mine all along

      Ким ничего так не хотел, как оттолкнуться от стены своей гостиной и приблизиться к невероятной фигуре, безмолвно маячившей в дверном проеме его квартиры. Его конечности просто отказывались повиноваться. Все, что он мог сделать, это поднять одну нехарактерно дрожащую руку в направлении существа, до последнего момента не уверенный, подзывает ли он его вперед или отмахивается.       — Тебя не должно здесь быть. Ты не можешь быть здесь. Мы… Мы только вчера похоронили тебя.       Призрак шагнул вперед и оказался в освещенной зоне гостиной Кима, открывая лицо, которое он слишком хорошо знал. Лицо, с которым Ким провел последние три года, обводя его осторожными кончиками пальцев и осыпая поцелуями полного обожания. Призрачный Порче сделал второй шаг вперед, и Ким всем телом дернулся в противоположном направлении.       — Все хорошо. Ты можешь прикоснуться ко мне, — сказал Че. — Я больше не хрупкий, Пи’Ким.       — Ты никогда не был…       — Заткнись! — потребовало разъяренное видение, и рот Кима захлопнулся. Его сердце было похоже на пугливого кролика, попавшего в ловушку между ребрами, изо всех сил брыкающийся о костлявую клетку обеими мощными задними лапами и разрывающий Кима на части в попытке вырваться.       В следующую миллисекунду Ким почувствовал, что сильно ударился спиной о стену, а вес Че удерживал его прижатым к поверхности и неподвижным. Недоумение овладело Кимом, когда его борьба принесла ничтожные результаты — эта новая и странная версия его недавно умершего возлюбленного работала с преимуществом как роста, так и силы. Не говоря уже о том, что какая-то сила окрашивала радужки Че в темно-красный цвет.       — Я устал слушать, как вы, глупые взрослые, решаете, что для меня лучше. Я имею в виду, да ладно, — Че издал смешок, в котором не было ничего, кроме отвращения. — Только посмотри, к чему это привело, Пи’Ким! Почти четыре бесконечных года я старался вести себя наилучшим образом, но все равно все потерял. Все это притворство и слушание тебя, Пи’Кинна и моего Хиа привело к тому, что я умер и был похоронен нахер. Что это за наследие для многообещающего молодого студента-музыканта с таким большим природным талантом? Продолжай и расскажи мне. Я слушаю.       — Порче… — у Кима перехватило горло. Слова были невозможны. Этого не могло быть. — Че, мне так жаль. Я…       — Вообще-то, я передумал, — прорычало существо. Одна из его ледяных рук сомкнулась на горле Кима, и голос, который был как будто раскрошившимся надгробием по свежевыпавшей кладбищенской грязи, прохрипел:       — Я не хочу этого слышать, Пи’Ким. Все, что я хочу знать, это одну простую вещь, так как ты думаешь, сможешь ли на этот раз сказать мне правду?       Ким кивнул, в равной степени взволнованный и испуганный. Это не могло быть ничем иным, как реалистичным сном, но на какое-то время его внимание было полностью поглощено ощущением знакомых мозолей на пальцах Че, свободно обхватывающих его шею. Мир Кима сузился до Че, Че, Че. Человек, которого Ким любил и которого забрали у него слишком рано, теперь стоял перед ним, похожий на живого, в его обесцвеченных красно-карих глазах бушевал огонь.       — Я больше никогда не буду тебе лгать.       — Хорошо, — Че отрывисто кивнул. Его глаза сузились. — Ты был бы готов отказаться от смертной жизни ради меня, Пи’Ким? Любишь ли ты меня и хочешь ли меня настолько, чтобы пообещать вечность, проведенную рядом со мной? Проведенную вместе?       — Как я могу хотеть чего-то еще во вселенной, кроме этого, Порче?       Мягкость в голосе Кима ослабила хватку Че. Его ангел резко выдохнул, встряхивая пострадавшую конечность, будто в нее вселился демон.       — Прости, Пи’Ким, я просто… Я больше не хочу терять людей. Это ужасно — всегда быть одному. И смерть была…       Че погрузился в молчание, его взгляд был отстраненным и затравленным. Ким с трудом сглотнул.       Он хотел проснуться.       — Что с тобой случилось, солнышко? — умоляющий шепот Кима разрядил растущее напряжение в плечах Че. — Это ведь не сон, да, Порче?       — Нет, не сон.       — Тогда я обещаю больше никогда не покидать тебя. Мне все равно, что случилось и как ты вернулся, пока ты сейчас здесь, со мной, Че.       — Я надеялся, что ты именно это и скажешь.       Потом они поцеловались, и гладкие, как лепестки, губы Че были такими же, как всегда. Как тогда, когда…       Ким закрыл глаза и сосредоточился на настоящем. Мимолетно все казалось правильным, таким правильным, несмотря на тревожные звоночки, звенящие в его голове. Адреналин хлынул по венам Кима, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы отстраниться. Он углубил поцелуй, чувствуя себя ошеломленным и разочарованным, когда Порче, наконец, разорвал контакт.       Ким захныкал. Ему еще так много нужно было сказать, но его мысли были рассеяны.       — Че, я…       — Не переживай, Пи’Ким. Я знаю. Я тоже люблю тебя.       Его ангел едва дал время поразмыслить над обещанием, которое он решил дать. Выбор настолько далекий от его и без того комично странной нормы, что у расчетливого Кима закружилась голова. Однако прежде чем он успел слишком сильно забеспокоиться, его внимание привлекла ледяная ладонь с длинными пальцами, скользнувшая вниз и схватившая его за обе руки сразу.       Когда Че сжал запястья Кима в суставах, Ким инстинктивно замер. Он знал, что именно этот захват обездвижит его пальцы и подвергнет нервы слишком сильному давлению для деликатного маневрирования. Но паника ни на секунду не подняла свою уродливую голову. Вместо этого Ким в каком-то смутном трансе наблюдал, как Че медленно поднял их руки над головой и прижал запястья к стене.       — Солнышко? — выдохнул Ким, боясь повысить голос еще громче. Ким боялся, что этот момент может разлететься вокруг него вдребезги, как хрупкий стеклянный пузырь, если он не будет осторожен.       Рука, которая не была занята удерживанием запястий Кима (более надежно, чем железные кандалы), легла ему на грудь прямо над бешено колотящимся сердцем. Странно холодная даже сквозь материал футболки, широкая ладонь Че скользнула вниз по торсу Кима, вызвав за собой целый легион мурашек. В конце концов ладонь опустилась на изгиб его левого бедра и один раз сжала. Ким понял, что этот жест был приказом оставаться здесь, и он застыл. Ким навсегда остался бы там, куда поставил его Че, с радостью и по собственной воле.       Ангельские губы внезапно погрузились в процесс исследования его чувствительных ключиц, что привело Кима в замешательство. Поток мыслей прервался, сменившись треском.       — Ах! Че!       — Ш-ш-ш, — успокоил его Че. В его голосе больше не было того по-юношески чистого тембра, как тогда, когда он был жив. Теперь его голос был мелодичным, от которого у Кима автоматически встали дыбом волосы. Ноты ударили его в грудь, и ослушаться их было невозможно. — Не двигайся ради меня, хорошо, Пи’Ким? Извини, но я так голоден…       — Чего? — это было лучшее, что Ким смог придумать в ответ. Открытый рот Че выпустил холодный воздух во впадинку у основания горла Кима, и мир слетел со своей оси.       — Ты должен помнить, каково это, да? Быть голодным? — Че хихикнул, чтобы подчеркнуть свои вопросы, но это не было жеманным хихиканьем. Давно умерший инстинкт жертвы Кима резко проснулся, когда гнев, стоявший за этим звуком, полностью проявился в его медленном, как сироп, мозгу. — Когда я сказал тебе эти три особенных слова в самый первый раз, Пи’Ким, мое первое в жизни признание в любви парню — моему кумиру — ты сказал, что голоден. Можешь ли ты представить, как сильно это задело меня? А потом, в конце концов, быть ошеломленным осознанием того, что наши отношения и мое «я люблю тебя» вообще ничего не значили?       Рука на запястьях Кима сжалась до боли, затем сразу же расслабилась.       — Извини, я просто… — на этот раз выдохнул Че, дрожа от другого рода эмоций. — Конечно, я простил тебя давным-давно. Но сейчас я ужасно голоден и думаю, что помочь мне — это самое меньшее, что ты можешь сделать после всего произошедшего. Итак… Можно, Пи’Ким?       — Да, — Ким сморгнул навернувшиеся слезы, которых он не заметил. Он запрокинул голову и позволил Че перенять большую часть его веса на эти невероятно сильные руки. — Да, Че. Я твой. Всегда был твоим, все это время, и мне так жаль, что я виноват дважды. Тебе не нужно было этого делать… Мне надо было лучше заботиться о тебе.       — Ох, Пи’Ким, — губы Че скользнули по натянутому участку кожи под ухом Кима, когда он заговорил. — Ты самый лучший парень в мире. Я никогда тебя не отпущу.       Он отстранился настолько, чтобы показать Киму два длинных белых клыка, торчащих над его нижней губой, острее иголок. Ким повторил свой предыдущий вопрос:       — Что с тобой случилось, солнышко?       — Ночью что-то грохнуло, — Че скользнул кончиком языка по гладкой коже горла Кима и одобрительно заурчал откуда-то из глубины груди. — Но сейчас хватит разговоров.       Ужас и предвкушение пронзили человека одновременно с тем, как зубы Че глубоко вонзились в кожу между шеей и плечом. За острым пронзительным ощущением последовали волны теплого тягучего возбуждения. Желание распространилось из этой единственной точки внушающего благоговейный трепет контакта, чтобы поглотить его, пока губы и клыки Че работали в тандеме, высасывая его кровь. Ким был буквально пропитан нуждой, тоскуя по своему возлюбленному так, словно он умер бы без прямого контакта с кожей.       — П-Порче, — заскулил он. — Пожалуйста. Прикоснись ко мне, пожалуйста!       Че отстранился ровно настолько, чтобы пробормотать удивленное:       — Требовательно.       У странного существа, в которое превратился его парень, были когти, похожие на когти большой кошки, и Ким наблюдал из-под прикрытых век, как один из них щелкнул с тихим звуком. Его голова откинулась к стене под запястьями от ощущения, что новая смертоносная форма Че так бережно обращается с его телом. Затем Че провел острым, как бритва, когтем по всей длине дрожащего торса Кима и вдоль его рук, пока его порванную футболку можно было легко отбросить в сторону — так, как он никогда бы не сделал.       Нет, они с Че больше никогда не расстанутся.       — Спальня? — взмолился Ким. Он отказался бы признать, насколько дрожащим звучал его голос в тот момент, даже спустя сто лет после свершившегося факта. — Мы могли бы… Если ты хочешь… Че, пожалуйста, мне нужно…       — Мне нужно то же, Пи’Ким, но ты правда хочешь сделать это со мной?       