17 дней

— Смокер стал больше сторониться кабинета заведующего, ты не думаешь? — обратилась Хина к Ророноа, который всем собой был обращён к телефону. — Не лезь ко мне со своими слухами, вот лучше Ташиги всё расскажи. Она только вернулась с патруля. — Отмахнулся мохоголовый. — Как милая выслушает. — Ты скучный, — обиженно надулась старшая, продолжая эффективно отлынивать от расследования. Зоро задавался множеством вопросов, но и делиться своим мнением не спешил. Он не хотел слушать престранные теории Хины — всё-таки в её историях больше вымысла, нежели чем действительной информации — но та была в разы бдительнее любого другого и его самого, замечая самые разнообразные вещи. Кто ещё, как не она, приметит новую деталь в поведении Старшего? То, что он пропадает посреди рабочего дня, оставляя свой кабинет открытым — ни для кого не секрет. Неизвестно, куда ходит, зачем ходит, но с недавним появлением Луффи и одновременным уходом начальника стало яснее. Может ходил разговаривать с Сабо, а может вместе с Монки кто ещё таскался — да хоть друзья Эйса, чьи имена Зоро не запомнил. Возможно ходил за новыми пачками сигарет. Что-то Хина говорила, что тот стал в несколько раз больше выкуривать. Ророноа бы списал этот момент на то, что расследование никак не идёт. Новая жертва на том же месте. Звонил другой человек — Киллер, ну и имечко, — и уже не издалека, а прямо на месте. Точно такое же оружие, такой же калибр и схожие раны. Зоро не хотел сомневаться, подобно Смокеру, во всём и сразу — решил для себя, что убийца один. И стрелявший явно имеет какую-то причину, цель. Потому как Юстасс был одним из подозреваемых, но разве оно — не глупо, пытаться избавиться от того, кто может сесть вместо тебя в тюрьму? Ророноа только чесал затылок, думая об этом. Убийца хотел быть пойманным, а может дело в другом? Он не ведёт расследование, этим всем в одиночку занимается Смокер. Просто ему пару раз везло попасть на выездки, повезло перебирать бумаги с отчётами. Это имело к нему остро личный характер. А потом стало интересно, отчего Дымный так отчаянно бьётся в этой теме, несмотря на то, сколько работы падает на его голову? Он же не друг Эйса или кого-либо из пострадавших. Но Смокер хороший человек, живущий по принципам. Зоро не замечал ничего вокруг себя, сидя с потемневшим лицом в холле. Белый свет очерчивал его макушку мягкими линиями, и вдруг его озарила мысль. Может, всё дело в Торао, которого, по слухам, видели с начальником? **** Ло блекло осматривал каталог с йогуртами, пытаясь выбрать из всего огромного разнообразия что-либо для себя. Нужно было торопиться — мороженное уже в корзине, и оно грозило начать таять. Да и рядом скачущий Шляпник, болтающийся в поле зрения, тоже поджимал. — Торао, — протянул он, хватаясь руками за стеллаж и запрокидывая голову. — Это мне обычно нравится подолгу задерживаться в магазинах, но ты! Ты ни в какие ворота! — Луффи слабо боднул его плечо лбом. — Возьми уже любое! Иначе я сам выберу. — Ну, как думаешь, лучше клубника или черника? — в задумчивой нерешительности промямлил Хирург, переводя взгляд с одной упаковки на другую. — Лучше всего манго-маракуя! — Оно кислое, не хочу. — Сморщился мужчина, всё-таки кладя клубничное. — Давай на кассу. — А теперь ты полетишь, как ракета, а я за тобой едва поспевать. — Буркнул Монки, в торопливой манере перебирая ногами. И всё равно оставаясь в малом отдалении от спокойно шагающего Трафальгара. Длинные ножища и свойская манера куда-то спешить: Луффи, не сумев больше терпеть такого отношения к себе, в два прыжка нагнал Ло и схватил за предплечье. Тот вопросительно глянул сверху-вниз на соломенную шляпу, сбавляя темп. — Теперь идём вот так. Если ты снова побежишь, я тебя пну. Врач не смог сдержать дрожащей, несмелой улыбки. Удобнее перехватил руку, прижал кулак к груди, выпрямился. Это чувство воодушевляло и дарило спокойствие, простенькую радость. И расплачиваясь на кассе, он не отпускал Монки, даже если продукты нужно было складывать в пакеты. — Может, походим по парку? — предложил Трафальгар, читая в пальцах чек. — Холодно, — Луффи прижался к его плечу головой. Ну, до куда доставал. — Но если ты согласишься поваляться со мной в листьях, то пошли. Ло подумал, что снова марать своё пальто — кощунство. А потом подумал, что если снимет его, то ничего страшного. Коротко