Проказы королевны.

Сегодняшняя ночь была особенная. Чем объяснить иначе водоворот эмоций, что непривычно нахлынули? То, что при свете дня сдерживалось - не сила привычки, но свойство характера. Он будто родился с морального кодексом внутри - не человек, а учебник правил, которые нельзя нарушать - будто иначе страницы разлетятся, и сама основа личности падёт. И поэтому, почти не позволительно отворять окна и позволять хулиганистому ветерку перебирать страницы книги, касаясь зажелтевших слегка страниц. Ведь он знал - ветерок может перерасти в ураган, такова его изменчивая природа. Но так хотелось приручить его - подчинить своей власти, что досадно кажется мнимой рядом с своенравной стихией. И поэтому, он упорно следовал за ускользающим образом этой ночью - и настиг, в водовороте искр света, нащупал глазами в полутьме, зацепился за голубоглазый бриз. Грохотала музыка - звучанием резким и непривычным, и в тесной толпе незнакомцев она была единственная - блистала как лучик света среди темноты. Наряд на ней совершенно невообразимый, короткие тряпки выше колен, и глазам было больно смотреть на количество обнажённой кожи. Такое непристало носить наша девушка лёгкого поведения, не то что принцессе... И тем не менее, ей удивительно шло. Достигнув её прыткого силуэта, протиснувшись сквозь танцующую и беснующуюся толпу наконец, коснулся её плеча. Широкая улыбка на её лице превратилась в шаловливую, и Дилюк почувствовал, что его лицо загорелось как маков цвет. И от её улыбки, и от длины её платья делалось как-то жарко... - Почему, - а ответом послужила её рука, что схватилась и уверена потянула сквозь толпу куда-то... - Требую объяснений, - и наконец он пришпилил невысокий силуэт, и игриво блеснули пайетки на её наряде. Его взгляд вновь заскользил по платью, пытаясь найти ответы на его вопросы, потому что девушка стояла как воды набравши в рот. Все же, платье было чересчур - за такое в любом обществе выгонят на улицу. Ведь... Бюст, неочерченный привычно твёрдостью корсета, едва колыхался при каждом движении. Дилюку стало тяжело дышать. А Навия, чертовка, лишь положила маленькую юркую ладонь на его грудь, и он почувствовал - грудные мышцы сами собой напряглись, дыхание окончательно сбилось. Такая же необъяснимая как всегда - и немного другая сейчас, будто пришла из другого мира. Музыка била по ушам ударными волнами, а он зажал её тело плотнее к стене. Не покорить, так удержать хоть на секунду дольше на месте. И руки, положенные на её тонкие плечи, призваны помочь в этом. Прохлада её нежной кожи под пальцами ударила в голову. Такая тоненькая, по сути меньше его в разы, пичужка - и так все перевернула и продолжает вертеть в его голове, в его жизни. Непростительно. Коготочки её пальцев впились в кожу плечей, и пришло осознание, что он и торсом, и напрягшимися бёдрами прижимает её к стене. - Не пущу. Что же сделать, чтобы развязать ей язык? Что сделать, чтобы приструнить мадемуазель, которая постоянно теряла границы? Её ключицы цвета слоновой кости, будто вырезанные самым искусным мастером, под кончиками пальцев её шея дрожит, но только ли от страха? Что это за жалобное лицо, принцесса? Уверен, мало кто его видел. И когда, забыв себя, он изущающе касается пальцами лепестков губ, его резко кусают. А он - не отдергивает пальцы, но в груди зарождается низкий смешок. Он словно видит её юркую как хорёк натуру насквозь. Не знает Навия, что он - терпеливый охотник, что дождётся пока зверь покажет чёрный хитрый нос из норы, а потом... Теперь, нежную шейку будут украшать следы его зубов. Как пойманный зверек, она затрепетала - но сбегать не стала. Так он и думал. Такая слабая перед нужным напором, будет молить и дрожать под ним - но не от страха... - Ахм... - услышав писки, он отстранился, и тут же был пойман в плен её губ. И здесь, в этом странном месте, среди незнакомых людей они делили свой первый поцелуй. Тело её гибкое, изгибалось в спине под ладонями, она была столь неожиданно отзывчивая, под его ладонями такая хрупкая. Сама собой ладонь его скользнула ниже, нащупала край колкого шелестящего платья, и упругую кожу бедра... *** - Ах. Дилюк проснулся резко, и тут же поднялся на локтях, осматривая знакомую спальню своего поместья. Просто сон, значит. Непростительно. Позволил ей забраться так далеко в его мысли. Уповая на то, что этот сон быстро забудется как и все остальные, он позвал горничную в спальню...