Мята в октябре

Дом, который был указан в адресе, представлял собой типичную для маленьких городов пятиэтажку. Домофон, весящий на входной двери, не работал, поэтому попасть в подъезд мог каждый желающий. Жильцы дома одно время пытались взяться за починку, но разошлись в вопросе цены и внешнего вида домофона. Раздался протяжный скрип, а через полминуты дверь с грохотом закрылась. Подъезд встретил спёртым, тёплым воздухом, двумя велосипедами и одной жёлтой ледянкой. Коробка под почтовыми ящиками, предназначенная для сброса всей рекламы, появляющейся в ящике каждого жильца с определённой частотой, была до краёв переполнена. Длинная лампа, покрытая тонким слоем грязи и разводами, давала слабый, тускло-жёлтый свет. Подниматься пришлось на четвёртый этаж, один из самых опрятных и приятных глазу. На подоконнике маленького окошка, располагавшемуся в лестничном проёме между третьим и четвертым этажом, стояли пластиковые горшочки с мятой и какими-то хиленькими ростками. На самом этаже, под счётчиком, в большом кашпо величественно, борясь с нехваткой света и воздуха, росла хамедорея. На ней висела блестящая, бумажная звезда, видимо новогоднее украшение, призванное создавать атмосферу праздника, которое кто-то забыл снять. Номер нужной квартиры был обозначен рядом со звонком, потому долго искать не пришлось. Даже из коридора можно было услышать пронзительную трель, раздавшуюся в одной из двух квартир. Послышался щелчок замка, потом ещё один и наконец дверь открылась, являя вид на маленький предбанник. Из квартиры, находившейся ближе к лестнице, выглядывала серая кошка с ярко-жёлтыми глазами. —Проходи,—высокий, короткостриженный брюнет раскрыл дверь пошире, впуская гостя,—Стеша, кыш! Кошка недовольно взглянула на хозяина, мотнула головой, но всё же убежала вглубь квартиры. —Уютно у вас,—хмыкнул Блэйд, стягивая чёрное, шерстяное пальто и разматывая тёмно-бордовый шарф. Дань Хэн забрал вещи и аккуратно повесил их на крючок высокой, деревянной вешалки. Потом, пошумев ящиками коридорного шкафа, достал серые тапочки с кошачьими ушками и зелёными глазами. —А ещё ужаснее ты не смог найти?—саркастически заметил Блэйд, развязывая шнурки чёрных, кожаных ботинок. —Будешь ещё возмущаться, то придётся ходить по дому в своих тоненьких носочках, полы, уж простите, без подогревов,—фыркнул Дань Хэн и пошёл на кухню. Вскоре туда подоспел и Блэйд. Он довольно уселся на маленький, обшарпанный диван, стоящий в углу рядом с окном, и принялся рассматривать интерьер маленькой кухоньки. Над раковиной и плитой висели шкафы, полностью забитые баночками, пакетами и коробками, на маленьком холодильнике, облепленном спереди магнитиками из йогуртов, соков и конфет, стояла микроволновка. На крючках возле раковины висели клетчатые полотенца разных цветов. Под газовой плитой расположилась духовка, в которой хранились кастрюльки и сковородки. —Мёд, варенье к чаю будешь?—Дань Хэн потянулся к одному из шкафчиков и вынул две маленькие баночки,—мёд облепиховый, а варенье малиновое, сойдёт? Получив положительный ответ, он развернулся и поставил баночки на стол. —А ты руки помыл?—голубо-зелёные глаза прищурились, с некоторым неодобрением смотря на гостя. —Ты серьёзно?—протянул Блэйд, жалостливо смотря на парня, но увидев нахмуренное выражение лица, пошёл на попятную,—ладно-ладно, иду я. Ванная была ещё меньше, чем кухня. Над раковиной висело зеркало, а по бокам длинные, узкие, белые шкафчики. Горячей воды в кране не было, пришлось мыть руки в ванной. —Что ты так долго?—недовольно спросил Дань Хэн, когда Блэйд снова плюхнулся на диван. —А ты чего такой злой? Нервничаешь?—подразнил он и потянулся к вазочке с конфетами, стоящей посредине круглого столика. —С чего ты взял?