к Импале, бросая Дину, чтобы он поторапливался. И, естественно, Сэм не видит, как Дин с грустной улыбкой выбрасывает скомканную салфетку с номером в мусорное ведро. Они снова едут, только на этот раз за окном мелькают всё больше и больше небоскрёбов, и чувствуется запах современных городов. Это Нью-Йорк всё-таки. Эмпайр-стейт-билдинг, Таймс сквер, Штаб-квартира ООН и тому подобное. Приезжают они под вечер и заселяются в вполне приличный мотель под названием "Crown Motor Inn". Время ещё не позднее, поэтому они бросают неразобранные сумки и отправляются на опрос местных жителей. Опрос семей жертв и морг завтра. Рассказы местных жителей ничего не дают. Ничего необычного в поведении жертв они не замечали. И ничего странного тоже не видели. Чёрт. Не совсем ранним утром следующего дня они надевают привычные костюмы агентов ФБР и направляются для начала в морг. Патологоанатомы, судмедэксперты и лаборанты разводят руками в стороны и прямым текстом говорят, что ничего не понимают. Братья придерживаются того же мнения, потому что кроме незначительных повреждений у жертв ничего нет. Первый мужчина погиб, когда разделывал мясо и случайно порезался ножом. Второй случайно порезался бритвенным станком. Третий случайно ударился бедром о край стола. А четвертый случайно упал, зацепившись о диван в темноте. И если последний мог неудачно приземлиться, то у остальных остаётся разводить руками. Последний пункт — поговорить с семьями жертв. Обычно они представлялись фамилиями актёров, персонажей или музыкантов. Сегодня они были актерами франшизы "Звёздные Войны". Дин — агент Форд. Сэм — агент Хэммил. — Здравствуйте. Мисс Робинсон? Примите наши искренние соболезнования. Я агент Форд, это мой напарник, агент Хэммил, мы из ФБР. Разрешите задать пару вопросов о вашем муже? — Добрый день. Миссис Кларк? Мы искренне соболезнуем вашей утрате. Я агент Хэммил, это мой напарник, агент Форд, ФБР. Можно задать несколько вопросов о вашем сыне? — Здравствуйте. Мисс Уокер? Хорошо, как скажите, миссис Уокер. Мы искренне соболезнуем вам. Я агент Форд, это мой напарник, агент Хэммил, мы из ФБР. Можем поговорить о вашем муже? — Добрый день. Мистер Митчелл? Примите наши искренние соболезнования. Я агент Хэммил, это мой напарник, агент Форд, ФБР. Можно задать пару вопросов о вашем брате? По рассказам родственников, Винчестеры узнают, что жертвы между собой знакомы не были. Всем мужчинам исполнилось сорок пять лет. Последнему трупу исполнилось два дня, назад до убийства. Все типичные бизнесмены, с утра до вечера просиживают штаны в офисе. Иногда отдыхают в баре с друзьями. Единственные штрафы — это превышение скорости или курение в общественном месте. Единственное, что сближает их всех — молодая черноволосая девушка. У всех жертв один и тот же случай. Столкнулись в магазине, увидели, что молодая хрупкая девушка тащит на себе тяжеленные пакеты, предложили подвести до дома, а тем же вечером или на следующий день погибли. Разница в убийствах плюс-минус две недели. Также родственники упоминали, что все жертвы резко стали чувствительными, вплоть до раздражения от одежды. Предварительно получив разрешение на осмотр комнат жертв, у всех четырех они нашли еле заметные следы золотистой пыли на костюмах. Собрать это все в месте и можно прийти к выводу, что убийца — ведьма. После опроса последних родственников они сразу же погнали узнать о молодой черноволосой девушке, ведь с последнего убийства прошло двенадцать дней и ведьма может выйти на охоту в ближайшее время. Разными способами уже через полтора часа они выяснили, что ведьму зовут Эмма Стюарт и что она проживает на Гамильтон-авеню. Надев более удобную одежду, нежели костюмы, подхватив антиведьмовские пули и на всякий случай парочку железных ножей, они отправились к ведьме домой. Домик, надо сказать, выглядел вполне себе милым и ничего в стиле ведьм. Голубой окрас дома, крыша сделана из красных металлочерепиц, крыльцо из белого дерева, на котором стояли милое кресло и маленький круглый столик, белые рамы окон. И только тёмные шторы, закрывающие окна, навевали сомнения, кои имели право быть. Опыт вскрывания замков, накопленный годами, не прошел даром, и дверь открылась с едва слышным щелчком. Внутри дом совсем не вязался с внешним видом. Всё было выполнено из черного или коричневого дерева. Стены были темно-зелёного цвета. В коридоре особых артефактов не имелось, хотя даже вид на гостиную, посередине которой гордо стояла выше