Пойми меня

Всё это невероятно раздражало и выводило из себя. А вы не знали? Феликс Хониккер ненавидел встревать на месте, как это происходило сейчас. Его основной проект "В-12" вошёл в состояние стабильности и уже довольно давно ни на что не жаловался. Каждый осмотр проходил болезненно нормально, без каких либо изменений. И это то, что заставляло ученого рвать на себе волосы. Как без изменений? Ремиссия это то, к чему стремится каждый больной хроническим заболеванием. Ведь никогда нельзя полностью избавится от того, что формировало тебя долгие десятилетия. Избавившись от болезни, ты становишься другим? По крайней мере остаточная глазная чума была уже частью устоявшегося образа Беннетта. И полное избавление от неё казалась просто невозможной. Годы исследований успешно спущенные в канализацию? Хаксли конечно же знал.....знал когда-то, как бороться с этой напастью. Однако ранняя деменция его не пощадила, съев остатки былых познаний. А Феликс судорожно пытался сохранить настоящее и приумножить оставшееся, превзойдя своего создателя, но без успешно Ведь Беннетт всё ещё болен, всё ещё в ремиссии и это приводило в раздражение.... - И что твоё хлебало такое недовольное? - У тебя - хлебало. А у меня - лицо. - Теперь я понимаю что твоя самодовольная улыбка бесит меня меньше, чем недовольная рожа. Хоть бы лыбу натянул для приличия. - Не перед кем не собираюсь выступать. Уж тем более когда топчешься на одном месте и не понимаешь, что делать дальше. Может тебе всё же удалить глаза на щеке? Или на руках? Кожу новую найдём? - А нафиг мне это надо? И так пойдёт. Не тебе же валяться с кляпом во рту несколько часов, пока ты глаза ложкой выковыриваешь. - Не моя вина, что ты не восприимчив к анестезии. Нечего было жрать столько мыла. - Что тебе чо не нравится? - Всё стоит. Нет никакого развития, а записи Хаксли обрываются там, где начиналась суть. - Да и пофиг. Меня устраивает. Ничего внутри не болит, не колется, а остальное как-нибудь терпит. - А мне нет....стагнация для меня сродни с деградацией. - Чё? - не совсем поняв смысл слов вопросил работник. Однако тут же забил и перешёл к следующей реплике - Ну, не мои проблемы Мистер Хониккер. Делайте что хотите. На этом диалог оканчивается, как и процедура осмотра. Беннетт вновь надевает вырвиглазного жёлтого цвета костюм вместе с шлемом и выметается из лабораторной-мастерской. В то время как Феликс вновь усаживается за рукописные текста, в попытке разобрать медицинский почерк своего дяди. Безуспешно. Юноша хватается за голову и безнадёжным взглядом окидывает строчку за строчкой. Следует признать, что любые методические рекомендации были окончены тут, оставляя Феликса, по сути, ни с чем. - Бесполезно.... Третий месяц исследований и перевод текста были лишь пустой тратой времени. Желание биться головой об стол росло в геометрической прогрессии. Всё придётся теперь начинать с начала. И в этот раз самостоятельно, без опоры на записи прошлого времени. Раз старые методики устарели и были утеряны, значит создадим новые! Правда....с чего следовало начать? *** - С этого дня, я буду жить по твоему графику. - Чего? - тут же слетело с рта Беннетта - С какого перепуга? - Мне нужно отследить твой образ жизни максимально подробно, что бы составить анамнез и понять причину застоя в лечении. - Теперь ты будешь за мной хвостиком ходить, я правильно понял? - Не совсем...лишь наблюдать со стороны. Так что можешь не обращать на меня внимание. Для полноты картины я иногда буду пробовать делать то же самое что и ты. Проигнорируй и это тоже - словно хвастаясь тем, что уже начал что-то делать, Феликс обращает внимание на свои приготовления - Кстати, я нашел свободную капсулу для сна, что бы определить достаточность условий для полноценного отдыха. Когда у тебя подъем? 