—Дань Хэн шлёпнул его по руке,—просто от тебя всего ожидать можно. Но звучал он неуверенно, ладони его похолодели, да и глаза бегали из стороны в сторону. Пару раз он посматривал в окно, заставленное рассадой и цветами, на улицу, явно кого-то высматривая. —Ты же говорил, что она раньше восьми не придёт,—сказал Блэйд, заметив, как нервничает парень,—но даже если твоя бабушка и придёт по-раньше, тебе что, гостей нельзя приводить? Или она мысли умеет читать? Хохотнул Блэйд, вальяжно закидывая ногу на ногу. Красные глаза внимательно следили за каждым движением Дань Хэна, ничего не упуская из виду. —Нет, но мало ли,—пробормотал Дань Хэн и вздрогнул, когда чайник звякнул, оповещая, что вода вскипятилась,—ладно, забудь. Вскоре чай был заварен, а на столе появились печенья и две кружки: с зайцем, сидящем на поляне цветов, и с волком, крадущимся куда-то по лесу. Блэйду досталась вторая кружка, он с любопытством посмотрел на Дань Хэна, но тот спокойно разливал чай, ничего не подозревая. —Думаю, это волк в конечном итоге съел бы зайчишку. —А? Что?—вынырнул из своих размышлений Дань Хэн,—кто кого съест? —Ничего такого,—Блэйд с таинственной улыбкой на лице покачал головой. За чаем они разговорились. Дань Хэн рассказывал свои истории из детства, как впервые помогал бабушке сажать цветы в клумбе под их окнами и терпел насмешки мальчишек со двора за то, что он делал «работу для девочек». Блэйд поначалу поддерживал диалог, но в какой-то момент засмотрелся на тонкую, бледную шею, на слегка розоватые губы, на изящные, длинные пальцы, на тонкие запястья, на… —Что-то не так?—прервал свой рассказ Дань Хэн, заметив, как жадно и внимательно разглядывает его Блэйд,—ты слушаешь? —Пора начинать,—на выдохе произнёс парень, залпом допивая чай,—раньше начнём, раньше закончим. И за бабушку переживать не придётся,—подколол с усмешкой он. —Уже?—Дань Хэн смутился,—может я хочу ещё выпить чая. Словно почувствовав беспокойство хозяина, стуча когтями, прибежала Стеша и запрыгнула на колени Блэйда. Тот не церемонясь скинул кошку на пол и, не обращая внимание на недовольное шипение, подошёл к Дань Хэну. —А в пятницу ты был достаточно нетерпелив, чтобы зажать меня в туалете,—припомнил Блэйд, хватая Дань Хэна за подбородок и поглаживая большим пальцем нижнюю губу,—да и у меня дома ты не такой стеснительный. Неужели стыдно перед духами прадедов, парящих где-то в этой квартире? Дань Хэн качнул головой, высвобождаясь от крепкой хватки руки, и быстро потёр губы салфеткой. —Жди у меня в комнате, я сейчас всё уберу и приду. Понял? Блэйд довольно, словно пёс, которого почесали за ушком, улыбнулся и удалился с кухни. Комната Дань Хэна была уютной и чистой. Справа от двери, у самой стены, стояла большая для одного человека, но маленькая для двоих кровать, аккуратно заправленная голубым одеялом. У окна, на котором росла бледноватая розочка и мята, находился длинный письменный стол с ноутбуком посредине. Ближе к стене стояло несколько стопок книг и тетрадей, под столом стоял маленький бежевый пуфик. У изголовья кровати был большой шкаф, а напротив же — зеркало во весь рост. На стенах висели картины с изображением цветов и немецких замков, в углу стоял красные пылесос, с зелёными, мультяшными глазами. На потолке висела хрустальная люстра, немного выбивавшаяся из интерьера комнаты, на полу, рядом с кроватью, лежал махровый, мятного цвета коврик. Блэйд лёг на кровать, уткнувшись носом в подушку, та пахла Дань Хэном. Парень пах как-то по-особенному: смесью мяты, пеной для бритья, стиральным порошком и дождём. Блэйда всегда удивляло и смешило такое сочетание запахов, но это не мешало ему, вовремя совместных вечеров или после секса вдыхать его полной грудью. Дань Хэн на это никак не реагировал, либо он был слишком усталым, чтобы обращать на такое внимание, либо просто не видел в этом чего-то странного. —Я думал, ты уже разделся,—послышался знакомый голос. Дань Хэн стоял, облокотившись о дверной косяк и скрестив руки на груди. Из-за голубых стен комнаты, кожа его выглядела ещё бледнее, словно у вампира или призрака, придавая некоторую хрупкость всему его образу. Блэйд звездой развалился на кровати, слегка разморённый запахом любимого человека. Его отросшие волосы, хоть и были собраны в хвостик, успели растрепаться и наэлектризоваться, поэтому сейчас они смешно торчали в разные стороны. —А я думал, что в честь такого особенного дня мой любимый устроит какой-нибудь сюрприз. —День как день,—возразил Дань Хэн, закрывая