кивнул, сминая бумагу в кулаке, осматриваясь в поиске ведра для мусора. Но не находил, отчего с тяжёлым вздохом спрятал чек себе в карман. Лишь бы не начал разваливаться в белый песок, он не так многого просит, всего лишь не выстирывать его вручную. Монки тыкнул его в щёку, говоря, что у него слишком кислое лицо для человека, идущего валяться в листьях. Мужчина только фыркнул, расслабляясь и бросая за шиворот Шляпнику чек, осторожно, но ловко выпутываясь из хватки и убегая прочь. Тот тут же вскинул руку, пытаясь достать бумагу, вставшую поперёк позвоночника, и ринулся вслед, вопя: «а ну стой!». Остановились они уже у неприметной и низенькой скамейки, одной из простирающихся от входа до самых глубин парка. Ели покачивались от разыгравшегося наверху ветра, пока у земли всё было ещё спокойно. Трафальгар обернулся, посмеиваясь и пытаясь привести в норму сбившееся дыхание. Всё-таки, физические параметры у него едва поднимались до нормы. Шляпа же тем временем уже был совсем близок и не сбавлял темпа, угрожающе корча покрасневшее лицо — то ли от бега, то ли от морозного дыхания природы. Влетел и сбил с ног, а Ло и не изворачивался, принимая удар в широкие объятия. За ними как раз была сложенная дворником оранжевая гора, которая с лёгкостью разлетелась от падения. Приземление оказалось менее мягким, чем представлялось на первый взгляд, и спину у Хирурга всё-таки отбило с хрустом, до мерцания под веками. Главное всё-таки у него в руках, горячий и потный, оскабливающий пальцами в бинтах по груди. Кердык пальто — грустно заметил про себя Ватер, откидываясь головой на грязные, богатые песком, листья. Пакет зашуршал, когда Луффи сунул в него руку. — Твои несчастные йогурты. Надеюсь, мы банку с огурцами не разбили. — Пробурчал он, усаживаясь Трафальгару на живот. Тот охнул, тут же пытаясь сдвинуть Монки ниже и умоляя встать. — Ты мне чек вытащи оттуда. Они заняли скамейку. Вернее, сложили пакет, и туда же сел Луффи. Под заинтересованным наблюдением, Ло отряхивал с чёрной ткани грязные разводы и иглы, убирал мелкий мусор, взъершил волосы на затылке. Потом потрепал и парня по шляпе. — Тебе не холодно? — спросил он, присаживаясь. — Мы взмокли. Вообще лучше домой. — Но мы только пришли. — Младший Д. склонился, упираясь влажным лбом в руку Ло. — И изначально мы шли гулять. — Я дома расскажу всё. Встало молчание. Мимо них ходили редкие прохожие. Трафальгар лениво следил за ними, смотрел на одежду, слушал разговоры. Лениво, потому что было спокойно. Прикрыл глаза, внимая шорох ветра, замечая запах соломы, тепло чужих ладоней, обхвативших его локоть. Стук сердца, размеренный. Своё сердце, немного беспокойное, отбивающее ритм. То, как шмыгал Луффи, через каждые три раза поднимая кулачок. — Ты сопливишь. — Упрекнул мужчина, вытаскивая из внутреннего кармана салфетки. — Сколько ещё сидеть собираемся? — Не торопись. — Монки взял бумажку, вытирая уже ею подтёкшее. — И вообще, я хотел поговорить. — И дома — это никак? — Никак. — Заверил его Шляпник, на что Врач лишь пожал плечами. — Начни ты. Ло посмотрел на Луффи с хмуростью и удивлением, словно вкинули неожиданную внеочередную операцию. Молча подумал, покусывая губу, с озадаченным видом всматриваясь уже в даль. — О, помнишь, ты мне шрам показал на груди свой. — Тут же спросил он, вспоминая один из самых тревожных вечеров для него. Стыд поднялся где-то на кромке сознания. — Он же показался мне знакомым. — Как знал, что это ты и спросишь. — Захихикал Шляпник, невесомо касаясь пальцами места, где располагался крест. — Я же побывал у Ку… Ко… Кру… той Старой. — Ло понял, что это он о главвраче, — она мне решила едва ли не всё выложить. Представляешь, короче это оказывается меня какой-то чел зашивал, а ты тогда в помощниках был. Трафальгар поморщил нос, а потом его резко осенило. Точно, когда он только устроился в клинику, он около месяца ходил мальчиком на побегушках у… Как-то его звали. Попытался вспомнить, но не вышло, как бы не напрягался. Только серое, морщинистое лицо, полное пятен. И благородная седина, подстать той, что и у самой Курехи. — А что тебе ещё рассказали? — осторожно начал мужчина, ожидая чего угодно. — У тебя действительно богатая история… — Тут же стушевался парень, делая странно-карикатурное лицо полное сожаления. — Но она уточнила, что это только то, что