упомянутая ведьма, показывал, кто на самом деле обитает в этом жилище. Много анти- и сатанинских вещей, колбочек в ряд, стопок листов с непонятными символами и тому подобная ведьмовская атрибутика. Прежде чем пустить ей пулю в лоб братьям даже удалось выяснить причину, по которой она стала убивать людей. Давно её мать была влюблена в богатого сорокапятилетнего мужчину. Она души в нем не чаяла и была готова для него на всё. Но мужчина видел в ней лишь развлечение, поэтому ,поигравшись, бросил, приказав не искать. Женщина не смогла смириться со своей потерей, оттого покончила жизнь самоубийством. А маленькая Эмма выросла, стала ведьмой, научилась магии и стала мстить всем богатым сорокапятилетним мужчинам. Выслушав этот глупый и даже несколько печальный рассказ, Дин уже собрался пустить ей пулю в лоб, но ведьма оказалось хитрой и быстрой, поэтому, воспользовавшись их бездействием, кинулась к Сэму, сдувая ему в лицо золотую пыль, параллельно шепча заклятие. Дин во мгновение ока направляет пистолет с антиведьмовскими пулями на девушку и точным выстрелом пускает ей пулю в лоб. Девушка на пару секунд замирает, а после на её губах появляется противная улыбочка, и она падает, издавая свой последний вздох. Дин последний раз смотрит на ведьму и подлетает к брату, который уже пришел в себя и увлеченно тёр глаза кулаками. — Эй, Сэм? Ты как? — Обеспокоено спрашивает Дин, кладя руку на плечо Сэма. Тот вздрагивает и отшатывается от Дина, наконец смотря на него. — Ты чего? — Не понимает Дин, и внезапно его озаряет. — Настолько сильно? Сэм кивает и передёргивает плечами, будто ткань одежды внезапно для него стала неприятной. Хотя... походу не "будто". Видимо, слова родственников не были преувеличены. Довольно быстро, — им не впервые, — расправившись с телом девушки с некрасивой дыркой во лбу, они направляются в мотель. Там подхватывают неразобранные сумки, — как чувствовали, что надолго здесь не задержаться, — прыгают в Импалу и направляются домой. Хотели они этого или нет, но бункер стал для них домом, после Детки, конечно же. Детка всегда на первом месте. Как только они выезжают из Йонкерса, Сэм засыпает. Видимо, в сон его загнало действие заклятия, потому что спит он до следующего утра. Дин часто поглядывает в зеркало заднего вида на брата, лежащего в неудобной позе на заднем сиденье Импалы. ~ Дин будит его на следующее утро. Сэм не ел со вчерашнего утра, и ему неплохо бы подкрепиться. Он паркуется у придорожной кафешки и подходит к заднему сиденью, открывая дверь. Аккуратно трогает Сэма за колено, но даже от этого лёгкого касания Сэм подрывается с сиденья, чудом не ударяясь головой о крышу машины. — Тише-тише, старик. — Дин поднимет руки, обеспокоено глядя на сонного брата. — Порядок? — Да... — Стонет Сэм, падая обратно на кожаную обивку машины, когда понимает, что это всего лишь брат. Сердце от ужаса оглушительно стучит в ушах, и Сэм трет лицо ладонями, пытаясь успокоить бешеный пульс. Спустя несколько минут он приходит в себя, успокоив сердце, и направляется вместе с Дином в кафе. В закусочной они лишь завтракают. Дин не флиртует с официанткой, уделяя всё своё время Сэму. Когда Сэм берёт кружку за ручку и отпивает, он шипит, зажмурив глаза. Сэм с трудом открывает слезящиеся глаза и смотрит на обеспокоенного брата, который и не знает, чего ещё ждать. — Чувак... — Шепотом говорит Сэм, почти не чувствуя свой язык. — А давно кофе в кафе такой горячий? Я весь язык себе к чертям обжёг. Дин с настрожностью отпивает свой кофе и стонет, вкладывая голову в ладони. Всё серьезнее, чем они предполагали. Кофе теплый и с натяжкой тянет на горячий. Блять, он только недавно убил Смерть и снял метку Каина с руки, а теперь ещё и это? Всю остальную поездку до бункера Дин предпочитает не дотрагиваться до Сэма, помня его утреннюю реакцию. Сэм снова спит, только теперь на некоторое время просыпается. Он почти каждую минуту ёрзает, морща лицо. Насколько же он чувствителен, что просто ощущение одежды приносит ему неудобство? Они почти все время молчат, чаще всего лишь встречаясь взглядами, по которым вполне понимают друг друга. Как только они приезжают в бункер, Дин хочет пройти в свою комнату и завалиться спать, но у него мега чувствительный брат, который может умереть от лезвия бритвы, замечательно. Поэтому Дин не сможет уснуть, пока не узнает, что жизни Сэма ничего не угрожает, хотя... За всё время, пока они будут пытаться снять заклятие, его жизни будет угрожать