Он еще больше наклонил шею, прижимая сухожилия к тонкому кожному покрову. Он хотел, чтобы зубы Че снова вонзились в него.       — М-м-м.       — Ничего подобного, — упрекнуло драгоценное создание Кима. — Ты должен сказать, и я должен это услышать. Все, что ты даешь мне, должно быть дано по твоей собственной воле.       — Да, я хочу тебя! Я отдамся тебе. Давай, Че, отнеси меня в постель.       — И на этот раз я смогу удержать тебя? Никаких побегов или секретов?       — Больше никаких секретов. Больше никаких побегов. Я хочу быть здесь, с тобой. — Ким покачал головой, отчаяние пело в его венах вместе с ядом Че. — Никогда. Никогда больше, Порче, клянусь. Пожалуйста.       — Хорошо, но сначала давай снимем напряжение. Ты кажешься немного безумным, Пи’Ким, — фыркнул Че. Малиновый цвет, заливавший его радужки, снова стал коричневым и приобрел провокационный блеск. — Мы, конечно, не хотим, чтобы ты портил такой красивый голос.       — Че… Мх.       Че прервал его медным поцелуем.       — Не двигай руками, дорогой, или ты будешь очень разочарован последствиями.       — Х-хорошо. Все, что ты захочешь, ангел.       Че грациозно опустился на колени и, прищурившись, посмотрел на Кима сквозь густые темные ресницы. Чья-то рука обхватила его через джинсы и заставила непроизвольно дернуться. Че снова захихикал, на этот раз по-настоящему счастливо.       — Я так сильно скучал по тебе, Пи’Ким. Мне не терпится показать тебе все, что изменилось.       Он ловко расстегнул ремень и брюки Кима без дальнейших объяснений и убрал посторонний материал со своего пути. Он взял член Кима в одну холодную руку и попробовал его на вес, слегка сжав. Ким ахнул, подергивая бедрами.       — Пи’Ким!       — П-прости, — Ким прикусил нижнюю губу зубами.       Его немертвый парень запечатлел долгий поцелуй на его бедренной кости.       — Все хорошо, любовь моя. Я понимаю.       Затем рот Че, на несколько градусов более теплый, чем все остальное тело, но все еще намного ниже температуры тела нормального человека, опустился на головку члена Кима. Однако на этом он не остановился. Че скользнул вперед, пока его нос не уткнулся в лобковую кость Кима. Руки Кима сжались над головой. Че неподвижно стоял на коленях, сжимая горло вокруг его члена дразнящими маленькими толчками.       В голове Кима снова все смешалось. Его вены превратились в потоки лавы любви, похоти и мощного яда его парня. Он жалобно застонал. Всего, что происходило с ним и вокруг него, было уже слишком много, но ему нужно немного больше. Что-то такое, что заставило бы его перелететь через последнюю грань.       Че провел языком по нижней вене члена Кима, покачивая головой, ни разу не остановившись, чтобы глотнуть воздуха, и Ким почувствовал, как из глаз потекли слезы. Они оставляли липкие дорожки на щеках и падали, украшая грудь и живот.       — П-пожалуйста. Че, я не… Я…       Его ангел отстранился с тихим шипящим звуком.       — Я держу тебя, Пи’Ким. Не переживай.       Он снова взял Кима в своим руки и склонил голову набок. Без предисловий клыки Че нашли опору над нежной складкой бедра Кима, в самой мясистой части его бедра.       Глаза Кима закатились, когда его тело содрогнулось под ласками Че. Рот широко раскрылся в беззвучном вое удовольствия. Легкие сжались и замерли, поймав его в ловушку кружащегося водоворота удовлетворения без надежды на воздух. Зрение потемнело по краям, быстро уходя вглубь.       Ким кончил так сильно, что потерял сознание.

