17 дней

Ло, вероятно, жалел не то, чтобы Эйса на данный момент. Даже не знакомых злополучного Д. Он жалел себя, себя одного, жмуря глаза от того, насколько сильно отдавался горечью чистый виски. Этот напиток цвета янтаря выжигал его глотку изнутри, обжигая пищевод и скапливаясь тяжестью в желудке. Цветовые пятна так глупо кружили, то и дело окрашивая лица его коллег не пойми каким образом. Бепо тянул безалкогольный лимонад с лавандой, потому что завтра у кого-то смена. Не у Трафальгара — а значит, что плохо. Вообще-то Шачи и Пенгвин тоже должны были гудеть и пить слащавую газировку, но они удосужились споить Хирурга, сами, на самом деле очень заметно, выпивая. Ло сначала укоризненно ломали — потом, он уже был настолько не в состоянии, что даже соглашался на споры. Он глушил здравый смысл непонятными, слишком разными шотами до тех пор, пока движения бармена не приобрели вид кальмара. На такое замечание его первый ассистент взмахнул рукой, останавливая распаявшихся парней. Толкнул их в кучу молодых девушек в слишком коротких юбках и топах. Врач задался только одним вопросом — не получат ли эти барышни обморожения яйцеклетки и не словят ли пневмонию? Хотя, первым делом, в подобных местах надо думать о сифилисе. Но Ло много не думал, мутными от спирта глазами преследуя талию какой-то рыжей девицы. Слишком зауженная, неужели в корсете? Не боится ли она геморроя от подобной красоты? Или развития релаксации диафрагмы? Она, кажется, ему подмигнула, и её длинная ресница с глазом окрасились в ярко-зелёный. Д. не хотел представлять её у себя на столе с повреждённым лёгким или с разрывом мышцы, но оно как-то само всплывало. — Кэп, скоро придут исследования из морга, — ранний снег на крыше отложил столь неподходящий гаджет в карман. До этого Ло было физически больно смотреть на яркий белый свет, — Куреха попросила незамедлительно тебе это передать… А так же она спросила, каким образом ты попал в полицейский участок. Ло, расскажи. «Ну приехали» Трафальгар положил голову на столешницу, пальцем левой руки двигая шот к краю и одновременно мямля совершенно онемевшим языком. — Да так… Шляпа-я… Или как его там, обезьянка что-то… Пришёл, а там коты розовые были, ещё и микроволновка… Онигири… А-а потом мне предложили сходить куда-то… Там Смок и Хины какие-то… А откуда старая ведьма узнала? Мысли не хотели складываться в слова, но сам Хирург по-бараньи продолжал пытаться говорить. Бепо его даже внимательно слушал. А потом он снова достал ебучий телефон, и Ло с раздражением отвернулся к рыжей. Она смотрела на него снизу-вверх. На корточках выуживая его кошелёк. Трафальгар подавился, слишком резко отталкиваясь от стола обоими ладонями — он просто надеялся, что сейчас лежит на полу именно от силы толчка, а не от того, что промахнулся. Бепо подскочил, помогая подняться Хирургу, удерживая того за локти. Воровка, будучи пойманной с поличным, не торопилась пускаться рысью. Спокойно поднялась, отряхнулась, с улыбкой глянула на посеревшее лицо. Трафальгара тошнило. — Извини меня, просто мне показалось, что тебе нужна помощь. Да, Ло думал так же. Ему нужна помощь от многих специалистов, особенно от своего коллеги, чтобы тот его каким-нибудь образом откачал, если вдруг что. Но сейчас он хотел одного: — Повернись… Рыжая приподняла брови в удивлении, после выполняя просьбу. Наверное, зная состояние своей жертвы. Трафальгар потянул руку к бесящей шнуровке. «Слишком туго…». Кое-как поймав шатавшуюся полоску, он распустил жёсткий бант. — Эй-эй, ты что это делаешь? — воровка резко обернулась, хватаясь за свою спину, испуганно смотря на Хирурга. Ло краем своего уха услышал такой же вопрос от Бепо. — Это вредно. — вышло, конечно, худо. В глотке встрял комок, отчего голос стал чуть писклявее. — Вредно так туго. Над ним вздохнули со смешком. А после подняли над землёй, отчего Ло крякнул. — Куреха права, тебя нужно чаще выгуливать. Ты вообще умеешь думать о чём-то кроме работы? — Трафальгар выдал что-то отрицательное, на выдуманном кальмарьем. — Извините моего друга, он врач до мозга