всё. Сэм идёт в свою комнату, что избавится от ненавистной сейчас одежды, а Дин хвостиком следует за ним, собираясь обозначать правила. Как только Сэм оборачивается, собираясь сказать, что он не маленький ребенок, неспособный сделать что-либо, Дин одаривает его таким властным взглядом, что Сэм невольно сглатывает. — Хочешь что-то сказать, Сэм? — Спокойно произносит Дин, продолжая пилить его этим взглядом. — Нет. — И Сэм отворачивается, продолжая путь к своей комнате. Сэм сбрасывает куртку, пока Дин обозначает правило номер один. Никакой охоты. Тут просто на все двести процентов понятно, что Сэм умрёт в первые несколько минут борьбы. Да его какая-нибудь тварь повалит на землю или пол, Сэм уже откинет коньки, что уже говорить о большем. Пока Сэм сбрасывает рубашку, Дин говорит правило номер два. Никакой кухни и готовки. Дин берёт это полностью на себя. Порежется, не дай Бог, или масло со сковородки попадает. Сэм собирается приняться за джинсы, но останавливает себя. По бункеру голым он точно ходить не будет, — он, конечно, доверяет Дину, но не настолько, — но и в одних трусах тоже как-то неприлично будет. Заявиться к ним кто-нибудь из знаковых тварей или охотников, а Сэм по бункеру в трусах разгуливает. Дин усмехается на эту заминку, но никак не комментирует и диктует третье правило. Никаких бритвенных станков. Порезаться бритвой можно на раз-два, а как умер один из мужчин? Правильно, порезался бритвой. Сэм садится на кровать, и Дин диктует наверное, последнее, четвертое правило. Если Сэм собирается встать куда-нибудь ночью, то он сначала должен сфокусировать взгляд, чтобы, не дай Бог, ни на что не налететь. Это уже не является правилом, но Дин, не терпя возражений, включает по всему бункеру свет, чтобы Сэм мог видеть каждый миллиметр и, не дай Бог, ни на что не налетел. Первые три дня Дин ходит за Сэмом по пятам, не оставляя ему ни капли личного пространства, которое они обрели относительно недавно. Спасибо хотя бы, что спать уходит к себе. Спасибо, что Дин спит хоть немного, а не катается по кровати, волнуясь за Сэма. Сэм все три дня скрипит зубами, чутка устав от постоянного присутствия брата, но терпит. В Темницу не запихнул, заковав наручниками и на этом спасибо. После Дин более-менее успокаивается и даёт Сэму долгожданную свободу. Сэм лежит с блаженной улыбкой в своей комнате с закрытой дверью, пока брат готовит обед. Как же хорошо иногда находиться одному... Первую неделю они усиленно ищут информацию о заклятье. Почти сразу же они находят информацию о пыли. Ходят слухи, что золотистая пыль в древние времена была популярна у ведьм, и они использовали её, чтобы быстро убить жертву. Как они удачно угадали, что это действительно была ведьма. Но на этом успех заканчивается. Они ищут о способе снятия заклятия, но на это интернет разводит руками. Три дня они пытаются найти в интернет источниках, а потом в ход идут придания. В них также много информации о самой пыли, но ноль информации о том, как снять заклинание. Хоть Сэм и стал чувствительной барышей, это не отменяло принципов Дина. Он много касался Сэма последние пять лет, так что же должно было измениться сейчас? Каждый день на протяжении недели Дин трогает Сэма около пяти раз намерено и Бог знает сколько раз случайно. И Сэм каждый раз вздрагивает, стоит Дину хоть на мгновение прикоснуться к нему. Кстати говоря, Сэм обрел лёгкую бородку, за которую его часто подкалывал Дин. На вторую неделю Дин предлагает выход. Он будет предупреждать Сэма о всех своих возможных касаний. Даже если исключить намеренные касания Дина, они вынуждены касаться друг друга. Что-то передать, с чем-то помочь, подхватить Сэма, если хоть есть намек на его падение. Сэм был неуклюжим, поэтому мог в лёгкую споткнуться на лестнице. В приданиях всё ещё пусто. Есть какие-то отрывки способов снятия, но все они либо обрываются в начале, либо в середине. Ни единого полного способа. На вторую неделю Сэм обзаводится вполне нормальной бородой и даже привыкает к ней. Но есть одна вещь. Несмотря на то, что Дин предупреждает его о своих касаниях, Сэм все равно вздрагивает. Не так сильно, но вздрагивает. А вздрагивает, он собственно, от возбуждения, проходящего по его телу каждый раз. Стоит Дину только прикоснуться к нему, как волна возбуждения проходит по венам, направляясь прямиком к члену. Это бесит. Сэм терпит несколько дней, но потом сдается. Он больше не может терпеть эту пытку. Пытку возбуждением. Он хочет