сумело угодить в документы и газеты… — Это дела совсем минувших лет, — вздохнул Ло, с нахлынувшей грустью в глазах смотря на небо. Ветер катил облака, продувая дождливые и тяжёлые дальше. — А тебе интересно? Мне будет не сложно рассказать. — Правда? — Луффи заглянул своими большими чёрными блюдцами, будто прямо в душу. Трафальгару показалось, что он уже давно всё знает. Смежил веки, вдыхая холодный и режущий воздух, полный таких ярких воспоминаний… Начиная с его семьи, Ватер мог припомнить каждого из них, но только не имена своих родителей. Почему-то у него не оказалось родственников, способных забрать его к себе после аварии. Он помнил, что это была такая же осень, всё тот же октябрь. Весь жёлтый и серый полицейский участок с мокрыми после дождя стенами, грязный сбитый линолеум, с ворсинками у голых стен. Холодные скамейки в зоне ожидания, огни фар и переливающийся красно-синий свет. Как взрослые ходили туда-сюда, из стороны в сторону, громко хлопали дверьми. Помнил, как весь мир обрушился перед глазами, когда узнал, что его сестру не смогли спасти. Потом ему дали собрать вещи и увезли в детский дом, где он шатался, словно призрак. Душа, не имеющая вместилища. Или бренная оболочка без души. Он не особо думал в тот отрезок времени. Потом его забрали. Пришла группа каких-то взрослых, смешных людей в ярких, глупых нарядах. Взяли его маленькую тушку и его вещи, положили на заднее сидение машины, где на пупырчатых сидениях он и уснул, под старый джаз и очень плохой одеколон. Его привезли в довольно большой дом, где-то на окраине — здесь Трафальгар стал много хмуриться, сбивчиво говорить. Монки этого не знал. — откуда очень хорошо были видны просёлки, лес и весь городок, казавшийся таким маленьким. Там он познакомился с семьёй Донкихот. Он недолго прожил в том странном месте, которое осталось тяжёлыми воспоминаниями огромных залов, званных ужинов, первого пузырчатого шампанского в жизни, дорогими коврами и блестящими люстрами с настоящим хрусталем. С картинами, пахнущими не самым приятным образом, натянутыми потолками. А также всё ещё странными людьми, смешными и странно жестокими. Там были и дети — он всё ещё общался только с одним из членов семьи, Деткой Пять — с её имени Луффи рассмеялся, — которая по сей день иногда писала и звонила ему. Ни с кем больше Ло не общался после того, как его к себе забрал Росинант. Неуклюжий, глуповатый и аляповатый — под стать другим взрослым из того дома. Только до удивительного простодушный и всему верующий. Он тоже был высок, у него были русые, жёсткие волосы соломой, постоянно лежащие на глазах. И огромная, зубастая улыбка — одна из тех ярких улыбок, способных слепить. Трафальгар подметил, что и у Монки такая же. С ним Ло чувствовал себя самой любимой на свете блохой, даже если больше напыщенного богатства и балования не было. Вместе они жили в маленькой квартире, и с домашнего обучения Трафальгар перешёл на школьное, сразу пропустив два класса. В сравнении с остальными своими одноклассниками, он был мелким и тощим. Росинант часто его после учебного дня возил с собой в парки и в кино, на вечера с друзьями. Сам он работал тоже в полиции, правда, Ло не знал об этом до последнего. У него было пахучее мыло, чаще всего с лимоном или дыней, клубничные шампуни, которыми приходилось пользоваться и самому Ватеру. У них часто билась посуда, а украшений в квартире по той же причине не было. Росинант много курил, как мог вспомнить Трафальгар те зимние вечера на балконе. Кутаясь в лёгкий пледик, он сидел подле, рассказывал стихи, которые нужно было сдавать, пересказывал параграфы и формулы. А Росинант всё улыбался, а потом хлопал его по чернявым волосам. — А где он сейчас? — Монки обнял за плечи остановившегося Ло, которому стало тяжелее говорить. — Он такой хороший. Я хочу с ним познакомиться. Трафальгар лишь погладил Луффи по щеке, совсем грустно улыбаясь одними глазами. — Росинант умер. Тоже осенью. — Хирург пусто уставился себе в ноги, рассматривая затёртые туфли. — Я до сих пор не знаю, как и отчего. Он попал в больницу, но скончался на операции. Я тогда пообещал себе, что когда стану хирургом, то не буду допускать смертей. Шляпник сильнее прижался, понятливо мыча. В объятиях Трафальгар ощутил невероятное облегчение, словно наконец вынул из гноящейся раны острый скол. Словно