Самайн

Время тонкими нитями шьёт по моей душе Золотой узор нескончаемой паутины. Если это правда — то хватит её уже, Если ложь, то она не стоит этой картины. За окном, в тишине ночей, ударяет мороз, За неделю впервые, за октябрь — в десятый раз. Застывают в горле слова, их не хватит, не хватит слёз, Не хватает света и, самую малость, тепла. За порогом стоит, будто странница, ночь, Протянула руку, зная, что ей не откажут. Если б я могла, я бы ей подарила всё, Но в традиции есть только миска со сладкой кашей. Ворон крикнет своё заветное «Никогда», Полетит расклад, засияют над картой свечи. У меня на сердце застынет морозом слюда, По углам затаятся тени в танце зловещем. Пережить бы зиму, что рано пришла в этот год. На Самайн ещё клёны не облетели, А уже завихрился снежный водоворот, Что всегда казался сказкою в другом теле. По душе время краскою пишет жизнь, На столе остывает пирог и улыбка тыквы алеет. Я хотела бы, может, сказать себе: «Только держись.», Но какой смысл в том, что его не имеет? Отпуская на волю душу и в вихрь карт, В перелив мелодий, волшебных и словно пьяных, Я прошу прощения и не могу его дать, Остаётся лечиться горячим глинтвейном пряным. На Самайн душа всегда рвётся ввысь, К бледноватому утром, низкому небосводу. Разобраться бы, рухнуть стрелою вниз, Чтобы в снежном круге выписывать хороводы. Раз за разом выбрасывать ворох карт, Задыхаться свечами, рябиной и вереском белым..! Я забыть не смогу, не смогу это всё променять Ни на что другое, ничто не приму на веру. Шрамы время согнало с души и разбитых колен. Поднимается в сердце шторм перемен игривый. Время тянет поводья и отпускает коней, Что летят по дороге луны, распустив свои длинные гривы. На Самайн всегда ярче сияет луна. Небо ясно, звезда, как алмаз из короны, сверкает. Я гадаю на счастье, люблю и смеюсь не одна. Я почти не жалею, что старый год умирает.