дверь в комнату перед самым носом кошки, и подошёл к окну, чтобы зашторить его. —Ну, нет,—протянул Блэйд,—сегодня я у тебя впервые в гостях, так ещё и хэллоуин, разве я не прав? За всё время их отношений, которые длились уже пять месяцев, они встречались дома у Блэйда. Родители его работали допоздна, да и места было больше, в то время как Дань Хэн ютился с бабушкой в маленькой двушке, а соседки, которые ещё с детства парня заимели привычку за ним следить и доносить всё бабушке, могли не весть что ей рассказать. К сожалению выяснилось, что всю неделю каникул у Блэйда будут гостить его двоюродные сёстры, а других мест, где можно было бы спокойно уединиться, в городе не было. Конечно, была семья Ландау, Март и, на худой конец, Сампо — эти люди были в курсе их отношений и могли помочь в случае каких-либо проблем, но просить у них квартиру для «перепихона» было бы наивысшей степенью дерзости и неуважительности. Им повезло, что Дань Хэн вовремя узнал, что его бабушка тридцать первого уезжает на праздник, по празднованию прошедшего юбилея комсомола, и он будет в одиночестве до восьми вечера как минимум. И поэтому они здесь. Дань Хэн садится на край кровати, с неким недовольством смотря на гостя. Блэйд довольно лежит, наблюдая за происходящим. Дань Хэн в своей синевато-зелёной футболке и домашних серых штанах выглядит по-особому притягательно. Хочется повалить его, сильно, до синяков, сжать тонкие запястье, покрыть бледную кожу укусами и засосами. Но все мысли исчезают, когда холодная рука расстёгивает ширинку джинс и стягивает боксеры, нарочно или нет касаясь члена. Возбуждение возрастает в геометрической прогрессии. Тело Блэйда разом каменеет и покрывается мурашками. Он громко выдыхает и пальцы покрепче сжимают одеяло. Дань Хэн тем временем поудобнее устраивается между ног парня, приходится сесть на колени, и наклоняется вперёд, к уже вставшему члену. Блэйд приподнимает голову, дабы видеть происходящее полностью, не упуская ни единой детали. Дань Хэн сглатывает, ещё раздумывая над правильностью своих действий, и в конечном итоге проводит языком снизу вверх. Блэйд громко стонет, чуть приподнимаясь туловищем. Парень же повтряет движение ещё пару раз, проводя языком по всей длине и со всех сторон. Делает он это плавно и неспешно, словно входит во вкус, привыкает. Сначала тонкие губы накрывают только покрасневшую головку, причмокивая и щекотя кончиком языка. А после Дань Хэн, прикрыв глаза, полностью накрывает ртом член. Длинные ресницы подрагивают, брови сведены к переносице, а голова неспешно двигается вверх-вниз. Блэйду хочется выть, но где-то на задворках сознания он догадывается, что стены слишком тонкие и кто-нибудь из соседей услышит. А там потом столько слухов пойдёт, что мама не горюй. Поэтому приходится до крови закусить губу и покрепче вцепиться в одеяльце, которое кажется вот-вот порвётся. Дань Хэн на мгновение открывает свои глаза и сталкивается с потемневшим взглядом на против. Что-то щёлкает у него в голове, и он слегка царапает чувствительную плоть. Блэйд отчаянно мычит, возбуждение начинает отдаваться непонятным чувством в груди. Одной рукой он хватает Дань Хэна за тёмные волосы, чуть оттягивая его вверх. Тот не сопротивляется, лишь ещё сильнее вытягивает губы, словно желает засосать Блэйда полностью. Болезненное возбуждение не уменьшается, наоборот, осознание того, что твой любимый человек так заигрывает с тобой, заставляет желать большего. Щёки и шея Блэйда покрываются красными пятнами, становится тяжелее думать и говорить, маленькая капелька крови медленно стекает по подбородку. —За…заканчивай,—через силу умоляет Блэйд, если Дань Хэн сейчас же не освободит его член, то он силой заставит его это сделать. Голубо-зелёные глаза насмешливо смотрят на гостя, голова опускается вниз, призывая ослабить хватку. Блэйд подчиняется, перемещая руку на спину. Дань Хэн пару раз проводит языком, прежде чем окончательно оторваться. Облизав губы, смазанные начавшей выделяться смазкой, он встаёт, не давая и слова сказать удивлённому Блэйду, и направляется на дрожащих ногах к тумбочке стола. Нетерпеливо