———

      Ким проснулся в своей постели, голый, рядом с ним лежал Че. Его ангел продолжал выводить холодные узоры на обнаженной коже торса и рук Кима подушечкой пальца.       — С возвращением, — промурлыкал Че. Он ухмыльнулся, наклоняясь, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на раскрасневшейся щеке Кима. Ким вздрогнул, уже чувствуя себя шокированным и сверхчувствительным. Вздрогнув, он осознал, что его вымыли и вытерли насухо, но не одели.       — Че? — прошептал он, поднимая руку, чтобы провести по краю челюсти вампира. Че облизнул губы.       — Ты просто восхитителен, Пи’Ким. Даже лучше, чем я надеялся, — бодрый тон его солнышка понизился, сменившись беспокойством. — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — честно ответил Ким. Че легчайшими прикосновениями проводил по изгибу ребер Кима мимо бедра к боковой стороне колена, а затем обратно. Это продолжало посылать по нему маленькие искры остаточного возбуждения, но большая часть направлялась прямо к его члену. Он попытался сосредоточиться. — А ты? Че, ты сделал это… Хм, ты наелся?       — Оу, — проворковало существо. Он заправил прядь волос Кима за ухо и начал покрывать ключицу Кима дразнящими поцелуями. — Ты такой милый, Пи’Ким. Так добр ко мне. Вот почему это всегда был ты и всегда будешь ты. Вот почему для тебя это тоже должен быть я.       — Так и есть! — чертыхнулся Ким. — Ты единственный человек, который когда-либо понимал меня.       — Конечно, понимаю, — кончик холодного носа Че вызвал еще более восхитительные мурашки на плече Кима. — Конечно, Пи’Ким.       — Я хочу… — выдохнул Ким, выгибаясь дугой, когда прохладные пальцы вампира дразняще блуждали по груди Кима, так и не коснувшись того места, где он хотел их больше всего. — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.       — Я ждал тебя уже несколько дней, а земля была такой холодной… Для меня нет ничего приятнее, чем изучать тебя. И я тоже собираюсь не торопиться, Пи’Ким. Я собираюсь сделать это по частям…       Он провел языком по соску Кима, и тот вскрикнул.       Рука Че скользнула по бедру Кима, чтобы прижаться к его пояснице, прикосновение было легким и приятным. Он выгнулся, поскуливая, электричество от их соприкосновения передалось прямо к его и без того ноющему члену.       — Кусочек.       — Пожалуйста, — пробормотал Ким. Темные глаза Че светились озорством и нежностью. — Пожалуйста, Че, все, что ты захочешь.       — Позволишь мне?       Один острый, как кинжал, клык внезапно задел сосок Кима и прочертил полоску крови, которую он немедленно слизнул. Ким корчился под почти болезненными манипуляциями, мозг был полон помех и фейерверков.       — Все, что угодно!       Он уже почти не понимал, на что соглашается. Он откинул голову на подушку, в то время как одна рука искала опору в шелковисто-мягких волосах Че. Существо над ним замурлыкало, обрадованное полученным разрешением, и внезапно его холодный рот оказался повсюду. Он щедро облизывал и целовал везде, где только было возможно, и оставлял бурые засосы на лихорадочно вздымающейся груди Кима.       Вампир был резко холоден и безжалостен. Он не оставлял ни дюйма тела Кима неисследованным, непрерывно орудуя руками и зубами, пока его добыча не превратилась в стонущую, отчаявшуюся груду конечностей. Руки Че собственнически обхватили ребра Кима, затем его талию, а затем и сами бедра.       — Такой красивый, — пробормотал он в мягкую чувствительную кожу на внутренней стороне хрупкой тазовой кости Кима. Его сильные руки широко раздвинули бедра человека, чтобы он мог грациозно просунуть свое тело между ними, и Ким взвизгнул от необычной уверенности, стоящей за движениями Че. Затем он издал глубокий стон, почувствовав, как Че, обманчиво сильный и гибкий, прижимается к нему и прижимает его к постели. Не говоря ни слова, Ким раздвинул ноги пошире, закинув одну на спину Че, чтобы сильнее прижать его к себе.       — Не переживай, — успокоил Че своего нетерпеливого парня. Его голос был таким мягким, обманчиво убаюкивающим, даже когда его руки коварно разминали то место, где бедра Кима переходили в задницу. — Я дам нам именно то, чего мы оба хотим, Пи’Ким.       