костей, и сейчас просто отстранён. Но он прав — так затягивать действительно очень вредно. Девушка фыркнула, придерживая корсет, виляя вслед за другими. Трафальгару хотелось посмеяться — она пыталась обокрасть того, в чьих карманах денег не водится. Всё, что у него есть — на карте, которую он вверил рядом сидящему. А кошелёк пуст: там только водительские права да выписка от Курехи с грязными словами, где ведьма очертила всю его нерентабельность как человека. Ещё бы понимать важность данного письма и вспомнить, для чего вообще он его сохранил. Бепо усадил его обратно, позаботившись о том, чтобы мужчина не соскользнул с тёмного сиденья. Достав столь волнующий его соображения предмет, юный врач всмотрелся в ремешок. Чёрный, гладкая кожа отливала в цветастых огнях. Мужчина повертел его, облокотившись верхней частью туловища на столешницу. Ленивыми движениями он раскрыл его по типу книги, слепо разглядывая приклеенное изображение вскрытого человеческого тела. Как сейчас, он вклеил его будучи ещё в университете, для того, чтобы каждый раз, открывая свой кошелёк для расплаты, напоминать себе о своей мечте и цели. Он её исполнил, но сохранил, с теплом припоминая студенческие годы. В то время было так спокойно, были ясно поставленные задачи и, кроме всего этого, даже один по-настоящему друг. Что-то шелохнулось в груди, вспоминая, как плохо выглядела смесь помады и крови на кулаке, как ему ещё несколько месяцев заламывало спину до такой степени, что даже не удавалось сидеть ровно на лекциях. Ло сморгнул наводящие картины, с грустью поворачивая голову к Бепо. Тот громко хлюпал лимонадом, трубочкой расталкивая лёд в уже и так пустом бокале. Если бы они были друзьями, то как бы это выглядело? Наверняка ужасно: никому не нужен вечно работающий полоумный медик-аферист. Он едва ли вылезал из операционной, и то на перерывы для кофе и бумажной волокиты. Не имел желания контактировать с людьми, не любил солнечный свет, не всегда смотрел дальше своего собственного носа. Он не смог бы стать хорошим, действенным другом для другого человека. Тем, кто поддержит или выпрямит путь. Бепо безоговорочно таким бы и был, на самом деле уже — и Ло становилось только дурнее от осознания этого. Он совсем растёкся по столу, внимая приторные и горькие запахи бара. Как же неприятно он трезвеет. — Добавки, пожалуйста. Стакан почти вывалился из некрепкой хватки, когда Трафальгар поднял его у себя над головой. Рядом лежащий, раскрытый кошелёк был случайно двинут в сторону. — Ты куда, кэп? Ты много уже выпил за вечер, — коллега уже показывал жестом «отмену» заказа. Его взволнованный взгляд выцепил пару. — Пенгвин, дуй сюда с Шачи. Кажется, его вырвет. Каким таким образом его почти-друг понял то, что до него само дошло только через полминуты, Ло так и не узнал. Зато, интересно было познакомиться с жёлтым и вонючим фарфоровым дружком заведения. Тут было тоже довольно людно: по крайней мере Ло был не единственным, кого так безудержно рвало жгучим спиртом. Его хватало спазмами, а печень материла бессвязными словами. К его лбу липли короткие чёрные волосы, смоляные по непонятным причинам. Ло заправил их назад, осторожно прислонившись к стенке кабинки. Под «осторожно» можно иметь в виду то, что своей спиной он её хотя бы не выломал. Ватный затылок слабо воспринял удар, но почему-то врач всё равно почувствовал это. Ребята по ту сторону прикрытой двери о чём-то шушукались. — Блин, не, у нас сторожевая не пропустит его, — голос Шачи даже шёпотом умудрялся звенеть. — Бепо, лучше ты его спрячь как-нибудь у себя в пальто, ты же больше в два раза, как-нибудь получится. — Нет, я не смогу попросить об этом дядю. Лучше уж тогда пойти к нему ночевать… — Ты себя слышал? — Пенгвин как-то слишком рьяно заворчал, что даже едва отходящему медику стало не по себе, — Его домашний зверинец на утро не появляется, зато ночью они тут как тут! Они его самого не трогают, но это не значит, что и ты не попадёшь к ним на стол. Бепо, одумайся! — Да! Когда я и Пенг ходили к нему, нас чуть двадцатисантиметровый таракан не