вышвырнув пару тетрадок, учебников и непроливаек он достаёт презервативы и смазку. Если бы Блэйд был в состоянии связано говорить и мыслить, то обязательно присвистнул, но он может лишь удивлённо приподнять густые брови и грустно, изнемогая от желания, посмотреть на Дань Хэна, который стянул уже штаны и боксеры. Изящные пальцы, они ещё полчаса назад держали ложечку и перемешивали варенье в чае, разрывают упаковку презерватива и аккуратно, неспешно натягивают его на разбухший от возбуждения член. А после, Блэйду кажется, что на секунду у него темнеет в глазах, выдавливает немного смазки на пальцы и, внимательно следя за выражением лица возлюбленного, начинает плавно растягивать себя. Щёки Дань Хэна покрываются румянцем, дыхание становится учащённым, а член подрагивает и начинает выделять природную смазку. Блэйд сожалеет, что не может видеть полностью, как длинные пальцы погружаются в раскрасневшуюся дырочку и наверняка расширяют её, но он может слышать тихое похлюпование и полустоны-полухныканье возлюбленного. Этого достаточно, чтобы терпение, которое до этого держалось на последнем издыхание, полностью иссякло, и он с утробным рыком, одним движение подминает Дань Хэна под себя. Тот от неожиданности ахает, кидая недовольный на него взгляд. Но это последнее, что сейчас волнует Блэйда. Хочется грубо входить и брать, слушать стоны и умоляющий плачь, кусать и метить. Дань Хэн вскрикивает, когда чувствует член своего парня в себе. Это доставляет дискомфорт первые минуты, но после он привыкает и начинает получать то удовольствие, которое раньше ему казалось невозможным. Блэйд с каждым новым толчком попадает всё глубже, задевая наконец простату. Дань Хэн весь сжимается, в глазах начинает щипать, он поворачивает голову и с мольбой смотрит на Блэйда. Тот кажется понимает его, раз через секунду засовывает два пальца ему в рот. Дань Хэн больно, до крови кусает их, но это единственный вариант, чтобы не издавать ни звука. На лице Блэйда появляется улыбка, больше похожая на оскал, с каждым толчком он лишь ускоряет темп, губы его блуждают по спине, лопаткам и шеи парня, покрывая их укусами и засосами. В какой-то момент в ушах начинает звенеть, а мир превращается в размытое, шатающееся пятно. Ещё один толчок и он обильно кончает внутрь парня, благо презерватив не лопается. В след за ним кончает и Дань Хэн, пачкая одеяло мутной, белой жидкостью. Блэйд, кривясь от боли, высвобождает свои пальцы из острых зубов, с грустной усмешкой подмечая насколько сильны укусы. Они оба тяжело дышат, воздух в комнате пропах потом, дезодорантом и чем-то рыбно-водянистым. Блэйд падает на Дань Хэна, силы исчезли в одночасье. —Может,—Дань Хэн переводит дыхание,—вынешь, а? Голос его звучит хрипло и тихо. Блэйд качает головой, утыкаясь носом в его ключицу. Даже после секса, весь мокрый и грязный, парень продолжает пахнуть таинственной свежестью. —Это был просто ужасающий секс,—выдаёт Блэйд, ловя недоумённо-злобный взгляд.

***

—Что же ты меня заранее не предупредил, что друга позовёшь,—отчитывала бабушка внука, параллельно переворачивая на сковородке блины,—я бы оставила вам, что покушать. Тыквенного супчика заранее приготовила, сегодня ж этот, как там его у американцев. —Хэллоуин,—подсказал Дань Хэн,—ба, не надо нам ничего. Мы хорошо чай попили с печеньем. —Тебе может и не надо, а другу твоему? Блэйд активно закивал, голодными глазами смотря на аппетитные блины. Дань Хэн хотел было возразить, но приступ кашля не вовремя настиг его. —Батюшки, простудился небось? Когда успел? Дань Хэн протестующе замахал руками, кидая очередной недовольный взгляд на Блэйда. Они тогда только успели принять душ и убраться в комнате, когда услышали щелчок входной двери и недовольный старческий голос. Дань Хэн хотел уже прогнать гостя, но бабушка, начавшая читать лекцию о дружбе и хорошем поведении, заставила оставить желания при себе и велела накрывать на стол. Блэйду опять досталась кружка с волком, и видимо Дань Хэн вспомнил и понял его слова, если после того, как он взглянул на их кружки, под столом чья-то нога сильно пнула гостя по голени.