Один палец плавно погладил дырочку Кима, и тот вздрогнул. Че ухмыльнулся и отвлек его поцелуем, язык вампира был поразительно горячим по сравнению с холодом его губ. Ким вцепился в его спину, наслаждаясь прохладой своего возлюбленного, прижавшегося к покрасневшей коже.       Че наклонился в сторону и достал флакон со смазкой, вернувшись, чтобы подразнить двумя скользкими пальцами его дырочку, растирая и надавливая, но не проникая внутрь. Ким чуть не взвыл, бессвязно умоляя об этой сладкой пытке.       — Еще, Че, пожалуйста, солнышко, просто…       Че сжалился над своим бедным человеческим любимцем и просунул пальцы внутрь.       Но его милосердие было лишь кратковременным. Он медленно и аккуратно вставил оба пальца, пока в нервной системе Кима одновременно не вспыхнула молния, заставив содрогнуться каждый его мускул. Че долго терся об это место со злодейским умыслом, снова и снова, маленькими кругами, не останавливаясь ни на секунду. Ким чувствовал, что каждый его атом охвачен огнем.       Издалека он услышал хриплый вздох, но едва узнал свой собственный голос, таким хриплым и пьянящим он был от удовольствия. Он чувствовал, как его ногти впиваются в твердые мышцы, чувствовал, как дергаются его бедра, но не мог даже помыслить о том, чтобы заставить их остановиться.       — Вот и все, — напевал Че, и в его бесконечных карих глазах горел хищный жадный блеск. По краям они были окаймлены ужасающим малиновым цветом, как и раньше, и Ким проглотил горькое осознание того, что его страх перед новообретенной силой Порче сделал весь этот опыт лучше.       Свободная рука Че поднялась, чтобы обхватить щеку Кима сбоку, его ледяной большой палец погладил красную и скользкую от слюны нижнюю губу Кима. Медленно он проталкивал палец внутрь, пока подушечка не легла плашмя на язык Кима.       — Так хорошо ведешь себя ради меня, — голос Че звучал так, словно он сам почти задыхался. — Мне так повезло, Пи’Ким, что у нас появился еще один шанс.       Ким чувствовал твердость вампира у своей ноги, и отдаленная часть его хотела что-то с этим сделать, но он не мог думать из-за ошеломляющей приливной волны удовольствия, захлестнувшей его.       Затем Че сменил позу — совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы его твердое бедро коснулось члена Кима как раз в тот момент, когда его пальцы особенно грубо огладили простату.       Этого было достаточно.       Видение Кима померкло, мир взорвался в запутанном калейдоскопе огня, льда и блаженства. Далеко отсюда, возможно, даже совсем в другой галактике, Порче продолжал бормотать бесконечный поток похвал его влажной от пота коже.       Когда он, моргнув, вернулся на землю, его живот и грудь были покрыты его спермой, а Че приподнялся над ним на локте. Вампир поглаживал себя другой рукой.       — Ты такой милый, Пи’Ким, — выдохнул Че. Ким ошеломленно посмотрел на него. Че был прекрасен, особенно в таком виде — его идеальные волосы были взъерошены, ангельское личико исказилось в экстазе, тело золотистое и сильное. — Такой милый и весь мой. Я люблю тебя, Пи’Ким.       Ким протянул руку, дрожавшую от изнеможения после двух оргазмов, и слегка сжал запястье Че. Он скользнул рукой вниз, чтобы переплести их пальцы. Че запрокинул голову от прикосновения мозолистой руки Кима к своему члену. Ким наблюдал, затаив дыхание.       — Я тоже люблю тебя, солнышко, — сказал он, скорее как клятву, чем как утверждение.       Че резко втянул воздух и кончил, сперма разлилась по их рукам и капала на живот Кима. Когда он наконец рухнул рядом с Кимом, их пальцы все еще были вплетены, он издал грубый, несколько безумный смешок. Он был полон фирменной глупости и удовлетворенности.       — Что? — спросил Ким, не в силах сдержать улыбку от счастья этого великолепного, смертельно опасного создания.       Че поднял их соединенные руки.       — Мы совсем замарали тебя.       — Я не против, — ухмыльнулся Ким и закрыл глаза. — У нас есть все время в мире, чтобы привести себя в порядок… И, возможно, устроить еще один беспорядок.       — Возможно, — промурлыкал Че. Он запечатлел поцелуй на сердце Кима, которое вяло билось, когда усталость настигла его хозяина-человека. — Но сначала давай по-настоящему сделаем тебя моим.       Ким увидел, как клыки его ангела снова появились, улыбнулся и обнажил горло.