сожрал! Ещё и крысы. — А я ящерицу видел! Она у него в холодильнике шарилась, вытащила колбасу. Он на нас утром кряхтел ещё, что это мы якобы её съели. Трафальгар припоминал их первую и последнюю ночёвку у него. Это произошло скорее из-за того же пьянствования, когда парней не пустила сторожевая бабка. И им пришлось куда-то ретироваться: как вариант пойти к своему кэпу, попроситься. Они так и поступили, звоня ему на смене в два ночи. Ло всё равно разбирал только бумаги оттого, что Куреха не пускала того к столу. Руки безудержно тряслись от переизбытка кофеина в организме, а также нехватки сна. Ло не стоило даже садиться за руль, но он всё же проигнорировал всевозможные правила, только с помощью Господа приехав к ним на целой машине. И когда на утро, открыв холодос, он действительно не нашёл целой палки колбасы — отругал, как мог. Подумать только, неужели это правда — у него дома водятся ящерицы? Ладно, про таракашек он знал, как и про крыс — недавно находил пару трупов под диваном. Но чтобы даже рептилии? Стоит, наверное, задуматься о покупке услуг уборщиков. — Ладно-ладно. Тогда что нам делать? Опустилось довольно лаконичное молчание. Трафальгару было неловко. Он — был причиной таких споров. Рассудок слишком медленно прояснялся, нехотя развеивая туман. В его кармане не было кошелька, не было даже сигарет, за которыми и потянулась рука. Не было ключей от дома. А в памяти не было момента, когда он мог бы отдать связку кому-либо. Ещё раз пройдя обеими ладонями по контуру карманов и не обнаружив искомое, Ло запаниковал. — Ребят, а я кому-то отдавал ключи от дома? — Не, у меня только карта. — незамедлительно ответил почти-друг, приоткрывая дверцу. — Ты всё? — Я на работу хочу… — это вырвалось совершенно случайно, так что Трафальгар даже и не понял, что сказал, — А ключи потерял, ужас… — Вариант с гостеванием у кэпа отметается? — Да, отменяется, — пропыхтел Бепо, ощупывая кофту и джинсы Д. — Сейчас будем искать куда тебя такого пьяного сунуть. Вернувшись к барной стойке, мужчины не обнаружили кошелька. Собственно, половина взятых самим Ло вещей — испарилась. Пропала. Исчезла, не оставив и малейшего следа. Куда, когда и зачем пригодились столь бесполезные предметы — неизвестно. Даже если кто-то узнает, где живёт хирург и сможет открыть двери: ничего в квартире не найдёт. У него на данный промежуток времени абсолютное запустение, даже мороженого в морозильной камере не осталось. От того, что нечем было заняться, Трафальгар активно начал сжирать все запасы. Сам Ло сладкоежкой не был, но мороженое — это святое, в особенности клубничное. Возвращаясь к теме пропажи. Ему действительно придётся искать место ночёвки, а потом шагать к больнице — назначенному месту встречи. Он и Луффи много где могли потенциально встретиться, но решили близь клиники. Для Ло это удобно — он живёт буквально в двух шагах от главного входа, и, как понял, мальчишка тоже не шибко далеко. По крайней мере, они согласились на это без проблем. — Ало, доброй ночи, — гудки раздались из бесящего телефона. И почему снежный так выкручивает яркость? — Мы не знаем, куда деть Трафальгара… Пенг и Шачи споили его, мы в баре. Мы правда извиняемся, что могли разбудить… А, Вы не спали. — Бепо, только не говори… Не-ет, это плохая мысль, чувак. — Мы можем оставить его в комнате отдыха? Спасибо, фух, благодарю, Босс. У Ло что-то дёрнулось в груди. Он некоторое время пялил в чужую спину в бежевом плаще, пытаясь разложить по полочкам появившегося червя. Что-то тревожно. А когда дошло — его уже вовсю тянули в машину, на заднее сидение пихали. — Я еду к Курехе? — Да, на систематический осмотр, — Шачи быстрыми движениями захлопнул дверь и ринулся к переднему, — Пенг с кэпом! — Да блять! **** Ло уже давно привык просыпаться в запахе марли и лекарственных средств, посреди белых стен и таких же жалюзи, на жёстком диване с квадратными, вонючими подушками. Привычна даже головная боль и тошнота, но только не воспоминания. Он — молодец! Проебал ключи, проебал кошель, проебал свою гордость! Просыпаться в комнате