попросить Дина перестать его касаться, пока они не снимут с него заклятие. ~ Они, как обычно, сидят в холле с разных сторон одного стола, уткнувшись в книги. Сэм было подбирается, увидев способ снятия заклятия, но тут же сдувается, увидев, что заклятие обрывается на втором пункте. Сэм захлопывает книгу, смотрит на Дина, кусает губу, но всё же, собравшись с духом, зовёт его. — Дин. — Брат поднимет на него глаза. — Окажешь мне услугу? — Я весь во внимание. — Разводит руки в стороны Дин, не спеша убирать толстенькую книгу с коленей. — Ты бы мог не прикасаться ко мне, пока мы не снимем проклятье? — Просит Сэм, продолжая закусывать губу, и начинает бегать глазами по шокированному лицу Дина. — Эээ. — Красноречиво произносит Дин. — Но почему? — Сэм молчит, отводя взгляд. Несмотря на то, что он обдумывал эту идею пару дней, он не удосужился придумать достойную причину. — Тебе неприятно? — Напрягается Дин. — Что? — Переводит удивленный взгляд на него Сэм. — Нет! Конечно, нет! — Сэм трет шею. Пару лет назад Дин каким-то образом смог узнать, что Сэм всегда трет шею, когда волнуется. Теперь начинает переживать и Дин. Что такого собирается сказать ему Сэм, что он так переживает? — Я... — Начинает Сэм, но замолкает. Как бы они с Дином не доверяли друг другу, но говорить, что его касания возбуждают Сэма, как-то неловко. — Ты... — Продолжает Дин, ожидая, когда Сэм созреет. — В общем, я... возбуждаюсь от твоих касаний. — Выпаливает Сэм, как в воду нырнул. Как там говорят? "Перед смертью не надышишься? " Так чего он тогда сопли на кулак мотает? — Оу... — Только и произносит Дин, складывая губы уточкой, как он всегда делает, когда действительно не понимает, что делать. — Ладно... хорошо. — Произносит Дин, осмысляя сказанные Сэмом слова. Просто, знаете, не каждый день родной брат заявляет ему, что его возбуждают касания Дина. — Проблема только в этом? Застывает теперь Сэм, усмехаясь. — Хорошие вопросы, братец. Ты даже не представляешь, насколько близок к истине. — Думает Сэм, но на деле произносит: — Да, проблема только в этом. — И Сэм хвалит сам себя за то, насколько нейтрально звучит его голос. Даже не задумываясь, он скрещивает мизинец и безымянный палец левой руки. Это и становится его оплошностью. Дин, внимательно следящий за братом, улавливает этот жест. Голос Сэма прозвучал максимально ровно и спокойно и Дин бы поверил, если бы не этот жест. Волей-неволей Дин выяснил, что Сэм всегда делает этот жест, когда лжёт. Каждый раз. Как же много скрытых жестов, оказывается, использует Сэм. Конечно, этот жест может вовсе означать совсем не то, что думает Дин, но обычно чутье подводило его очень редко. А ещё Дин любит риск. Хорошие аргументы. — Только в этом проблема, говоришь? — Ухмыляется Дин, выдвигая свой стул из-за стола и вставая с него. Дин подходит к Сэму, кладя руки на его обнажённые плечи, как тогда, четыре недели назад ночью. — Дин, я же просил тебя н... — Сэм замолкает от следующих слов Дина, которые выбивают из него воздух. — Ты совершаешь эту манипуляцию с пальцами, когда врешь. — Безапелляционно заявляет Дин, смотря прямо перед собой на маленький столик, на котором стоит бутылка с виски и стакан. Пожалуй, он не откажется от виски, когда закончит с мелким врунишкой. Сэм прекрасно знает, что основные части воздуха состоят из азота, составляющего семьдесят восемь процентов, и кислорода, составляющего двадцать один процент. Но сейчас он не может вдохнуть ни один из этих химических элементов. Он как-то забывает о том, что может дышать автоматически, не прилагая к этому особых усилий. — О чём ты молчишь, Сэмми? — Спрашивает шёпотом Дин, наклоняясь к уху Сэма. Краем глаза он замечает, что Сэм покрывается мурашками только от одного шёпота на ухо. Дин не перестает удивляться, насколько же тот чувствителен. Сэм молчит. Он решительно не знает, что сказать. Ничего, кроме правды в голову не лезет. Так ещё и Дин прикасается к нему своими этими руками, дышит в ухо так возбуждающе, придурок, мешает серьезному мыслительному процессу, идиот. Голова решительно пуста и как будто находится в тумане, поэтому Сэм сдается. Довольно, он пытался, Бог свидетель. Собрав все фразы по типу "перед смертью не надышишься", Сэм последний раз вздыхает глубоко и на выходе поизносит. — Я люблю тебя. — Сэм замолкает и с нетерпением ждёт вердикта Дина, но тот, похоже, тоже решил поиграть в молчанку и Сэм продолжает. — Не так, как ты можешь думать. Так что да. Проблема в том, что я люблю тебя так, как не положено братьям, и в том, что твои касания возбуждают меня. — Сэм удивляется сам себе. Ничего себе он вывалил. Да так легко, будто про очередное дело рассказал. — Оу. — Снова произносит Дин и выпрямляется, давая Сэму возможность выдохнуть. В чувствительное ухо не дышит и уже хорошо. — Ты помнишь, когда я стал тебя касаться? — Эээ...