6 утра, верно? - Э.....вроде того? - Отлично. Даже лишний час сна остаётся в запасе..... В голове Беннетта был лишь один вопрос, который культурно можно выразить как: "Зачем так заморачиваться по мелочам?". В то время как для Хониккера наблюдение за чем либо было сходно с контролем, что приносило юноше какое-то внутреннее спокойствие на пару с удовлетворением. Жизнь по новому графику начиналась уже вечером этого дня. С того момента, как для рабочих настанет время отбоя. Однако имелся небольшой нюанс...Беннетт не всегда следовал распорядку, и частенько засиживался в зале за любимым сериалом после работы. Так что сон для Феликса отложился сначала на час...потом на два... *** Спустя три часа сна наступило время подъёма. Беннетту непривычно с самого утра видеть рядом с собой маленького, по сравнению с другими работягами, учёного. Уж тем более тогда, когда его огненно-рыжие глазки следили за каждым его шагом. Как Беннетт берёт полотенце, мыло (отнюдь не для умывания) и направляется в ванную, дабы хоть там уединится. Утренний туалет, одновременно с завтраком, не занимает у Беннетта много времени, так что когда он вышел и не обнаружил рядом Феликса, то облегчённо вздохнул и направился по своим работячим делам. Для Хониккера же это было время кофе....разведя коричневые гранулы кипятком, он снова чувствует знакомый пряный запах. Вот что можно назвать "Добрым утром!". - Жаль только он не зерновой. Замечает про себя учёный, небольшими порциями отпивая бодрящий напиток. Даже если Феликс сейчас следует рутине Беннетта, это не значит, что ему стоит игнорировать свою собственную. Минутка спокойствия в этом дурДоме была навес золота. И как следует ей насладившись Хониккер вновь приступает к своим обязанностям. Найти Беннетта было задачей со звёздочкой. Давно не выходя из собственной лаборатории, он уже успел позабыть устройство дома. А потому некоторое время путался и терялся, открывая одну и ту же дверь в раздражении по несколько раз. Пока с горем пополам не нашел помещение для рабочих где......все ходили в головном убор, перекрывающим лицо. Пришлось напрячь зренье и по бейджикам отыскать нужного. В работе Беннетта небыло чего-то такого необычного. В основном банальное "принеси-подай". Но было что-то завораживающее в таком простом устройстве деятельности. Словно в одном большом муравейнике у каждого была своя роль и определённая должность. Следить за фермой тигровых пауков, ходить в походы на этажи за новым материалом для исследования, и многое другое. Правда всегда существовала вероятность внезапных хлопот если у товарищей что-то пойдёт не так. Хотя сегодня им благоволила удача и рабочий день прошел без всяких хлопот. Не считая того, что теперь за процессом следил Мистер Хониккер, иногда интересующийся делами и делающего замечания по мелочам в виду своей дотошности - Значит работаешь до 23:00 - заключил Феликс, проверяя по пунктам записи сделанные в течении дня в журнале для анамнеза - ты даже на обед не уходил. - Всё равно одним хреном не чувствую голода. Да и в это время я обычно у тебя тусуюсь. - тут "B-12" о неотложном вечернем ритуале и тут же бросает ведение диалога - БЛЯТЬ, ИГРА ПРЕСТУЛЬЕВ! Работник тут же метнулся в зал, не давая и шанса Феликсу за ним поспеть. Но он всё же попытался, поддавшись мимолётному импульсу от собеседника. Правда, ноги совсем не привыкшие к такой активности отказывались двигаться быстрее, чем того хотелось. А потому в мгновение ока Беннетта уже нет в поле видимости, пока Феликс, опираясь ладошками на свои колени, пытается восстановить сбившееся дыхание. Резкий старт явно выбил учёного из равновесия. Да и резкая боль в груди дала о себе знать. Сердце