отдыха, для Ло стало уже рутиной, пережёвывая впечатления от ночи и последствия от собственной безответственности, которую проявил, не обдумав, чуть ли не сразу после смерти пятого. Ещё и у Курехи на слуху: и как только Бепо пришло в голову? Также отбыв в участке, на записях у лиц закона. Жизнь шла под откос, словно его двадцатипятилетие чёрным клеймом начало бугристую дорогу. И когда это всё закончится? Позволит вдохнуть полной грудью? Яркий свет ослепил его, высекая на пыльной, скалистой радужке белые блики. Трафальгар дёрнулся в сторону, закрывая мокрый лоб рукавом, опуская тень на глаза. Старуха язвительно улыбалась отражением на стекле, на фоне мутного неба. Её длинная, кривая и ходатая тень тянулась по ковру, на котором собрались городки из белых комочков. Хирург не мог быть в свету, оставаясь во мраке комнаты. Лучи скользили по всем гладким объектам в комнате. Ло выгнул бровь. Куреха хмыкнула. — Голова сильно болит? Если да, то готова поздравить: таблетки не рассчитаны на рабочих. Огорчённо и ядовито вздохнув, молодой врач потупил взглядом на блистер, лежащий на тумбе. Не на рабочих, хах? Затем взор переключился на стоящий в углу кулер. Вода в нём была — О да! Но была такой старой, тухлой и даже мутной, что никто оттуда не пил. Даже те двое идиотов, споивших его, мучаясь сушняком, не притрагивались к одинокому постаменту, предпочитая воду из-под крана туалета. Намного более жёсткую, горчащую словно старая минеральная. Это было тем, чем Ло давился сейчас, с тяжестью в глотке двигая разбухшим кадыком. С края губ срывались редкие капли, напор не был сильным, струйка была тонкой и много пузырилась. К тому времени Глава ушла встречать гостей, Д. старался не думать, кто это мог быть. Надежда: Тони-я. Но реальность всегда отличалась от представлений. Кабинки были раскрыты настежь. Это была уборная для персонала. Тут не было гадёжника, который можно было обнаружить в общих. Неудивительно: уборная не слыла популярностью, была редко используема по назначению. Иногда тут мелькали уборщики в синих комбинезонах, Шачи и Пенг — за водой. Сам Ло в конце концов — он жил в больнице, иного выбора не оставалось. Трафальгар посмотрел на себя в зеркало. На него в ответ глядели усталые, пустившие тёмно-фиолетовые мешки, глаза. Волосы метались в беспорядке, были грязными и поблескивали от ламп. Они же и липли к вискам. Прямой нос с небольшой горбинкой лизал блик. Ему всё ещё дурно. Ступеньки были острыми, высокими и, по глупости строителей, каждая отличалась так или иначе от предыдущей. Линии оранжевой краски шли по краям, там же и забивалась грязь: мелкие камушки, песок и пыль. Цокот его каблуков раздавался на всю площадку. У него болели стопы из-за того, что никто — и он в том числе — не удосужился снять лакированную обувку. Спину тоже ломило, но с этим можно было мириться, пока не защемит со всей серьёзностью. На первом этаже было людно, шумно, душно. Всё оттого, что в одном из коридоров сделали проход в детскую педиатрию — как глупо — и перекрыли основной. Море маленьких голов и тел под ногами, а рядом высокие взрослые люди — сжимали Ло в тисках общественности. Юный врач прибился к мятной стене, прижимаясь левым виском. Сколько время? Как среди этого хаоса найти Шляпу? Пришёл ли мелкий по обещанному или оставил его? Может, сам Хирург просто проспал? Да и почему его это вообще волнует… Трафальгар ощутил, как его воротник сначала за что-то зацепился. Затем он задохнулся: его вздёрнули за шкирку вверх, разгоняя толпу. Он был в паре сантиметров от пола, выложенного бежевой плиткой, ёлочной игрушкой повиснув на руке другого человека. Д. не был низким, но знакомый запах табака дал понять, кем являл собою этот нарушитель шаткого спокойствия. Раздался хриплый голос угрожающим тоном: — Вы сказали, что он отстранён. — Да, это действительно так. Я не вру, — подошла довольно маленькая, утончённая фигура, — Но он здесь не по работе. Вы видите на нём халат? Смокер нахмурился, языком огибая жёлтые зубы. Две толстые сигары дымили в потолок. Складка на лбу перетекла в