стал свободнее дышать. — Знаешь, мне всё ещё хотелось бы с ним познакомиться. Рассказать хотя бы, ну, что сейчас у тебя всё хорошо. — Может стоит. Я не знаю только, где он. — Ло упёрся щекой в шляпу. — Вот и весь рассказ. Я потом поступил в универ, а там Юстасс-я только. Больница, Шачи, Пенгвин и Бепо. — Я теперь понимаю, почему Кукушка мне сказала заботиться о тебе. — Слегка улыбнулся Луффи. — Пошли домой, а то от нервов простудишься мне тут. — Говорит мне единственно шмыгающий тут. И вообще, болеют из-за бактерий и вирусов. — Трафальгару к губам прислонили палец, заставив замолчать. **** Монки притащился с пледом, так как обогреватель еле прогревал комнату, зато сильно сушил воздух. В руках у него — ведро мороженого и две ложки. Они решили не мелочиться, и если уж мёрзнуть, то всецело. Ло ходил справа-налево, туда-обратно, задумчиво потирая отросшую сильнее бородку. Смотрел записи, снова и снова, всё больше убеждаясь в своей правоте. Да, оно точно так, как он говорил с Дымным. Всё сходилось, и виновным мог быть один, с натяжкой и без улик. Обыскать начальника всё-таки сложнее… — Так о чём ты? — к правой щеке Ватера прижали холодную ложку, отчего он испуганно передёрнул плечами. — Так серьёзно, у-у. — Смотри, — Трафальгар указал садиться на брошенную на пол подушку. — Смокер выяснил, что Юстасс-я приблизился к разгадке этого преступления. Он работал с друзьями Портгас-я, как я понимаю, возможно и с Марко-я. — Не, точно не с ним. — Парень зачерпнул львиную долю мороженого, — мне бы рассказали. У Эйса был широкий круг знакомств! — В любом случае, это подталкивает на мысль, что кто-то его сдал убийце. — Кивнул Ло. — И хорошо, что не Марко-я. Кроме того, известно, что стрелявший избавился пока только от Юстасс-я, никого с подобными пулевыми ранениями не было замечено. Смокер также уточнил, что информация о тесте ДНК не вышла дальше их отдела, была только у них. И что впервые об этом донеслось от Хины. — Той розовой. А она откуда знает? — нахмурился Монки. — Мы точно этого не знаем, возможно, что через подруг или как-либо иначе. — Пожал плечами мужчина. — Мы не можем свободно развернуться в отделе, так как убийца может нас заметить или услышать. Там работает достаточно людей, но нас интересует только те, кто способен влиять на ход расследования. А значит, что начальство. — Трафальгар указал на запись. — Он мне рассказал обо всех. Всего их трое, кто выше его и может как-то повлиять. Двое на одном уровне, один на чуть нижнем. Это Сакадзуки, Борсалино и Фуджитора. — О, я знаю их. — Улыбнулся он, сгребая ещё мороженого. Протянул его Ло, который наклонился, чтобы съесть. — Они все подозреваемые. — Заключил Трафальгар. — Пока что без обследования будет тяжко. Смокер обещал спросить у Хины, что было с начальниками во время последнего покушения, чтобы найти, у кого есть алиби, а у кого нет. — Ну и сложно, — пробурчал Луффи, с чем Ватер охотно согласился. — Ещё нельзя попадаться никому из них в поле зрения или слышимости. Поэтому завтра мы хотели отвести Хину в другое место для разговора. Но опять же, это очень рисково. Да и завтра я работаю… — Хорошо, я понял. — Монки посмотрел на него с такой решимостью, что у Ло всё внутри отпало. — Тогда может, стоит обратиться за помощью? Мой деда, Гарп, поважнее тех троих будет. Если брать под стражу. — У нас совсем нет вещественных улик… — неуверенно прошептал Хирург. — Но было бы хорошо иметь на своей стороне такого человека. Тогда встреться с ним завтра, хорошо? — Окей, тогда мне лучше будет ещё Сабо позвонить… Когда приезжает дед — это общая беда. — Посмеялся он, откладывая мороженое и доставая телефон. — Ещё Нами позову, да. Трафальгар покачал головой, подрал ведёрко и снова посмотрел на стену. Клубничный вкус растекался на языке, быстро тая. Они, так-то, неплохо продвинулись… Почти за месяц. Он глядел на бумаги размытым взглядом, не сосредотачиваясь и не вчитываясь, больше думая о вкусе, чем о насущном. Вкусное мороженое, любимый человек рядом, удобная одежда, лёгкий холод и ходящий сквозняк, щекочущий пятки. На улице вечер, и завтра с утра ему на работу, там несколько запланированных операций. Он подскочил, когда Луффи пощекотал его лодыжку, чуть не роняя мороженое. Недовольно нахмурился, а потом упал пятой точкой рядом, на другую подушку. Холодно и сухо. — Дай мне тоже!