лет пять назад? — Предполагает Сэм, не совсем понимая ход мыслей Дина. Честно говоря, он вообще ничего не понимает. — Правильно. — Кивает Дин и задаёт следующий вопрос. — Как думаешь, почему я стал это делать? — Понятия не имею. — Раздражённо отвечает Сэм. Он немного злится на Дина. Сэм ему тут вроде душу открыл. Всё чёрным по белому расписал, так почему же тот задаёт вопросы, которые не вяжутся с ситуацией от слова совсем. Сэму и вовсе кажется, что он истекает уже седьмым потом, а сердце бьётся в ритм какой-нибудь метал песне. От Cannibal Corpse каких-нибудь. Сэм не слушал эту группу, да и не хотел на самом деле, но слышал, как Дин обсуждал её с каким-то байкером в баре. — Я полюбил тебя тогда. Опять же не так, как ты можешь подумать. Мне нужно было это, Сэм. Как вода и еда. — Снова наклонившись к уху, прошептал Дин, наблюдая уже за привычным мурашками. А после обхватил правой рукой колючий подбородок Сэма, запрокидывая его голову, и, наклонившись, примкнул к губам. Стон Сэма от простого соприкосновения губ был самым возбуждающим звуком, который Дин когда-либо слышал. Борода Сэма царапала его гладкую кожу, но Дин бы и не подумал остановиться. Он всё перебирал и перебирал губы Сэма, слушая его тихие стоны, а левой рукой, которая продолжала оставаться на плече, чувствовал нервную дрожь. Сэм ахуел. Хорошо так. Как только его губы соприкоснулись с губами брата, он издал такой громкий и отчаянный стон, что ему даже немного стало стыдно. Но Дин не шутил и не подкалывал, он всё целовал его и целовал, заставляя Сэма издавать более тихие стоны, а сердце вполне могло соревноваться с великим барабанщиком Джои Джордисоном, который, по известным данным, делал двадцать два удара в секунду. Когда Дин наконец-то смог отстраниться от распухших губ, он посмотрел в улыбающиеся глаза Сэма, подозревая, что его глаза выглядят также, и, вернув его голову в исходное положение, поцеловал в макушку. Сэм на это невинное, но донельзя милое действие засмущался, а Дин вернулся на свое место и взял в руки книгу, уткнулся в неё, словно ничего и не было. Сэм на это усмехнулся, но последовал примеру брата, уткнувшись в книгу, и незаметно поправил вставший член в джинсах. Третья неделя подходила к концу, а информации у них кот наплакал, возможно, даже меньше. Они нашли десятки оторванных способов снятия заклятия и, наверное, сотку страниц информации об этой пыли на каждого. Сэму и Дину казалось, что они знают об этой чертовой пыли больше, чем о себе или друг о друге. Так больше не могло продолжаться. Стоны Сэма, конечно же, прекрасны, но Дин слегка подустал бояться за Сэма каждую секунду. Как бы им не хотелось, но другого выбора не было. Ровена МакЛауд. Эта женщина была последней, к кому они хотели обращаться, но им не оставалось ничего другого. Вряд-ли им сможет помочь Кас, к тому же они даже не знают, где находится их пернатый друг, хотя... наверное, не совсем пернатый, ведь Кастиэль несколько лет назад потерял свои крылья и теперь не мог телепортироваться, из-за чего был вынужден пользоваться земным способом перемещения. Кроули? Ну, это ещё его уговорить надо, тем более, что Король Ада не согласится помочь за "спасибо". В общем-то, Ровена тоже, но всё же она являлась древней ведьмой. Бобби? К сожалению, они потеряли тело Бобби ещё четыре года назад, а его душу — три года назад. Чуть ли не скрипя зубами, Дин набрал номер ведьмы, любезно оставленный ей Бог знает зачем. Долгие гудки...и ничего. Дин звонил ей целую неделю, но автоответчик неизменно отвечал, что "к сожалению, данный абонент всё ещё не отвечает. Вы можете оставить сообщение и бла-бла-бла". Было, знаем, проходили. Братья были готовы выть от отчаяния, а Сэм серьезно задумался над тем, что специально убиться чем-то...