другое состояние, стоило полицейскому уставиться с вопросом. — У него что, других дел нет? — Наверняка есть. Но он мой сотрудник, который потерял ключи от собственной квартиры этой ночью. Мне же не оставлять его в октябре на улице, верно? — Да вы благодетель, — горько выплюнул дымок, отпуская врача, — Я не спускаю с тебя глаз, Трафальгар Ло. Если ты что-то сделаешь, то мы тебе даже адвоката не выдадим, понял? — Смокер-сан! Вот вы где! Прошу простить, я совсем потерялась! — Ташиги, будь добра, осмотри второй этаж, — мужчина расправил плечи, грозно озирая подбежавшую девушку. После смерил взглядом самого Ло, — Кто, кроме него, ещё оперировал? — Его ассистенты: Бепо, Шачи и Пенгвин. Они все молодые медики, вступившие в работу менее года назад. — И им вверяют такие операции? Что было у Эйса? — Пули попали в трахею, лёгкое и повредили желудочек сердца, — на автомате прокрякал Трафальгар, сжимая до белых костяшек свои рукава в смирительной позе, — Мы провели операцию нормально, но пациент скончался после наложения швов по неизвестным причинам. Мы всё ещё ждём результатов экспертизы. — Разве его не похоронили? — Задал вопрос Смокер, сбитый с толку. Ему сообщили, что всё давно должно было быть завершено. — Как я понял, само тело никто не закапывал. Эта могила хранит в себе вещи. Ло сам не знал точной причины, но он точно знал, что так иногда делают. Хоронят дорогие погибшему вещи, вместо самого тела. Так поступили и с Кора-саном, потому что его труп никто не смог отыскать — желчь собралась на задней стенке горла, вызывая не самые приятные ощущения. — Иначе это было бы действительно очень странно. Дым промолчал, только сильнее сдвигая свои брови к переносице. Девушка рядом с ним улыбчиво помахала рукой, прежде чем протискиваться между людьми, постоянно извиняясь. Дальше за ней никто и не следил — Ло был сосредоточен на том, чтобы отыскать соломенную шляпу, высоко поднимая подбородок, осматриваясь. Свет нарочито бил таким же жёлтым, и Трафальгару всё мерещилась нужная, всё казалось, что вот!.. Но не вот, его не было. Хирург ощутил лёгкое разочарование, а в груди заболело томно, мучительно, словно медленно разливающийся яд осиного жалка. Мышцы напряглись, противясь эмоциям. В конце концов — чего он вообще об это голову ломает? В операционную хотелось — скальпель в ладонь, ощутить этот холодный, бесчувственный металл, резать, аккуратно, без капли крови до нужного места. И не думать ни о чём другом, кроме как строении человека. Где есть артерии и вены, где располагаются органы. Как выглядит тонкий, эти красивые отростки толстой, липидная слойка под кожей. И не думать ни о каком разочаровании, не думать о том, что ещё тринадцать дней — тринадцать! Он отстранён и вынужден будет мириться с положением. Трафальгар встрепенулся. Почему тринадцать-то? Он всё ещё не знал сколько времени, что за дата. — А… какое число? Сколько времени? — О, мать. Дорогой мой, тебе спирт последние мозги выбил что ли? — Куреха легко подтолкнула его в плечо. В руке Ло обнаружил свою карту. А в кармане телефон. — Сегодня восьмое, дурень. Я скажу мальчикам, чтобы тебя и близко ко всем этим вещам не подпускали. — Через двенадцать дней я смогу вернуться к своим обязанностям? — Не торопись. Уже о работе думаешь, твой отпуск только недавно начался, — докторина горестно прищёлкнула языком, сматывая в своё направление. — Свали, чтобы мои глаза тебя не видели. На улице было прохладно. Серое небо не предвещало тепла, но Д. был рад и этой атмосфере. Оставался вопрос — куда податься? Ничего не пришло в голову гениальнее, нежели чем свой же подъезд. Там всегда было влажно и грязно: напоминало его же место жительства. Да, домой. Это не могло занять много времени. Быстрыми и широкими шагами пересёкши улицу, он ввёл код своей соседки. Добрая бабушка открыла ему сразу, и он смог проникнуть внутрь с лёгкостью. Поднявшись абсолютно машинально на свой этаж, хирург заметил: дверь в его квартиру была открыта. Оттуда раздавался громкий, ясный смех. — Ши-ши-ши! Нами, не грусти ты так сильно! Это квартира Торао!