колотилось, словно впав в конвульсии, а в лёгких бушевала сухость и настоящий пожар. Из всего происходящего можно было сделать два вывода: 1) этот сукин сын чертовски вынослив, что в принципе не удивительно исходя из специфики его работы; 2) для Беннетта нет ничего важнее, чем его любимый телесериал. )Можно ли это приравнять к мыльной зависимости, если это мылодрама?) В любом случае, как только Феликс пришел в себя, тут же последовал в зал. Хониккер никогда не понимал смысла увлечения сериалами. Зачем наблюдать за выдуманной галлюцинацией автора сих сюжетов, когда можно самому брать дело в руки и просто....творить науку. Она была всегда понятна и ясна, следуя своим законам и правилам, нежели чем все эти драмы, где большинство конфликтов можно было решить разговором из одного предложения. И всё же Беннетта увлекала вся та жизнь, творящаяся по ту сторону экрана. И пусть пять минут сериала прерывались часовой рекламой, интерес никак не угасал, заставляя не отпускать взгляда от телевизора ни на минуту. - Разве не лучше было сказать сразу всё как есть? Строить на таком тропе всё повествование - банальщина, да и только - цинично подметил Феликс, пытаясь привлечь внимание товарища на себя - В чем смысл? - Ты не смотрел, вот и не понимаешь. - тут же возразил Беннетт, пытаясь без спойлеров разъяснить суть - Она же боится! Ты думаешь скрываться три месяца, а потом выложить всё как есть это отличная идея? - Мда.... До учёного только спустя несколько просмотренных серий начало доходить очарование происходящего. Наблюдать за жизнью, которая тебе недоступна своего рода мазохистское удовольствие? Воображать себя на месте героев и проникаться их мотивами. Значит Беннетт умеет убегать от реальности не только благодаря мылу? Такая мысль несколько удивила Хониккера. И за ней последовала следующая: "Может ли быть так, что Беннетт тоже своего рода сериал, только уже для Феликса?" Звучит максимально бредово и глупо. Как и идеи что воплотил сценарист в "Игры престульев", но эта идея не лишена смысла. Хониккеру было интересно, чем закончится "В-12" и всеми усилиями стремился к этому. Только в отличие от телепередачи он всецело влиял на исход. Это будоражило его сознание. В руках Хониккера столько власти и он волен делать всё, что ему вздумается. Но вот он незаметно прикрывает глаза, совсем не замечая как засыпает, роняя голову на плечо Беннетта. А тот, не обращая особого внимания на это, всецело погружен в выдуманную и гипертрофированную жизнь на потехе публике. В мечтах однажды почувствовать что-то больше, чем обыденную боль, злость, разочарование и безудержное, но пустое, веселье от очередной партии мыла. Способен ли его замыленый разум на что-то больше? *** Так к концу подходила неделя, как и сбор анамнеза для дела "В-12". Говоря прямым текстом, на деле, для заполнения журнала было достаточно и пару дней, однако, к своему стыду, Феликс больно увлёкся своим сериалом. Беннетт к тому времени уже успел привыкнуть к вниманию единственного зрителя, так что и действовать начал более раскованно и свободно. Вот и в вечер понедельника решает расчехлить лишнюю бутылочку мыла за любимым сериалом, в честь окончания рабочего дня. Пусть даже этот день ни чем от других рабочих не отличался. - Эта уже 7 за день, - подмечает учёный, что всё так же наблюдает за происходящим перед ним непотребством - не перебор ли для тебя на сегодня? - Аргх....да перестань уже нудить а? - рычит работник про себя, без угрызений совести отглотнув немного зелёной жидкости - Не берёт меня "одна бутылочка в день - норма". Мне нужно больше. - Зависимость....