и не придется особо стараться даже. К счастью, Ровена проявила к ним доброту и перезвонила на четвертую неделю. По её словам, она была занята своими ведьмовскими делами, и телефон её совершено не интересовал. Возможно, она врала, — это же Ровена, — возможно, говорила правду. Но не суть важна, в красках объяснив ситуацию, Дин скрепя сердцем попросил помощи. Ровена сказала, что знакома с этим заклятием и что оно действительно древнее, придуманное в каком-то там веке до нашей эры. Дин даже присвистнул от этого. Она согласилась, но, естественно, не за просто так. Дин чувствовал её мерзкую ухмылочку и еле удерживался, что не пустить ей антиведьмовскую пулю в лоб. Да, через телефон, но пусть. Взамен Ровена просила одолжить на некоторое время, — несколько дней, Винчестер, не более, — Книгу Проклятых, естественно, во имя благих намерений. Глянув на брата, увлеченно вертевшего пистолет, Дин скрепя всем согласился. Он был готов поспорить, что почувствовал ару магии Ровены через телефон. Настолько она была воодушевлена. Ровена пообещала приехать завтра же, не забыв напомнить о том, чтобы они приготовили Книгу Проклятых. Дин тяжело вздохнул и опустился на стул, надеясь, что эта идея не выйдет им боком. Хотя, учитывая, во что они вязались, скорее молился. Кому — особого значения не имеет. ~ Это был вечер того же дня. Дин всё ещё сидел в холле, попивая пиво и прибывая в своих мыслях, а Сэм уже несколько часов сидел в своей комнате. Дин хоть и дал ему личное пространство, но и вести себя как до заклятия тоже не собирался, поэтому Сэм, когда мог, сбегал в свою комнату, давая себя время для того, чтобы побыть одному. А Дин погряз в своих невесёлых мыслях. Уже завтра эта херня с Сэмом закончится, и Дин сможет выдохнуть полной грудью, переставая трястись осиновым листом. Но на подкормке создания, в самом дальнем и тёмном углу мозга пульсировала одна мысль. Сэм сейчас невероятно чувствительный. Стонет так надломно от одного только поцелуя, так что же сбудет, если заняться с ним сексом? И Дин отбивал эту мысль, как мог потому что, что за нахер? Сэм тут вроде умереть может от одного неверного движения, а Дин думает о том, как он будет ласкать Сэма, а тот извиваться под ним, серьезно? Дин, конечно, знал, что они верх ненормальности, но чтобы настолько? Но мысль продолжала пульсировать, а воображение — рисовать картины, одна горячее другой. Дин ненавидел такие борьбы. Он будет метаться, ничего дельного сделать не сможет, а проблема сама не рассосётся, пока Дин не примет свои желания. Ну в самом деле, чего он отказывается. Он же не биту собирается Сэму в задницу пихать, к тому же секс — это всегда приятно для обеих сторон, если делать все правильно. Ну а если уж Сэмми не захочет, то Дин и вовсе выбросит эту мысль из головы. У Сэма всегда был карт-бланш от Дина. Дин, переставав сопротивляться своим желаниям, в один глоток допивает пиво, ставя пустую бутылку с громким звуком на стол, и направляется прямиком в комнату Сэма, чуть ли не потирая ладони от предвкушения. Предварительно постучав, ведь Дин — хороший брат, который уважает личное пространство Сэма, он вошёл в комнату. Сэм стоял за столом, опираясь на него руками, и что-то разглядывал на нём в свете настольной лампы. — Чем занимаешься? — Буднично поинтересовался Дин, подходя к нему. — Изучаю новое место охоты. Чувак, я месяц просидел в четырех стенах, хочу уже хоть чем-нибудь заняться. — О ком дело? — Спрашивает Дин, одной рукой опираясь на вышеупомянутый стол, а другую руку кладёт Сэму на спину, поглаживая. — Скорее всег-г-го. — Сэм вздрагивает от касания Дина, чувствуя привычные мурашки. — Вампиры. Две девушки выдоены досуха, а также у них есть характерные для вампиров отметины. Дин внимательно слушает Сэма, шарясь рукой по его спине, постепенно переходя на затылок, пропуская шёлковые волосы сквозь пальцы и посылая приятные судороги по всему телу. Через некоторое время Дин подходит к нему со спины, протягивая свободную руку и сжимая указательным и большим пальцами сосок. — Дин! — Стонет Сэм, которого буквально подбрасывает на месте. — Да? — В голосе Дина слышится улыбка, и он притрагивается губами к загривку. Как бы иронично это не звучало, Сэму кажется, что Дин сведёт его в могилу, но на деле он замолкает и просто громко дышит, сжимая бедный стол до побеления костяшек. Дин продолжает ласкать его, явно не собираясь торопиться, если он вообще задумал то, о чём Сэм думает. Дин убирает руку с его затылка, чтобы ему было удобнее целовать чувствительную кожу, и перемещает ее на сжимающую стол ладонь Сэма, переплетая их пальцы и заставляя Сэма расслабиться. Дин скользит своими блядскими губами, лижет своим блядским языком, слегка царапает своим блядским зубами и наверняка улыбается, радуясь, что довёл его до такого состояния. Сэм