… (dot dot dot)

он ноет. он знает. и смотрит в эти глаза лишь один раз. Бомгю стоит перед зеркалом и любуется, смотря сам на себя: будто видит ту красоту, что не видел ещё никогда. а на деле — видит каждый день. шелковистые блестящие темные волосы, губы с ненавязчивого цветом маслом, глаза, подчеркнутые черным карандашом с удлиняющей тушью и красные тени на нижнем веке, идеально конгруэнтные прелестному образу. неужели, он собирается на какую-то важную встречу? нет. хотя, с его воображением всё возможно.  северный ветер разбрасывает по воздуху волосы, как будто играясь с ними и всеми силами стараясь испортить, по идее, долговременную укладку. погода сегодня сыграла слишком плохую шутку, слишком властно распоряжается чужими очаровательными владениями. он ласкает руку Бомгю на воздухе своими прохладными потоками, так нежно-нежно. но, закрыв глаза, Гю все равно визуализирует другую картину: где открытое запястье ласкает не ветер, а некто другой — его единственный и неповторимый, а главное до ужаса любимый Чхве Ёнджун. парень искренне не желает возвращаться в жестокую реальность, снова и снова создавая себе искусственную истину под любимую музыку, где Джун все ещё жив и все ещё очень-очень любит младшего, гладит руки по времени их сцепления вместе и сладко-сладко целует, пока другой хватает плечи и закрывает глаза в излюбленной, на тот момент, эмоции — счастье.  а пока что, это остается только в нескромном воображении Бомгю, который каждый день с утра приходит на их ранее любимое место — крышу, и сидит там до вечера в наушниках, представляя перед собой картинки мечты.  — хён, ты тут! я так волновался… – восклицательно выпаливает Бомгю, несясь к двери в объятья любимого. он так скучал, пока тот снова был допоздна на работе. — так волновался, как будто ты мне уже изменять там с ними начал. но я тебе доверяю, не пугайся!  — дурак, – Ёнджун в ответ лишь легко посмеивается, целует в лоб и прижимает к себе, кладя руку на талию. — я тоже скучал, Гю.  это был последний раз, когда они смотрели друг другу в глаза, перед тем, как старший упадет в обморок в спальне и больше никогда не очнется.   «моим единственным желанием было просто прикоснуться к тебе, хён. протянуть руку и прикоснуться, я желаю этого и сейчас. разве это так сложно? ты так близко, но так далеко. я чувствую, что ты рядом, но не чувствую, что я в безопасности! мои мысли как спички об запястье тушат меня. ещё немного, и я упаду, так и не уследив за собой. ты же прочитаешь это, да, Ёни? давай эта записка улетит к тебе и не распространится на весь мир, я не хочу стать известным после смерти. мое воображение для меня — подножка, которую ставит мой мозг, чтобы я быстрее прыгнул. я думаю, сегодня осуществлю его желание. прости, что не сдержал наше обещание друг другу — не делать самоубийство. я очень устал, с меня правда хватит. скажи мне, что ты — это ты. я совсем ничего не понимаю. я путаю свое воображение с реальностью. если сейчас я это выдумываю, то обними меня хорошо? ты, наверное, встретил меня, потому что тебе чего-то не хватало… и я тебя тоже. когда я смотрю на тебя — мое сердце бьется все чаще и чаще. прости, это для тебя больная тема…».  —Бомгю-а, ты снова ноешь. ты же знаешь, — Ёнджун уже, как голос в голове у шизофреника, хотя, может, Бомгю таковым и являлся? — собрался умирать? посмотри мне в глаза хоть один раз. Гю поднимает голову, взгляд снова устремляется в устрашающую пустоту и шумный город, а голос исчезает. и Чхве снова плачет, не зная, куда себя деть.  в проводных наушниках больше не играет родная музыка. напоследок, Бомгю просто бормочет, как скучает. а суровый ветер также забирает коряво написанную записку, неся её куда-то вверх. и парень надеется, что несет, как по почте, где получателем был Ёнджун.  ремешок часов обмотан вокруг запястья, секундной стрелке, также как и летящему вниз Бомгю, уже некуда деться. она все ещё спешит в одном ритме, а потом с громким звуком разбивается об твердый асфальт. и только последний раз пульс парня бьется: точка-точка-точка. только последний раз.