Он сказал. Она решилась.

      Ее пальцы сжимали листок бумаги. С годами чернила на нем выцвели, но текст все еще можно было прочесть: обещание того, что если ей когда-нибудь что-нибудь, хоть что-нибудь понадобится, она может ему позвонить, и он не станет задавать вопросов. Так он ей сказал. На протяжении многих лет она время от времени доставала его записку и теребила ее в руках, хотя и никогда не планировала ей пользоваться. Она никогда раньше не чувствовала такой необходимости, но сейчас… Она потеряла самое ценное, а мужчина, который должен был ее любить и поддерживать, мужчина, который должен был помочь ей это пережить, остался к ней и ее горю равнодушен.       Он назвал ее неполноценной. Сказал, что в том, что они потеряли ребенка, виновата она и только она. Не он, ударивший ее по лицу. Не он, отпинавший ее на выходе из туалета. Не он, «украсивший» ее лицо рваным незаживающим порезом. Нет, только она.       Она стояла у телефона-автомата. Он так и не позволил ей купить мобильный.       — Зачем он тебе нужен? И кому ты собираешься звонить, если все пользуются совиной почтой или каминами? Если ты окажешься в таком уж отчаянном положении, то просто используй своего патронуса, — говорил он.       Она опустила монеты в щель монетоприемника, набрала номер и заплакала.       Что, если он не возьмет трубку? Что, если после всех этих лет он сменил номер, а этот отключил?       Он ответил после второго гудка.        — Где ты? — Спросил он с тревогой в голосе.       Она не знала, почему он беспокоится о ней, не знала почему ему не все равно, но осознание того, что это так, впервые заставило ее сердце почувствовать что-то непохожее на оцепенение.       — Угол Главной и Седьмой, телефон-автомат.       — Оставайся там, я приду за тобой, — ответил он и тут же сбросил звонок. Она положила трубку обратно на рычаг и обернулась как раз в момент его появления.       — Гермиона, — прошептал он, обнимая ее и вытирая своими большими пальцами слезы с ее щек.       —Северус, ты пришел.       — Я обещал, что сделаю это. А теперь скажи, куда тебя отвести? В больницу Святого Мунго или безо…       — Я уже была там, — прошептала она.       — Значит в безопасное место, — сказал он и, укутав ее в свою мантию, аппарировал в Паучий Тупик. Он знал, что она может передумать, но надеялся, что с неё, наконец, хватит, и это станет началом её новой жизни.