сжимает веки до цветных пятен перед глазами, и старается сосредоточиться хотя бы на одном действии брата, но все расплывается, и Дин ощущается везде. В каждой клеточке тела Сэма. Его язык и губы на шее, его руки на руке Сэма и соске, его горячее дыхание на затылке, его торс в футболке, прижимающийся к обнаженной спине Сэма. Этого всего так много, что Сэму кажется, что он прямо сейчас кончит себе в штаны. Собственно, Сэму больше не кажется, потому что он вскрикивает и сливает прямо в штаны. По правде говоря, у Сэма было такое лишь раз в двенадцать лет, но Сэму тридцать три года. Он вроде как взрослый мальчик, которому вообще пора искать информацию от импотенции. Кончить прямо в трусы немного стыдно по ряду объективных причин, поэтому Сэм собирается аккуратненько выскользнуть из цепких рук Дина, но тот сжимает крепче, прижимая к себе, шепча на ухо: — Тиши-тише, спокойно. Всё хорошо. — Дин, конечно, знал, что Сэм стесняшка, но не думал, что настолько. В любом случае, он не собирался сейчас отпускать Сэма, даже если бы Ровена, Кроули или Кас появились здесь прямо сейчас. К тому же мысль о том, что он довёл Сэма до такого состояния, невероятно льстила. Сэм покорно замирает, чувствуя, как румянец расползается по щекам, а трусы неприятно облепливают член и Дин, словно прочитав его мысли, разворачивает его лицом к себе, примыкая к губам. Пока они целуются, Дин тянется руками к его ремню, расстёгивая его и вытягивая из шлёвок, случайно задевая низ живота. Пряжка ремня с громким звуком ударяется о паркет, но разве кому-нибудь есть до этого дело? Дин расстегивает его джинсы, спуская их с ног, и Сэм просто перешагивает их, ловким движением ноги отправляя куда-то назад, не отвлекаясь от очень приятного занятия "целовать Дина". Дин подводит Сэма к его собственной кровати и, прежде чем мягко толкнуть его на неё, проверяет кровать на наличие каких-нибудь предметов. Кто знает, что Сэм там мог оставить. Секундное чувство невесомости ощущается очень даже неплохо, но потеря ощущения губ Дина ощущается ещё хуже. В любом случае, когда Сэм фокусирует свой взгляд на всё ещё белом потолке, улыбающееся лицо Дина заслоняет его. Сэм первый тянется к брату, обхватывая его шею руками и, наверное, на следующий день, а может и через несколько часов, его губы будут невероятно болеть, а все лицо Дина и вовсе покраснеет от бороды Сэма, но опять же, кому есть до этого дело? Пока Дин исследует всё тело Сэма, заставляя его извиваться чуть ли не ужом, он умудряется стянуть с него мокрые от спермы трусы. Лежать перед полностью одетым Дином немного стыдно, но то, как Дин на него смотрит, перекрывает всякое стеснение. — Две секунды, Сэмми. — Сипло шепчет Дин, наконец, отрываясь от распухших губ. Сэм не то чтобы способен сейчас думать, да он и не хочет на самом деле, но он наверняка знает, за чем ушел Дин. Кстати говоря, возвращается он действительно быстро, бросая рядом презервативы и смазку. Он снова начинает целовать Сэма везде, где может дотянуться, параллельно выдавливая лубрикант себе на пальцы. Раздвинув ноги Сэма, Дин подставляет пальцы уже с разогревшейся субстанцией. Он скинул с себя футболку, прижимаясь к Сэму голой кожей. Сэм всхлипнул. Дин начал целовать плечи Сэма, одновременно проникая первым пальцем, заранее помассировав вход. Он хотел, что Сэм не испытал ни капельки боли по мере возможностей. Максимально аккуратно введя палец и подождав несколько секунд, Дин стал аккуратно двигать им, растягивая тугие стенки. Жар и гладкость, обволакивающие его палец, посылали всё новые и новые импульсы возбуждения, и член всё больше ныл, требуя разрядки. Но это подождёт, сейчас важен Сэм. Дин спустился к груди, прикасаясь кончиком языка к соску, после втягивая его в рот, посасывая, словно леденец. Сэм, до этого положив ладонь на плечо брата, сжал его, впиваясь короткими ногтями в кожу. Он просто не знал, что делать. Всё его тело горело, будто он был в бреду, а возбуждение затуманивало мозг. Но как же было хорошо... Пока Дин игрался с его сосками, он добавил второй палец, и когда он ввёл его до конца, Сэм замычал, откидывая голову назад, и снова кончил, попадая Дину на грудь. Непривыкшая к такой заполненности задница на удивление очень хорошо реагировала на это. — Воу, да ты сегодня в ударе. — Ухмыльнулся Дин, продолжая двигать пальцами внутри сжимающегося ануса. — Иди на хер. — Добродушно пожелал Сэм, без успеха пытаясь успокоить разбушевавшееся дыхание. — Прости, чувак, но