подозреваю что всё же мыло как-то влияет на обострение глазной чу-... - Эй, а может сам попробуешь? Хоть успокоишься. Тут Феликс хотел было начать злится на то, что его перебили, но мысль переключилась на предложение собеседника. Самому попробовать мыло? Вспоминая прошлый опыт по телу пробежалась противные мурашки, а к горлу поступил ротный позыв. Первый его опыт был не из приятных и повторять подобное не хотелось, однако ж.....чистота эксперимента из принципа "испытать на себе, что бы лучше понять ощущение пациента" всё же ставило чаши весов "за" или "против" в равное положение. - Не думаю что это хорошая идея. У меня проблемы с сердцем, да и поведение не предска-...!!! Про себя Феликс всё же решает не рисковать, и отказывает в дегустации мыла. Но у Беннетта были другие планы на Хониккера. Тут же во рту учёного оказывается та самая злосчастная бутылочка, из которой работничек уже успел отпить, и теперь настойчиво пихает то же самое горлышко поглубже в глотку учёного. Вязкая жидкость попадая в глотку вызывает жжение и дикое желание выплюнуть содержимое рта, но не выходит. Отчего мыло циркулирует из горла в бутылку и обратно, лишь изредка вытекая с уголков губ. - Ну уж нет. Ты мне за эту неделю вот так надоел! - свободной рукой Беннетт показывает уровень раздражения, который вышел уже за грани его головы - Пей давай. Тебе же так хотелось меня понять! На глазах учёного накатились мелкие слезинки от горечи, не только внутри его полости, но и в эмоциональном состоянии. Пришлось глотать, пересиливая самого себя, лишь бы наконец начать свободно дышать. Горло буквально болело в спазме, в попытке совладать с количеством жидкости. Беннетт буквально влил в него за раз целую банку, в то время как Феликсу для тошноты хватало единственного глотка. Кстати, говоря об этом. Стоило бутылке покинуть горло учёного, как рвотные позывы не заставили себя ждать. - Ну и куда ты рыпаешься? - Беннетт заткнул Феликсу рот - ГЛОТАЙ. Голос звучал раздражённо, злобно.....тех 7 бутылок было недостаточно, что бы привести Беннетта в его дурашливое и добренькое состояние. А потому сейчас он такой. Такой, как он есть. Озлобленный и обиженный на весь мир за то, что ему пришлось пережить не по своей воле. И сейчас он по полной отыгрывается на Хониккере. Учёный сейчас был в смятении, и не мог предположить, как поступить лучше. Стошнить прямо на себя и в чужие руки или.... глотать. Оба варианта максимально отвратительны, и это вводило в ступор. Однако Беннетт поспешил повлиять на выбор, закрывая Феликсу единственный сейчас его доступ к воздуху - нос. Почувствовав недостаток в кислороде и растущее напряжение внутри рта, Хониккеру ничего не оставалось, кроме как снова проглотить все те унижения которые работник влил в него. Противно.....горько, чувство тошноты и неприятной наполненности ещё долго не отпустят Феликса, пока Беннетт злорадствующе наблюдает за результатами своих трудов. - И чо молчишь? Кого тебе? Понял, что глазная чума это меньшее, что меня вообще в этой жизни ебёт? Феликс, машинально отвесил пощёчину вконец охамевшему Беннетту в попытке вернуть того в ясность ума. Это, очевидно, было воспринято совсем в ином ключе и работник поспешил ответить тому те же. Тяжёлая рука быстро отправила хрупкого учёного на другой край дивана. Пользуясь беспомощностью оппонента, Беннетт прижимает Феликса за руки к дивану, чувствуя полное превосходство над ситуацией. Правда, совсем забыв о нижних конечностях, чем Хониккер и воспользовался, со всей дури пнув коленом прямо в пах. От удивления, совсем не ожидая такого удара исподтишка Беннетт, скручивается, прикладывая к животу свою руку. Каким бы сильным и неуязвимым "В-12" не казался, он всё так же боится и избегает любую боль. Даже самую незначительную. - Ты ничего не понимаешь. Наконец произнёс Феликс слегка громко, но твёрдо и уверенно, что произвело даже