на хер пойдешь ты. — И Дин добавил третий палец, затыкая Сэма поцелуем. Губы уже достаточно отдохнули, можно и вернуться к ним. Хотя покрасневшая вокруг губ кожа снова заныла, и Дин пообещал себе завтра же заставить Сэма побриться. Они будут целоваться постоянно, и бедная кожа Дина этого не вытерпит. Когда мышцы расступились, не сжимая пальцы, Дин стал двигать пальцами под разными углами, пытаясь найти простату. В принципе, с третьего раза у него это получилось, и он получил ещё более развратный стон Сэма. Пожалуй, теперь он был на первом месте по "самому сексуальному, что Дин слышал в своей жизни". Дин был готов поспорить, что Сэм бы кончил снова, но у него даже ещё член встать не успел. Сэм не чувствовал боли вообще. Дин его настолько расслабил, что кроме всепоглощающего удовольствия он ничего не чувствовал. Даже несмотря на то, что его растягивали вполне себе широких четыре пальца. Он и не думал, что сможет вместить их в себя, тогда какого размера будет член брата? Не то, чтобы он не видел Дина голым, — конечно, видел. С их жизнью было бы странно наоборот, не видеть, — но он старался не смотреть на его член, это могло плохо закончиться. И для Сэма, и для Дина. Из очень интеллектуальных мыслей о члене вырвал его обладатель этого самого члена, который вытаскивал из него блестящие в свете лампы пальцы. Дин, насколько мог быстро скинул с себя джинсы с боксерами и, разорвав упаковку зубами, нацепил на себя латекс и смазал член. Он даже удивился, что не кончил, только прикоснувшись к члену. Сколько он с Сэмом уже разводили эту прелюдию? А как блядски выглядел Сэм, извиваясь на его пальцах. О, эту картину Дин запомнит надолго! — Мне нужно уточнять, готов ли ты? — Нависнув над Сэмом, поинтересовался Дин. — Ох, заткнись. — Попросил Сэм, упираясь Дину в задницу пяткой, подталкивая к активным действиям. — Понял, принял. — Повиновался Дин, бережно входя в брата. Из-за большого количества смазки и хорошей растяжки член вошёл легко, и уже через несколько секунд Дин был внутри Сэма, который сжимал бедную простынь, натурально плавясь от ощущений. — Двигайся, молю, двигайся. — Шептал Сэм с закрытыми глазами. Дин с охотой согласился, начиная двигаться сначала почти полностью выходя и медленно, а после всё быстрее и быстрее, почти не выходя. — Подожди-подожди. — Дин остановился, утыкаясь своим влажным лбом в таком же влажный лоб брата. — Не хочу, что всё так быстро закончилось. — Пояснил он свою остановку. Вскоре Дин снова начал двигаться, не без удовольствия наблюдая за собственным членом, исчезающим между двух половинок. Слишком горячо, слишком тесно, слишком хорошо... У Сэма всего было слишком много. Дина было слишком много и в то же время так, сука, недостаточно. Хотелось вплавить, растворить его в себе. Наслаждения настолько много, что оно превращается в боль. А боль превращается в удовольствие и так по кругу. Казалось, что грёбаный член достает ему со самого сердца. Слишком много. Сэм кончил в третий раз и, пожалуй, это был самый яркий и мощный раз. Цветные пятна перед зажмуренными веками были настолько яркими, что почти теряли свой цвет. Как только Сэм сжал его, Дин не выдержал, кончая с громким мычанием. Расслабленные оргазмом руки подвели, и Дин повалился прямо на Сэма, продолжая находиться в нём. А Сэм, собственно, был не против. Он крепкий мальчик, выдержит. Тем более чувствовать безумно колотящиеся сердце и разгоряченную кожу было невероятно приятно. Через пару минут, вернувшись в реальность, Дин, как хороший старший брат, ушёл в ванную за полотенцем, здраво рассчитав, что Сэмми сейчас сто пудов наткнется на что-нибудь. Дин снял с себя презерватив и выкинул, предварительно завязав. Намочил полотенце и вернулся к Сэму, лежащему с закрытыми глазами, но явно не спящему. Дин бы пошутил, что вытирает его, как царскую барышню, но шутить сейчас не хотелось. Может быть, позже, когда Ровена снимет с него, наконец, заклятие, но сейчас хотелось только прижать Сэма к себе и заснуть. Возвращаться в ванную, чтобы кинуть куда-нибудь полотенце, было однозначно глупой идеей, поэтому Дин с чистой совестью безжалостно бросил его на пол, в гору разбросанной одежды. Дин ложится сзади Сэма, обнимая его за талию, дышит теплым дыханием в затылок, целует в висок и накрывает их обоих одеялом, притираясь ближе. И Сэм смеётся про себя, вспоминая свои мысли месяц назад, когда он не мог уснуть. Когда он думал, что у них с Дином несбыточное счастье...