больше эффекта, чем можно было добиться простым криком. И всё же, то ли от удара, то ли от поступающего действия мыла, голова начала плохо соображать. Всё вокруг лёгкой дымкой разрывалось в глазах Хониккера и полностью осознать происходящее было довольно трудно. Машинально сунув руку в медицинский халат, рука упирается в что-то холодное и металлическое. Как ни странно, это оказался скальпель, который Феликс нат удачно забыл убрать на положенное место после работы. В нетрезвой голове ясно пронеслась мысль. Уголок губ дрогнул в непроизвольной ухмылке. Может, дело вовсе не в том, что окружает Беннетта, а внутри него самого? Прекрасный механизм внутреннего мира который до сей поры казался недосягаемым, сейчас лежал прямо перед ним, корчась от боли внизу живота. Без всякой на то причины Феликс тянет ладонь к лицу работника, нежно очерчивая большим пальцем каждый глазик и каждую мимическую морщинку на щеке. Почему-то очень хочется запомнить этот момент в своей памяти на долго. Беннетт совсем не смотрит на Хониккера, лишь судорожно пытаясь оттолкнуть от себя как можно дальше руку со скальпелем. - КАКОГО ХУЯ ТЫ ДЕЛАЕШЬ? Последнее что он говорит, прежде чем рука учёного случайно выскальзывает из хватки Беннетта и под силой толчка скальпель вонзается прямо в самое яблочко - в рукоять грудины, где начало средней линии вскрытия по "разрезу Фишера". Лучше и придумать нельзя, лишь приложить усилия, двинув лезвие вниз. Тем более когда пациент под тобой не сопротивляется, пытаясь бороться с болевыми ощущениями. Рассекая брюхо, в сопровождении пронзительного крика, картина предстаёт великолепная. Всё живое: сердце бешено стучит, лёгкие содрогаются, мышцы местами сжимаются. Беннетту бы отключится от болевого шока, но судьба не предоставила ему такой возможности. От того ему предстояло чувствовать всё, что Феликсу вздумается делать с его внутренностями. Начиная с лёгкого поглаживания, заканчивая игрой в "конструктор", вытаскивая одни органы за другими и вставляя их обратно. А ученый и не намерен был останавливаться на этом. Ломая рёбра он ласково заглядывает под лёгкие, ощупывая постепенно ослабевающее сердце. Много чего могло быть этому причиной. Начиная от переохлаждения кровью, до критичной потери крови.... ..... Лёгкий смешок прозвучал в пустой комнате под белый шум работающего телевизора. Беннетт умер буквально в излюбленном своём месте от рук того, от которого никакой опасности не ждал. Какая ирония. А Феликс глядел стеклянными глазами в пустой взгляд Беннетта. В попытке утолить свое любопытство и понять его в самой сути с ног до головы, он просто его убил, хотя и не желал этого в своей сути. Может, будь он аккуратнее в своих желаниях.....или может, более искренен. Неужели можно было решить всё простым разговором? В подобное, тяжело было поверить. Если вскрытие не показало результатов, что же тогда являлось причиной? Неужели Хониккер сам потерял цель изначального исследования? Верно....совсем увлёкшись так ничего и не понял. Пытаясь достичь идеала, шагнув выше головы в три раза. Но этого увы, уже никогда не узнать. Беннетт оказался сериалом с открытой концовкой. Осознание, приходило очень медленно, как и накатывающая в груди боль. В горле стал ком и снова стало сложно дышать. Выронив скальпель из рук Феликс хватается за сердце. Видимо, влияние сильного стресса в перемешку с алкоголем оказало на сосуды слишком большое давление на сердечную мышцу. Инфаркт никого не щадит. Учёный валится с дивана, крепко ударяется об пол, но продолжает ползти к выходу из зала, но без успешно. Последние моменты своей жизни он проводит в той же комнате, в которой прикончил проект "В-12" В попытке познать Беннетта, Феликс потерял не только друга, но и себя.